Будапешт

Стив колебался между мыслями о правильном поступке и принятием того, что он сам встал на скользкую дорожку. Он позволил Наташе убить человека, орал на неё за ее бездумные поступки, а потом жарко поцеловал. И этот чертов поцелуй даже не был шокирующей новостью, сверлящий остатки его нервов. Нет. Когда он прикоснулся к ее губам, когда проник языком в ее рот и ощутил всю влажность, когда она ответила на поцелуй и стала зверски кусать его губы, словно в них была вся жизнь. Этот поцелуй был данным. Он его хотел и он его получил. Ничего более, просто утоление жажды, словно он лет десять шёл по пустыне и только сейчас попробовал на вкус воду. Вот только хотелось ещё. Больше, глубже и мокрее. Роджерс тряхнул головой, недовольно отгоняя такого рода мысли и вдыхая воздух полной грудью, словно так он мог очиститься. Они ехали снова по шоссе, неведомо куда и зачем. По просьбе Стива Наташа вызвала полицейских на место преступления, чтобы не оставлять трупы стынуть. От этого Роджерса мысленно передернуло и защемило где-то в районе груди, представляя себе образ матери или просто близкого человека, который узнаёт утром, что их мальчик мёртв. Просто кассир на простой заправке заступил на простую смену, и получил просто пулю в голову. И пуля в голове стала самым ярким мигом в его жизни. Ну, а мысли о том, что он спровоцировал Наташу убить того мужчину, и вовсе разрастались опухолью в голове Стиве. Хорошо, что Романофф хотя бы не может залезть ему в мозг и увидеть его бардак, чтобы ещё больше насмехаться над его беспомощностью. И на том краткое спасибо. — Заедем в ближайший мотель, надо немного отдохнуть, — нахмурив брови, внезапно заявила Наташа. Стив сразу осознал, что ей нужен отдых не в физическом плане, а просто время и подходящее место, чтобы спокойно все обдумать. Точно так как и ему, ей предстояло принять решения во избежание неприятностей в будущем, полностью изменить свою жизнь и закопать прошлое глубоко в землю. — Хорошо, — не стал спорить Стив, и сам почувствовал облегчение, что хотя бы этот краткий разговор не выльется в очередную стычку. Так они ехали ещё приблизительно полчаса в молчании, провожая взглядом блики фар проезжающих машин и игнорируя поток ненужных мыслей. Они были так близки и далеки одновременно, что могли спокойно молчать, при этом просто чувствуя себя одинокими. Это была не комфортная тишина, делимая между двумя родными людьми, это была холодная бетонная стена, а они прижимались к ней с разных сторон, при этом прекрасно слыша друг друга. Да, именно этот холод чувствовал Стив. Приехав в мотель, Наташа с легкостью оформила свободный номер, улыбаясь на рецепции так, словно она даже в фильмах пушку не видела и понятия не имела что слово «убийство» существует, это вызвало у Роджерса усталую ухмылку, но он невозмутимо прошёл следом за Романофф в их общий номер. Стив даже не стал возражать или хоть как-то реагировать на то, что им придётся спать вместе. На него напала какая-то апатия то ли из-за отсутствия яда в словах Наташи, то ли он пришёл к конечной точке заблуждения. Номер оказался довольно тесным, даже только для двоих людей. Расстояние между кроватью и дверью в ванную приравнивалась к полу метру, а входная дверь буквально упиралась в подножке кровати, что создавало какой-то нескончаемый лабиринт из упирающихся дверей в другую мебель. Хотя бы не было красных штор и леопардовых простыней, наоборот в комнате играли пастельные тона, радующие и так раздражённый от крови глаз. — Ты пойдёшь в душ или я сначала? — спросила Наташа, закрывая двери и отходя к подоконнику. Так, словно они женаты. Этот вопрос прозвучал точь в точь словно они живут десять лет вместе и только решили вырваться куда-то отдохнуть. Кто примет душ первым и получит свою долю наслаждения. А кто будет послушным супругом и останется ждать в спальне, думая о том, как болит спина от длительного переезда. Стив даже хмыкнул, чем вызвал у Наташи немой вопрос. — Можешь идти первой, — лишь слабо покачав головой, ответил Стив. Он устало хлюпнулся на кровать, отметив про себя, что матрас довольно жесткий и старый, и спать на нем будет сплошной каторгой. Особенно, когда рядом будет лежать пахнущая Эдемским, мать его, садом Наташа Романофф. И когда ее волосы будут раскиданы по всей подушке, даже ночью он через закрытые веки будет видеть огонь, сплошной огонь ее локонов. Как он мог забыть о тепле тела, что будет лежать рядом. Такое спокойное и умиротворенное, совсем не собирающееся убивать и резать, уничтожать и вычеркивать людей из жизни. Ее плавные изгибы тела, крепкие мышцы под тонкой белоснежной кожей, и наверняка упруга грудь в совместительстве с такой же упругой задницей. Мимовольно Стив вспомнил, как сжимал те самые бёдра ранее, как пальцы готовы были стиснуть кожу до такой степени, что польётся сок, словно из спелого фрукта. Кровь прилила вниз от одной мысли, и Стив решил отвлечься, крутя головой и якобы осматривая номер. И, как на зло, зацепился взглядом за Наташу, которая, хитро изогнув бровь, медленно стянула с себя джинсовую куртку и кинула на пол. Роджерс проследил взглядом за траекторией падения вещицы и недоуменно вернулся взглядом в рыжей бестии. Она же продолжила спектакль, без тени улыбки или вызова. Словно она так делала каждый чертов день: раздевалась перед кем попало после убийства. — Что ты… — начал было вопрос Стив, но так и не смог закончить, потому что глотку сковал шок, как и все тело. Наташа пальцами зацепила край футболки, резко потянула вверх и в следующую секунду перед Стивом было предоставлено полуголое сногсшибательное тело. Его взгляд прикипел сначала к лифчику, самому мать его обычному белому тканевому, который поддерживал грудь, а затем плоский живот и такой выразительный, но до чертиков женственный, пупок. Взгляд перешёл на выпирающих ключиц, словно создающие прелюдию перед шикарными сиськами, и тонкую длинную шею, в которую хотелось впиться зубами. И почувствовать на вкус кровь убийцы. Стив тяжело сглотнул, дико осознавая, что скорее всего не дышал все это время, пока осматривал дары природы Романофф, и со свистом вздохнул сквозь зубы. Ему нужно дышать, иначе он прям здесь рухнет, на этот жесткий матрас. А Наташа тем временем впитывала в себя этот животный взгляд, чувствуя каждой клеткой обнаженной части тела, как желание зарождается внутри Роджерса. Это ей не просто льстило или нравилось, нет, ее это заводило в разы больше. Особенно тот факт, что она ясно видела, что он хотел не хотеть, и это так ее раздражало. Какого черта он ведёт себя так, слово знает ее другую, а она дура, этого не видит?! — Наташа, — звучит словно предупреждение, но так тихо, что даже Стив не особо расслышал свой голос. А Романофф лишь бессовестно расстёгивает пуговицу на джинсах и так чертовски медленно расстёгивает ширинку, что у Капитана руки чудом остались на месте, а не оказались на той самой зловещей ширинке. Джинсы плавно сползают вниз, оголяя бёдра сантиметр за сантиметром, от чего кровь приливает вниз у Стива. Она просто раздевается. Просто снимает одежду перед душем, просто перед парнем, которого знает пару дней. Она готова была его убить, а сейчас даёт насладиться своим телом. Гребанная сумасшедшая. И когда вся одежда Наташи, кроме нижнего белья, остаётся на полу, Роджерс осмеливается поднять глаза и встретиться взглядом с ней. А там огонь, сплошной огонь, который в секунду приближается к нему, и Стив только и успевает что словить руками ее бёдра и усадить себе на колени, когда ее губы уже соприкоснулись с его. Роджерс кусал мягкие пухлые губы, пока его руки отчаянно сжимали талию Наташи, как будто она могла убежать или испариться, как только он разорвёт этот контакт. Романофф обхватила его шею, царапая кожу своими ногтями, и ещё глубже проникая языком в полость рта Стива, желая проникнуть так далеко, как только возможно. Я буду полностью в тебе, кричала она этими поцелуями. — Наташа, — приглушенно, сквозь поцелуй, выдохнул Роджерс, когда она полностью села ему на бёдра и задела его промежность. От этого Романофф скользнула руками вниз и потянула край футболки вверх, разрывая поцелуй на долю секунды, а затем бросила ненужную ткань на пол, вдобавок к своим вещам. Ее руки жадно блуждали по спине и голому торсу Роджерса, царапая и сжимая мышцы, чувствуя жар под подушечками пальцев. Какой-то миг и все идёт слишком быстро, только успевай что воздух глотать в промежутках между поцелуями. Расстёгнутый ремень Стива и скинутый на пол лифчик Наташи, нежное покусывание сосков бестии и ее рука, обхватывающая возбужденный член. Они не думали о том, что сделали сегодня или что им делать с наступлением рассвета, им просто нужно было забыться в телах друг друга. И поэтому Наташа с лёгкостью дала стянуть с себя последний кусок материи, оставшийся на теле, в виде трусиков, и с жадностью смотрела как Роджерс избавляется от штанов и боксеров. Только раздвинь ноги и почувствуешь то, чего сильно хочешь. Только сожми кожу на его сильных плечах и позволь ему войти ещё глубже. Только проникни языком в его рот ещё раз, и почувствуй новый толчок. Только обхвати ногами его бёдра и плавно двигайся ему на встречу. Только дыши бешено и сбивчиво, но в один такт с ним. Только получи свою долю наслаждения и уезжай из этого чертового Будапешта.