Павлин

***

      Как только танец главный звезды программы закончился, брюнет удивленно опустил взгляд на воздушную ткань, что лежала на его коленях. Парень немного помедлил, прежде чем взять вуаль и юбку в руки и вдохнуть запах. Резко, прямо в голову ударил нежный, сладкий и тонкий аромат ванили, который плавно сменился кисловатым спелым запахом малины и расцвел благоуханием невесомого пиона, который захотелось вдохнуть снова. Молодой человек закусил губу и окончательно развязал свой галстук, становилось душно и жарко, и вряд ли это было из-за температуры помещения. Не успел Чон Чонгук опомнится и отойти от дурманящего запаха омеги, как его подергал за плечо напарник и кивнул куда-то в сторону, брюнет тут же поднялся, снял с себя осеннее пальто, расстегнул две верхние пуговицы рубашки и пошел следом за Хосоком, который не раз в этом заведении и прекрасно знал все, что тут находится и где. Брюнет молча следовал за ним, ненароком поглядывая на двери, на которых не было ни номеров, никаких-либо знаков, по которым можно понять, куда они ведут. Но, проходя мимо одной из очередных дверей, парень на мгновение замер и вдохнул глубже, определённо там находился тот самый омега, его запах чувствовался отчетливо и Чон чуть устоял, чтобы не открыть двери и не увидеть того снова. Пусть он и знал, что все равно они встретятся, буквально через пару минут, но это было как-то не так, как хотелось. Брюнет сморщился, смотря в спину своего товарища Хосока и тот остановился, открывая одну из дверей и пропустил Гука первым.        Это была небольшая комната, в приглушенном свете холодных голубоватых ламп, что создавали свою особую атмосферу. Обычно, такие комнаты всегда в теплых тонах: красных, розовых, алых, что быстрее вызывают возбуждение, помогая незнакомым некогда людям раскрепоститься. Но, это была совсем другая, цвет аквамарина, насыщенного темно-синего и фиолетового, наполняли весь дизайн комнаты, лишь где-то виднелись какие-то белые и серебряные детали. Белый большой диван с синими подушками в форме полумесяца заполняли большую часть комнаты, если и не был единственной мебелью здесь. На стенах и с потолка свисали легкие темно-фиолетовые и голубые шторы, что немного покачивались даже от лёгкого дыхания, а на некоторых из них были прикреплены какие-то блестящие украшения. Светильников было мало, но достаточно и все они располагались либо на стенах, либо на потолке, но так не заметно, что с трудом можно было догадаться, откуда именно идет свет. Чонгук сел посередине дивана, который смотрел совсем не на двери, а на плотно увешанную шторами, словно занавесом, стену, что-то подсказывало, что именно оттуда появиться «заказанный» омега. Парень полностью расслабился и откинулся на комфортную спинку дивана и только сейчас заметил невысокий белый круглый столик, который он еще не представлял для чего тут. Опустив взгляд вниз, Чон уже и заметил разные ковры с пушистым ворсом и мехом, которые бы точно приятно касались босых ног и Чонгуку тут же захотелось снять свои лаковые туфли, но не успел он даже наклониться, как шторы в двух метрах от него зашевелились.       Сначала показалась лишь одну стройная одетая в белый чулок нога и Чон, лишь удивленно похлопал глазами, ожидая продолжения, но она так же резко исчезла за шторами, как и появилась. Парень уже недовольно надул щеку и хотел что-то сказать Хосоку, но тот приложил пальцем к губам со словами «тшш» и указал обратно в сторону штор. Занавес медленно раздвинулся и показалась стройная вытянутая фигура омеги, одетого во все белое, а на его лице красовалась маска павлина, закрывающая лишь часть его лица у глаз и нос, имитируя клюв. Через прорези для глаз, практически не было видно его взгляда, тень была слишком темная, но это давало особого шарма и таинственности, который Чон, безусловно, очень любил. Синеволосый вновь был практически полностью обнажен, не считая кружевного белого белья, что прикрывало заветное интимное место, белых чулков на подтяжках и прикрепленного сзади опущенного густого павлиньего хвоста, что еще немного шлейфом тянулся за ним. На шее красовался такой же кружевной тонкий чокер, а на руках тонкие перчатки без пальцев. Павлин заметно и довольно улыбнулся, замечая внимательные взгляды двух посетителей, но, он не мог отказаться от желания подразнить, и, очень легко подпрыгнув, стал на небольшой столик и покрутился, поворачиваясь спиной, показывая лишь хвост, который закрывал все. Ким услышал недовольное фырчание и улыбнулся еще игривее и довольнее, а затем сел на стол перед своими гостями, перекинув одну ногу через другую и, нарочно игнорируя Чонгука, начал смотреть лишь на одного Хосока. Синеволосый выпрямил спину, поднял руки вверх и вытянулся, показывая идеально плоский живот и аккуратную грудь, а его кожа в холодном свете выглядела еще белее и ровнее обычного. Тэхён не спешил снимать маску, она хорошо скрывала его взгляд и он мог незаметно поглядывать на Чона, который уже нетерпеливо постукивал ногой по полу и начинал немного злиться, что все внимание заветного омеги было предназначено не ему. — Мой Господин, что вы желаете сегодня? — прошептал Ким и поднялся со стола, пересаживаясь на колени Хосока боком, но так, чтобы не оказаться спиной ко второму гостю, и игриво провел пальцами по его плечам, продолжая смотреть в глаза и довольно улыбаться. — Вы выглядите таким уставшим, не желаете расслабиться? — Сегодня твой главный гость не я, Павлин, — прошептал Хосок и кивнул головой в сторону Чонгука, который все время неотрывно наблюдал за ними. — Тебе следует обслужить его, а не меня, — тот осторожно провел ладонью по гладкой и ровной спине омеги. — Но я скучаю по вам, Господин, — прошептал Ким вновь и потянул к губам старшего, но лишь провел языком и крепче обнял за шею, прижавшись плотнее. — Мне нужны только вы, зачем вы вынуждаете меня обслуживать чужака? Я хочу только вас, возьмите меня, — прошептал на ухо Тэ и горячо выдохнул, немного кусая мочку. — Не сегодня, я должен вас оставить, — улыбнулся Хосок и скинул того со своих колен рядом на диван, сам поднялся и поправил свой костюм, откашлявшись. — Не забывай о том, что я говорил тебе, — уже обращался к Чонгуку он, — и не переусердствуй, хорошо? А теперь я покидаю вас, а мы, Павлин, развлечемся в следующий раз, — парень широко улыбнулся и резко вышел из небольшой комнаты, оставив двоих наедине.       Тэхён недовольно сморщился и надул губы, резко поднялся с дивана и хотел было уже уйти, ведь не горел никаким желанием играться с тем, кто похож на ребенка. Но, не успел Ким сделать и одного шага, как его резко схватили за запястье и повалил обратно на диван. Синеволосый совсем не ожидал такого и опешил, широко открыв глаза и смотря в карие глаза того, кто уже нависал над ним сверху. Парень хмыкнул и толкнул Чона в грудь, стараясь спихнуть с себя и выбраться, но тот совсем не поддавался его ударам и хитрее улыбнулся. Сильная и горячая рука провела по его нежной коже на животе, начиная подниматься вверх и Ким невольно вздрогнул, закрывая глаза и тихо вздыхая, но быстро пришел в себя и ударил Чонгука по руке, чтобы тот скорее убрал их от него. — Значит не врали, когда говорили о твоей любви к сопротивлению, — ухмыльнулся брюнет, на мгновения убирая руки и резкой сорвал маску с лица омеги, откидывая её куда-то за диван. — Мне не интересны твои побрякушки, они тут лишние, — Чон странно улыбнулся, в нем горел азарт и страсть, и Ким, впервые за столько времени работы здесь, по-настоящему напрягся и немного испугался. А брюнет тем временем мгновенно сорвался с него весь костюм, кидая за диван и с довольным лицом разглядывая обнаженное тело под собой. — Может начнешь выполнять работу, за которую тебя платят? — Ты не тот, под кого я хочу прогибаться, — хмыкнул Тэхён и выбрался из-под тела Чона, сползая на пол и как можно быстрее поднимаясь на ноги и поворачиваясь к брюнету лицом, чтобы тот не успел нагнуть и заломить его. — Я слышал, что ты любитель играть в игры, — ухмыльнулся Гук, скидывая с себя галстук и рубашку, оставаясь обнаженным по пояс. — Оу, загляделся? Нравится пресс? Можешь к нему прикоснуться с одним условием, — парень резко сорвался с места и прижал того спиной к стене, разглядывая красивое личико напротив. — Ты отдашься мне прямо сейчас. — Еще чего, — огрызнулся Ким и уперся руками в грудь брюнета, стараясь снова оттолкнуть от себя. — Не трахаюсь и не отсасываю детям, — улыбнулся синеволосый и, воспользовавшись ступором гостя, резко отпрянул от стены и отбежал в другую часть небольшой комнаты. — Ой, задел за живое? Мне так жаль. — Не думал, что ты тот еще паршивец, — слегка улыбнулся Чон и повернулся лицом к обнаженному парню, внимательно разглядывая хрупкое тельце. — Ты боишься меня, твое тело так дрожит и совсем не от холода. Почувствовал власть над собой? Со мной ты можешь забыть о гордости, я смогу сделать тебя по-настоящему счастливым и удовлетворенным. — С трудом верится в твои сказки, — хмыкнул Ким, осторожно переходя из угла в угол, стараясь держать дистанцию с альфой. — Давай ты сделаешь вид, что ты меня трахнул и уйдешь с довольным лицом? Я сегодня не в настроении, голова болит, да и погода не хорошая. Это ведь ты не хочешь предохраняться, не боишься, что заразишься от меня чем-нибудь? — Я прекрасно знаю кто ты, как за тобой следят, как следят за твоим здоровьем, как отмывают тебя каждый раз и как строго проверяют людей, прежде чем подпустить к твоему телу. Я знаю на сколько ты чистый и как сложно подобраться к тебе так близко. Такой редкий омега, но вынужден работать здесь из-за долгов собственного отца, который продал тебя сюда за гроши едва тебе исполнилось 18, а затем проиграл снова все эти деньги. Ты же тут на пожизненном, как раб, но с большими привилегиями, — улыбнулся Чонгук, уже растягивая ремень и, сняв его, откинул так же в сторону, принялся за ширинку. — Так почему тебе не отдаться мне и я щедро оплачу часть твоих долгов, лишь за какой-то там регулярный секс? — Откуда ты… — прошипел Ким, продолжая переходить от стенке к стенке, убегая от особого гостя. — Не стоит ничего оплачивать, меня вполне устраивает и такая жизнь. Меня здесь любят, меня ждут, за мной ухаживают и ласкают каждый раз, когда находятся со мной вдвоем. Мне нравится, я счастлив и в безопасности. А что же там, за дверьми? Жестокий мир, полный гнилых людей, у меня нет ни образования, ни работы, ничего. — Как красиво ты врешь, когда не хочешь отдавать себя, — ухмыльнулся брюнет и быстро достиг своей «добычи» повалил того на мягкий диван, нависая сверху. — Тебя здесь не любят, любят твое тело, стоны и то, как ты красиво двигаешь своим телом, катаясь на члене. Ты дышишь всегда ртом, чтобы не чувствовать запахи и не возбуждаться от них, каждый день ты затыкаешь себе нос и лишь когда твой день рабочий день заканчивается, ты можешь дышать как все. Почему бы тебе не сделать ради меня исключение? — Кто ты такой, черт возьми, — Тэхён замено напрягся, понимая, что этот человек знает слишком много и вновь постарался выбраться из-под него, но тот придавил хрупкого омегу своим телом к дивану. — Мне тяжело дышать, п-поднимись… — заныл Ким и резко открыл глаза, ощутив чужой запах и задергался. — Нет, нет, не надо, — синеволосый приоткрыл глаза и посмотрел на брюнета, стараясь дышать ртом, но чужая ладонь накрыла его рот и крепко сжала и парень, против собственных принципов, вдохнул носом и обмяк, закатывая глаза и дыша тяжелее. — Вот так, Павлин, тебе нравиться? — улыбнулся Чонгук, наблюдая за личиком синеволосого, который краснел начинал дышать чаще и глубже, жадно вдыхающего запах морской воды, мускуса и цитрусовых, среди которых сильными и приятными горькими нотами выделялся грейпфрут. Тэхёну безумно нравилось, кажется, он немного сходил с ума и сам убрал руку от своего рта, обвил тонкими руками шею своего гостя и приоткрыл глаза. — Мне очень нравиться… — сбито дыша, прошептал Ким и посмотрел в карие глаза напротив. Парень легко толкнул в плечи Чонгука и повалил уже его на спину, стягивая его брюки и боксеры, небрежно кидая на ковер. Он тяжело и часто дышал, немного затуманено смотря на брюнета и провел нежными пальцами по коже и, слегка завороженно, начал выводить пресс, нервно покусывая губу. — Нет, — часто моргая глазами, проговорил и поднялся с бедер Гука. — Это против мои принципов, нет-нет-нет, — помотал головой Ким, снова оказался на чужих бедрах, брюнет сильно сжимал руками его талию, больше не позволяя подняться. — Раз начал, продолжай, — уже прорычал Чон и заставил поерзать синеволосого на своих бедрах, возбуждая его член сильнее и, не ожидая пока Ким снова попытается выбраться, приподнялся и тут же с силой, резко и быстро насадил на себя, опустив на самое основание.       С губ парня сорвался громкий стон и он, крепко обхватил руками чужую шею, крепко прижавшись. Он привык, что сам всегда руководил процессом, привык, что его клиенты ничего не делают, а лишь получают, он всегда все делал в своем темпе, но не сейчас. Дрожа всем телом, от легкой боли в заднице, он прижался плотнее к горячему и стальному телу альфы, утыкаясь в шею и невольно вновь вдыхая приятный и вкусный запах. И, не успев толком привыкнуть к большому размеру внутри себя, он начал чувствовать поначалу медленное и плавное движение, Чонгук определённо искал слабое место и Ким сжался внутри сильнее, становилось еще уже, хоть и был без этого узким для брюнета. Гук довольно улыбнулся, ощущая, как его сжимают сильнее и резко прибавил темп, крепко держа и сжимая мягкие ягодицы омеги, который совсем потерял контроль и лишь громко и сладко стонал рядом с ухом, послушно поддаваясь быстрым и немного грубым толчкам. Лишь когда синеволосый немного отошел от новых чувств, он крепче схватился за плечи альфы и принялся сам немного двигать бедрами быстрее, сильнее катаясь на члене и сжал губу, жмурясь от вновь появившийся боли. Он был больше, чем все, кто когда-либо проникали в него, он проникал глубже, чем кто-либо мог проникнуть раньше, Ким ощутил себя так, словно это первый раз и невольно всхлипнул, жмурясь сильнее и мотая головой с тихим мычанием. — Тебе больно? — заботливо спросил Чон и ласково провел по ровной спинке, а затем положил руку уже на мокрые от редких слез щеки, он немного обеспокоенно разглядывал лицо парня и замедлился, чуть ли не останавливаясь полностью. — Расслабься и не будет так больно, — прошептал Гук и взял того за подбородок, притянул ближе к себе и впился в губы, нежно сминая их своими и ненавязчиво проталкивая язык в чужой ротик.        Тэхён вновь поддался, у него ни сил, да и желания больше, чтобы вновь играть в недотрогу. Отвечая на поцелуй более мокро и постанывая, Ким принялся двигаться в своей темпе, не оставляя попыток опуститься достаточно низко, чтобы принять в себя всю длину, но боль мешала и от этого, он иногда кусал чужие губы, а затем слегка виновато зализывал небольшие ранки. Как только головка коснулась заветной точки, Ким сильно изогнул спину и разорвал поцелуй, распахнув глаза и откинув голову назад, громко простонал до боли в горле. Чонгук, тут же воспользовался мгновением бессилия, повалил парня на спину и прижал его руки к дивану над головой. Тут же вновь двигаясь в своем быстром и грубом темпе, вбиваясь в заветное слабое место. Павлин лишь безысходно громко стонал, обвив ногами талию своего гостя, дрожа всем телом и стараясь не оставаться бревном, немного двигал свои бедра, каждый раз вскрикивая, как только тот вновь проникал глубже в его тело. Плоский животик омеги прогибался под чужим напором и синеволосый, приоткрыв налитые слезами глаза, посмотрел на себя, вздрагивая более возбуждённо и тут же приоткрыл ротик в немом стоне. Он вошел в него, вошел полностью и Тэхён ощутил пульсацию в себе, член заметно увеличился в размерах и синеволосый невольно сглотнул, он сам был на исходе и перевел взгляд на карие глаза альфы. — Прошу, не в меня… — жалобно простонал Тэ, не отрывая взгляда от карих глаз, в которых казалось виднелась лишь животная страсть. Ким вновь сглотнул, продолжая смотреть на Чона и тот, толкнулся еще раз в заветную очку и зеленоглазый тут же кончил, простонав еще громче и выгибаясь сильнее. Гук все же вышел из него и кончил на плоский мягкий живот омеги, с довольной улыбкой. — А ты не хотел отдаваться мне, — прошептал брюнет и наклонился ниже к синеволосому. Ласково погладил большим пальцем руки его щеку и вновь нежным поцелуем впился в мягкие, словно ранее никем нетронутые губы.