Павлин

***

      Тэхён неохотно открыл глаза, кто-то дёргал его за плечо и слабо хлопал руками по щекам. Увидев перед собой Чимина, парень сразу понял, что его отдых на сегодня закончен и через «не хочу» он поднялся с постели. Сутенер сразу взял его под руку и повел в маленькую комнатку, которая служила Киму ванной. Здесь была небольшая душевая кабинка, раковина, зеркало над ней и все необходимое для ухода за собой: гели, крема, зубная паста, мыло и шампунь с кондиционером для волос. Да, он жил довольно обеспеченно, но все это обходилось ему его честью и чувством собственного достоинства, он был просто любимым питомцем, за которым хозяин был не против ухаживать и следить, чтобы его шерсть всегда была чистой и расчесанной. Чимин запихал в кабинку синеволосого и, взяв в руки «дождик», включил сначала холодную воду и начал поливать ей младшего. Тот заметно вздрогнул и тут же проснулся, стараясь отойти от холодной воды, но сутенер тут же схватил его за руку и потянул обратно, а затем включил более теплую воду, постепенно делая её более горячей, ведь Ким любил принимать горячий душ, быть окруженным густым облачком пара. Пак взял мочалку и выдавил гель, схожий с естественным запахом омеги, вспенил и начал тщательно тереть, смывая все лишние запахи посторонних альф, оставляя лишь сладкий аромат малины и ванили с пионом. Серебряноволосый вымыл и голову младшего, яркий синий цвет постепенно вымывался в нежный голубой, но тому шли все цвета волос и с каждым он выглядел как-то своеобразно красиво. — Корни начинают отрастать, надо будет тебя снова покрасить, — вздохнул Пак, смывая шампунь с волос и гель с тела Кима, который немного грустно дуя губы, чуть качался из стороны в сторону. — Надоело с синими волосами ходить? — Нет, нет, мне очень нравится… Я выгляжу милее, чем с другими, — чуть улыбнулся Тэ и поднялся взгляд, как только весь шампунь был смыт с его волос. — Я чувствую себя жалким и бесполезным, почему я не могу сам принять душ? Неужели я настолько ни на что не годный? — Ну, спинку ты сам себе хорошо не потрешь, — усмехнулся Пак и повернул того к себе спиной, продолжая хорошенько тереть мочалкой. — Не думай, что ты ничего сам не можешь сделать, просто тебе тут совсем не позволительно. Я знаю, что тебе не приятно и ты не любишь, когда все делают за тебя, но босс иначе не хочет. — Он не позволяет мне быть одному, даже когда я сплю. Мне надоело так жить, — хмыкнул синеволосый и вновь опустил голову, грустно вздыхая. — Он же заставит меня смывать с себя запах того альфы, когда я приду к нему, если не начнет делать чего и похуже. Он же садист, самый настоящий физический и моральный садист, его удовлетворяет лишь боль и причинение страданий другим, особенно мне. — Тише, Павлин, думаю он не будет ничего делать, — натянуто улыбнулся Чимин, пусть и понимал, что это мало вероятно и омеге все равно причинят боль. — Повернись ко мне, — парень послушно повернулся лицом и тут же был укутан в полотенце, он вышел из кабинки и сел на небольшой стульчик. — Сейчас тебя причешем и высушим волосы, хочешь как обычно? — Не заморачивайся и сделай как всегда, — слабо улыбнулся Ким и закрыл глаза, немного потряс головой, стряхивая воду и стал терпеливо ждать, пока сутенер приведет его в порядок. –Почему именно ты так заботишься обо мне? Ким Сокджин и ты тут добрее всех ко мне, кажется, вы единственные меня не воспринимаете как хоста. — От кого-то же ты должен чувствовать доброту и ласку, я не всегда же добр к тебе, Ким, — усмехнулся Пак, продолжая сушить волосы феном и осторожно причесывать, стараясь случайно не сделать больно. — Иногда я тоже угрожаю тебе и обхожусь слишком грубо. — Но, у тебя это вынужденная мера, иначе под раздачу попадешь ты. А так, ты очень добр и нежен ко мне, я рад, что именно ты сидишь со мной и ухаживаешь, — мило улыбнулся парень и приоткрыл глаза. — Ну, а Сокджин… Даже не верится, что он и хозяин братья, на столько у них разные характеры, интересно почему? Благодаря ему, я быстро поправляюсь и он регулярно следит за моим здоровьем. Помнишь как он вылечил меня от лихорадки? Хотя Намджун уже бы выкинул меня, оставив умирать где-нибудь на улице, он же долгое время называл меня псиной… — Все-все, Павлин, — Чимин стал перед ним и присел на корточки, взяв за руки и, чуть улыбнувшись, посмотрел в глаза. — Меньше думай о неприятном, всегда найдутся те, кто будут любить тебя как человека, а не просто красивое податливое тело. — Я просто буду надеяться, что тот альфа окажется нежным, иначе две грубости подряд я не смогу вытерпеть, — Тэхён поднялся со стула и вытерся насухо полотенцем, а затем пошел в комнату и подошел к шкафу, ища вновь какой-нибудь костюм. — Он говорил, что ему не интересны мои побрякушки и, что они лишние, что мне тогда надеть? — Не стоит думать, сегодня нам передали кое-что для тебя, в чем он желает тебя видеть, — сутенер чуть улыбнулся и покинул комнату, спустя пару минут, тот вернулся в пакетом в руках и протянул младшему. — Тебе надо надеть на себя это и прийти к нему, не спеши, оденься перед самым выходом. Пока у тебя есть пару минут, подготовь себя. — Я должен растянуть себя? — присев на край постели, Ким чуть вздрогнул и помотал головой. — Я не хочу… — Тебе же больнее будет, Павлин, — Пак вздохнул и подошел к нему снова, толкнув в плечи и заставив лечь на спину, чуть раздвинул стройные гладкие ножки. — Расслабься, обещаю, я не буду давить, как в прошлый раз. — Обещаешь? — прошептал Ким и тут же зажмурился, прикрыв рот рукой, чувству два пальца внутри себя, что активно двигались в разные стороны, постепенно добавился третий. — Не так сильно! — Тэхён, мне надо растянуть тебя, — вздохнул серебряноволосый и сильнее, глубже толкнул пальцы в парня. От чего тот все же простонал и закрыл рот руками, изгибая спину и начиная дрожать. Еще несколько минут и Пак закончил, вытирая пальцы и разглядывая младшего. — Восстанови дыхание и одевайся, уже пора идти.       Тэхён слабо кивнул и, лишь когда смог отдышаться, медленно поднялся с постели. Синеволосый взял пакет и распаковал его, удивленно похлопал глазами, увидев лишь что-то белое в другом целлофановом прозрачном пакете. Ким надул щеки и достал из еще одного пакета заветную вещь, и немного пошатнулся. Идеальная белая рубашка, которая точно была больше его и длиннее, но при этом ощутимо и сильно пахла альфой, знакомыми и приятными запахами морской воды, мускуса и цитрусовых. Ким невольно сглотнул слюну и все же надел чужую рубашку на свое обнаженное тело, как он и думал, она была больше его и закрывала все до середины бедра, он застегнул пару пуговиц, оставив лишь верхние и молча вышел из комнаты. В коридоре его уже ждал Пак. Который чуть недовольно подергал носом, увидев чужую вещь на теле омеги, но все же просто вздохнул и повел его за собой по коридорам. Его ждали в той же комнате, что и тогда, но парень почему-то начал нервничать, стоя за заветной шторой, которая отделяла его от наемника и, немного молящим взглядом посмотрел на сутенера, но тот лишь помотал головой и чуть подтолкнул синеволосого. Ким поддался вперед и медленно раздвинул шторы, стараясь скрывать застенчивость и смущенность, он давно не носил подобные вещи, тем более чужие, клиенты всегда желают видеть его как можно более раздетым. И парень чуть замер, как только шагнул в комнату и вступил на мягкий ковер босыми ногами, заметив в паре сантиметров от себя брюнета. — Как я и думал, тебе безумно идут мои вещи, — с нежностью в глазах улыбнулся Чонгук и приподнял личико омеги за подбородок, разглядывая милые и мягкие черты. — Ты так смущен, но мне нравится. В твоей способности сопротивляться, я уже убедился, что же ты покажешь мне на этот раз, Павлин? — Вам не стоило давать мне вашу рубашку, — прошептал Ким, так же разглядывая черты лица наемника, чуть нервно покусывая нижнюю губу. — Если вам нравиться более одетый вариант, я мог бы надеть и свое… — Тс-тс, ничто не заводит меня так, как милый омега одетый в мои вещи, — усмехнулся парень, приложив палец к мягкий губам синеволосого, и тут же провел им. — Не кусай свои губы, мне нравится их нежность и невинность, словно их никто никогда не трогал, — он вновь тепло и мягко улыбнулся, обняв одной рукой тонкую талию и плотно прижал к себе. — Ты выглядишь совсем другим, не таким смелым, как раньше. Удивительно, но не думаю что это связано с моими вещами, что-то другое повлияло на тебя, — он чуть прищурил глаза и резко потянул омегу за собой, плюхаясь на диван и усаживая того на свои колени, лицом к себе. — Что вы хотите получить сегодня? — спросил тихо, чуть ли не шепотом Тэхён и принялся расстегивать рубашку, чтобы снять. Но, сильные руки сжали его и Чонгук отрицательно помотал головой, не позволяя тому расстегнуться. — Но, я думал вы желаете без… — Я желаю видеть тебя в своей рубашке весь этот вечер, желаю видеть, что тебе теплее и ты не колотишься от холода, после того, как мы закончим. Я не забуду дрожи твоего тела, когда ты уснул и прижимался ближе ко мне, надеясь получить тепло и согреться. Тебе холодно, но ты не смеешь ослушаться, я буду тем, кто не будет причинять тебе столько вреда, я прекрасно знаю, через что и сколько раз ты прошел, — он мягко притянул личико к себе, немного приоткрывая рот и сам прикрыл глаза, нежной касаясь своими губами чужих, медленно, немного лениво сминая их своими.       Тэхён осторожно обвил руками шею брюнета и прижался ближе, чуть ли не совсем вплотную, и, закрыв свои глаза, ответил на поцелуй. Ким вновь захотел забыться и сполна насладиться нежным, самым нежным поцелуем, который он когда-либо чувствовал, но в голову, словно молния, ударили воспоминания и он напряг тело, жмуря глаза и сам, совершенно случайно, укусил чужую губу и резко отпрянул. Молодой омега виновато провел языком по укушенной губе, пытаясь зализать рану, но, сильные руки альфы, вновь крепко сжали его талию и брюнет посмотрел в глаза, словно пытаясь что-то увидеть в них и прочитать. По телу Кима пробежали мурашки, но он не посмел отвести взгляда, хоть внутри него все дико сжималось, он чувствовал, что его в прямом смысле читают, как открытую книгу. Чонгук молча вздохнул и резко повалил омегу на диван, нависая сверху и продолжая разглядывать напряженное лицо Тэхёна, мысли которого были совсем не здесь, совсем не о том, что сейчас происходит. Чон прекрасно видел это и чувствовал, он наклонился ниже и провел губами и кончиком носа по вкусной нежной шее синеволосого и тут же лизнул, прижимая своим телом в диван. Сейчас он добился полной расслабленности хоста, как тогда, чтобы как в прошлый раз он полностью отдался удовольствию и забыл хоть на какое-то время о своих проблемах, но омега сопротивлялся и в упор не хотел наслаждаться. — О чем ты думаешь сейчас? Твое тело так напряжено, ты боишься, но боишься не меня. Твоя сладкая ваниль отдает горечью, тебя принуждают, не так ли? — прошептал Чон, продолжая вдыхать немного горьковатый запах омеги, проводить языком по шее и не сильно кусать нежную кожу. — Только скажи мне и я постараюсь защитить тебя, но я не хочу, чтобы твои мысли были заняты чем-то другим, а не мной и удовольствием, которые ты получаешь. — Но, удовлетворённым должны быть вы… — тихо прошептал Ким, сбито дыша и краснея, чувствуя, как сильнее возбуждается его тело и голова туманится. — Сюда приходите получать удовольствие вы, но не я. — Я буду удовлетворённым лишь в том случае, если буду видеть и понимать, что я делаю приятно и тебе, — он тихо прорычал и нависнув сверху вновь, смотря в глаза снова. — Я знаю, что они следят за каждым твои шагом и наблюдают за каждой мимолетной дрожью на твоем теле, — брюнет забрался рукой под рубашку и начал ласково проводить рукой по нежному животу. — Я нашел каждую камеру в этой комнате и закрыл их, ты можешь расслабиться вновь, не бойся. Если кто и получит от них за это, то только я, — горячо выдыхая в губы, Гук вновь впился в них, все так же нежно, но более настойчиво.        И Тэхён поддался, он поверил, почему-то он поверил этим словам, вновь обнял за шею и плотнее притянул к себе мускулистое стальное тело альфы, прижимаясь сам и продолжая сладкий поцелуй. Ким горячо выдыхал в чужие губы, нежно обхватывая нижнюю и чуть оттягивая на себя, он откинул все лишние мысли прочь, тихо постанывая в губы от прикосновений горячих пальцев к нежной коже. Синеволосый резко повалил того на спину и сел на чужие бедра, все еще часто и сбито дыша после поцелуя, принялся как можно скорее раздевать того. Он жадно вдыхал приятный запах, вновь наклонился и прилип к губам, жадно целуя и наслаждаясь редкой нежностью, которую Ким так давно не ощущал к себе. Чонгук довольно улыбнулся, именно этого он хотел увидеть и получить — страстного и жадного, того, кто будет ведом не «я должен», а более сильным «я хочу». Брюнет помог стянуть с себя лишнюю одежду и все же разорвал поцелуй сам, протянув за собой тонкую ниточку слюны и посмотрел в глаза напротив, в которых так и горело вожделение и желание быть счастливым. Чонгук быстро поменял позу и сел на диване, облокотившись на спинку и чуть приподнял уже дрожащее от возбуждения хрупкое тело, медленно опуская на свое возбуждение. Ким удобнее взялся за плечи и, не желая больше ждать, сам быстро и резко опустился до конца, простонав еще громче и слаще, изящно и плавно изгибая спину, прижался к тому. Мгновения бездействия могли растянуться в вечность, но омега сам принялся двигаться своими бедрами, пусть немного дрожал и с трудом мог это делать быстрее, но сейчас парень по-настоящему наслаждался процессом. Чонгук лишь придерживал того за бедра и помогал двигаться чуть быстрее, иногда сам толкаясь вверх, чем заставлял того довольно вскрикивать и обнимать за шею крепче. Тэхён потянулся к губам брюнета и вновь жадной впился в них, толкая язычок в ротик и бесцеремонно исследуя его, ему нравилась такая близость, он чувствовал себя совсем иначе, пусть внутри все немного и болело. Ким начал замедляться и дрожать сильнее, постепенно сжимаясь, как Чон заметил подобное, вновь повалил омегу на спину и начал сильно и резко двигаться в него сам, делая более размашистые толчки. Гук довольно облизнулся, рассматривая покрасневшее личико под собой и замечая редкие слезы удовольствия на глазах, вновь прибавил темп, сильнее и ощутимее прогибая животик Кима, тихо шипя от жгучей боли в спине, что оставался после ногтей, которыми синеволосый все сильнее царапал кожу. — Ах, с-стойте… н-не так быстро! — громко простонал синеволосый, сильнее сжимаясь внутри и царапая спину ощутимее, с трудом успевая хватать ртом воздух и дышать. — Ты уже на исходе, — ухмыльнулся Чон и начал дразнить омегу, то полностью выходя из того, лишь игриво потираясь головкой об мокрую дырочку, то вгоняя член по самое основание, вбиваясь прямо в комочек нервов, проделывая подобное несколько раз. — Ну же, не сдерживайся, ты не обязан, — сладко прошептал на ухо Гук и сильнее толкнулся внутрь, чего синеволосый не выдержал и тут же испытал оргазм, закусив губу и кончая, сильнее прижимаясь и утыкаясь лицом в плечо. — Умница, — усмехнулся брюнет и коснулся губами виска, сделав еще несколько толчков, вышел из тела омеги и излился на его бедро, довольно облизнувшись. — Мне жарко, сэр… — прошептал обессилено Ким и с трудом приоткрыл глаза, затуманено смотря на наемника, все еще часто и тяжело дыша. — А еще ты очень уставший, — он улыбнулся и лег рядом, затягивая и укладывая на себя омегу, ласково провел рукой во волосам и вздохнув, укрыл еще и пледом. — Тебе жарко сейчас, потом ты снова замерзнешь и будешь дрожать. Закрывай глаза и поспи. — А вы? — шепотом спросил синеволосый и закрыл глаза, устроившись удобнее на теле альфы и продолжая вдыхать вкусный запах. — Вы тоже должны поспать и отдохнуть, разве нет? Вы приложили много усилий, обычно те, кто приходят, очень ленивы, но вы совсем не похожи на них, вы другой. — Этим я тебе так и понравился, что ты дал мне тот бланк и написал письмо? — усмехнулся Чон, перебирая пальцами голубые пряди волос, второй рукой поглаживая спину. — Тем, что я не такой, как все остальные или тем, что я не побоялся сразу показать тебе власть? — Скорее первое, вы правда не такой и вы мне искренне интересны, — улыбнулся как можно милее омега и посмотрел в большие карие глаза. — Вы же будете приходить еще? Я скучаю по вам, желаю видеть вас чаще, чем других, пусть это и неправильно. Я не должен настаивать, выбор лишь за вами. — Тебе говорили, что ты очень милый? — посмеялся Чон, продолжая разглядывать личико напротив, и улыбнулся довольнее, заметив легкий румянец на щеках и смущение. — Безумно милый, тебе нужно отдохнуть, иначе совсем не будет сил. Не беспокойся, я разрешаю…

***

      Тэхён тихо покинул комнату, как только убедился, что наемник уснул и, немного грустно вздыхая, закрыл за собой шторы. Ему было безумно печально, что сейчас, после всей этой нежности и теплоты, он попадет в грубые руки, что не чувствуют к нему ничего, кроме того, как воспринимают игрушкой и средством для заработка крупных купюр. Тэхён пробежался до своих покоев, где в душе смысл с себя все следы «любви» альфы, тщательно оттер от себя остатки семени и затем спрятал рубашку в шкафу, укутав перед этим в целлофановый пакет. Ким грустно вздохнул, сев перед туалетным столиком и принялся приводить себя в порядок, до того, как за ним придут, оставались считанные минуты, поэтому парень надел на себя лишь махровый длинный халат, ведь всегда помнил, что хозяин терпеть не может трату времени на то, чтобы раздеть. Как только Тэхён завязал пояс и надел тапочки, чтобы не замерзли ноги, пока он пройдет по длинным коридорам и подниматься на нужный этаж, двери отворились и он увидел двух охранников и серебряноволосого сутенера. Пак протянул руку и синеволосый тут же её взял, стараясь унять дрожь и испуг от окружавших его громил, он не нарочно прижимался ближе к Чимину, и старался идти чуть быстрее. Его оставили у дверей и парень с грустью посмотрел в глаза сутенера, но тот лишь вздохнул и кивнул, парень дрожащими руками открыл двери и перешагнул порог.       Комната Ким Намджуна всегда отличалась большими размерами, относительно других и могла быть сравнима с комнатой во дворце какого-нибудь зажиточного герцога или лорда. Большая высокая кровать с мягкой воздушной периной, темные насыщенные красным тона, приглушенный желтый свет и полумрак. Везде лежали грубые наощупь ковры, а мебель из темного дерева или дуба, отделанная красным бархатом. На окнах массивные шторы с ламбрекеном, что были плотно закрыты и не пропускали ни солнечный свет, ни свет луны и звезд. Ким лежал на своей постели, читая какую-то книгу, уже видимо обнаженный, прикрытый по пояс одним из верхних тонких шелковых одеял, лишь их прикосновения к коже любил Тэхён, ведь это единственное в комнате, что могло «приласкать». Намджун полностью проигнорировал стоящего у двери омегу, продолжал перелистывать страницы, но парень и так прекрасно все помнил, он оставил тапочки у двери и так же скинул свой мягкой халат и, немного дрожа от холодка на нагой коже, мягко ступая на грубый, немного колющий ноги ковер, подошёл с кровати и сел на колени, поклонившись. — Я пришел, как вы и просили, хозяин, — прошептал молодой человек, не поднимая головы и молча ожидая, пока блондин хоть как-то среагирует на его присутствие. Но в ответ последовало лишь тишина, а Ким продолжал молча сидеть на коленях склонив голову вниз. Словно ожидая, пока тело омеги не начнет ныть и болеть, Джун продолжал молчать и спустя долгое время, он отложил свою книгу и посмотрел на замершего парня. — Поднимись, — холодно и басисто, сказал блондин, наблюдая как тот чуть поднялся на затекших ногах и продолжал дрожать от холода, стараясь не показывать мимикой, что ему больно. — Ко мне, — вновь приказал тот и синеволосый, прекрасно зная пристрастия главного, стал на четвереньки и подполз по кровати к нему, и остановился. — Уже возбудился? Люблю смотреть, как холод влияет на твое тело, — он хитро улыбнулся и провел пальцами по уже торчащим от холода соскам и резко сильно сжал, Ким мгновенно простонал от боли. — Похотливая шавка, — Джун потянул их на себя, заставляя стонать от боли громче, ожидая, пока на глазах выступят слезы и продолжал тянуть. — Ну же, моли меня, как ты это умеешь. — Х-хозяин, прошу, не надо, — жалобно застонал и заскулил парень, дрожа и плача от боли и с трудом удержался, когда его все же отпустили. — Просите, хозяин, — он вновь поклонился и припал лбом в постели, еще немного дрожа и ноя от боли в груди. — Простить, за что же? — Ким ухмыльнулся и поднял за волосы личико омеги, притягивая ближе в себе и рассматривая. — Какое прекрасное выражение лица, ответь мне, ванильный, чего ты хочешь прямо сейчас? — Сделать приятно хозяину, — хрипло и немного осипши, прошептал синеволосый, смотря в глаза напротив. — Хочу удовлетворить хозяина и помочь ему расслабиться, после тяжелого дня. Хочу искупить свою вину, ведь из-за меня хозяин устает так сильно и работает так много… — Так чего ты ждешь? — он злобно ухмыльнулся и отпустил синие волосы младшего, стянув другой рукой одеяло со своих ног и паха, закинул свои руки за голову, прикрыв глаза. — Работай своим грязным ротиком, паршивый омега.       Тэхён через не хочу и сдерживаясь, чтобы не сморщиться, наклонился к паху главного и обхватил рукой, не сильно сжимая и взял головку в ротик, закрывая глаза и стараясь не обращать внимание на едкий и резкий запах дыма сигарет и коньяка. Он брал постепенно глубже в рот и щурился от боли в глотке, подавляя рвотный рефлекс, начал двигать головой быстрее. Ему хотелось плакать, хотел как можно сильнее укусить и сбежать с проклятой спальни куда-то угодно, но подальше от этого садиста. Его тело болело и ныло рядом с ним уже просто хронически, стоило оставаться ему наедине с главным, как все старые раны снова будто открывались и напоминали о каждом синяке, ударе и местах, где его когда-то коснулся электрошокер. Ему становилось тошно, но он продолжал ласкать языком и губами член, брать глубже в рот и двигать, пока его резко не оторвали за волосы. Парень прекрасно понимал, что это значит, он смахнул рукой слюну со своих губ и, опираясь руками о чужую грудь, начал насаживаться на член, чуть морщась. Но, не успел он опуститься на головку, как руки Кима резко дернули его вниз, заставляя взять полностью и парень вскрикнул от резкой, пронзившей боли живот. Джун сильно шлепнул мягкие ягодицы, оставляя жгучий горячий след руки и прорычал, от чего Ким, через страх и боль, начал сразу быстро двигать бедрами. — Быстрее! — прорычал недовольно Наджун и парень что есть силы, начал стараться двигаться быстрее, начиная стонать все громче и жмурить глаза. — Видимо, ты совсем страх потерял, — он злорадно ухмыльнулся и потянулся одной рукой к тумбочке, открыл её и, не успел Ким ничего осознать, как на его шее красовался ошейник, а блондин уже держал какой-то маленький пульт в руках. — Вижу по твоим глазам, ты прекрасно узнаешь эту милую вещь, — парень начал мотать головой и плакать, и тут же вскрикнул и простонал, как только заряд тока ударил его в шею. — Мой песик помнит, как его дрессировали? Давно мы это не проходили, быстрее двигайся, похотливая сучка, — он еще более злорадно ухмыльнулся и ударил током вновь.       Синеволосый уже дрожал и плакал от боли в горле, и прогибал спину каждый раз, когда его вновь били током. Парень старался двигаться быстрее, но каждый удар изматывал его и он, через боль и изнеможение, продолжал как можно быстрее и сильнее кататься верхом на члене, уже ноя от боли в теле. Ему казалось, что его просто хотят порвать, но сила тока повышалась с каждым разом и парень не столько стонал, как выл от боли и дергался, мышцы неприятно болели и его тело переставало слушаться. Намджун лишь довольнее улыбнулся, замечая, как омега с трудом дышит, как судорожно дергается и сжимается пальцы на руках, как склоняет голову и как слюнки капают из его рта, стекают вниз по коже. Он уже весь был мокрый от пота и слез, а Киму это доставляло лишь удовольствие, он заводился все больше, но не переставал ехидно улыбаться, каждый раз выкрикивая оскорбления и ругательства в сторону измотанного парня. Последний удар тока, заставил парня сильнее сжиматься внутри и распахнуть глаза, он простонал еще громче и опустил до самого конца, головку коснулась заветной точки и парень кончил. — Какая хорошая сучка, но твой хозяин не кончил, продолжай, — он ухмыльнулся и все же снял ошейник с шеи синеволосого и сильно шлепнул по ягодице, грубо сжимая в руках до красных отметен. Ким все еще сильно сжимался после оргазма, но продолжал двигаться, закрывая глаза и мыча от боли во всем теле, он заныл и всхлипнул, чувствуя, как член блондина увеличивается внутри. — Ты же принимаешь таблетки, сладкий? — но, не успел синеволосый ничего ответить. Как открыл глаза и задрожал сильнее, горячая жидкость заполнила его и он опустил голову, смотря на блондина и кусая свои губы. — Это будет на твоей совести, если ты не принимаешь, — он ухмыльнулся и нарочно толкнулся бедра, проталкивая собственное семя глубже в омегу. — Какой напуганный взгляд, до чего же эстетично твое лицо, когда ты боишься и тебе больно. Парень хотел было подняться, но тот недовольно покачал головой, ухмыляясь. — Ты будешь спать с членом внутри, только посмей испачкать постель, проронив хоть каплю, сам будешь все тут вылизывать, пока кто-нибудь из моих парней будет грубо рвать тебя членом изнутри.