Павлин

***

      Синеволосый приоткрыл глаза и удивленно посмотрел по сторонам. В голове была пропасть и он не понимал, где сейчас находится. Где-то, но точно не в своей комнате и не в комнате, где он обычно обслуживает клиентов. Парень начал нервно покусывать губу, стараясь понять что это за место и впервые за долгое время он снова положился на собственный нюх. Закрыв глаза и глубоко вдыхая запахи всего, что его окружало сейчас и, внезапно, он услышал очень знакомые и греющие его душу ароматы. Он поднялся с диванчика, на котором проснулся, и начал ходить по комнате, вдыхая приятный запах морской воды, мускуса и грейпфрута, невольно облизываясь и сглатывая слюнки. Парень осторожно касался всего, что его окружало в небольшой комнате и резко замер, услышав шаги за дверью. Он сильно испугался и сжался, прижав руки к своей груди и зажмурив глаза, боясь даже вздохнуть. Дверь медленно открылась и Тэхён все же повернулся, заметив знакомое лицо, он всхлипнул и тут же подбежал к тому, крепко обнял Чонгука за шею и прижался, уткнувшись в плечо, как только дверь за ним закрылась. — Я так рад вас видеть, — прошептал Ким, крепко обнимая своего «спасителя», совсем не собираясь опускать из своих объятий. — Просите, что не сдержался, — Тэ резко отпрянул назад и спрятал руки за спину, опустив голову и виновато кусая нижнюю губу. — Милашка, — усмехнулся Чон и снова притянул хрупкое тельце к себе, крепко обнимая, словно пытаясь согреть своим телом нежного омегу и мягко коснулся губами шеи, тут же целуя и вдыхая легкий аромат пиона и малины с ванилью. — Я знаю, что случилось и заплатил большие деньги, чтобы какое-то время ты жил у меня в доме и побыл в безопасности, — прошептал брюнет в шею и провел кончиком носа по коже, шумно вздыхая. — Такой хрупкий и нежный, не заслуживает такой жестокости к себе. Я сказал, что защищу тебя и этим я и занимаюсь. — Вам не стоило столько тратить на меня, — тихо прошептал Тэхён, стараясь сдержать дрожь в голосе и крепче обнял за шею парня, боясь потерять эту нежность и теплоту, исходящую от того, кого он раньше совсем не воспринимал. — У вас могут быть проблемы из-за этого, я не хочу, чтобы из-за такого как я, вас преследовали и ставили под угрозу жизнь…        Но Чонгук не дал договорить, он жадно впился в мягкие губы и прижал к себе за тонкую женственную талию омеги, продолжая нежно сминать своими губами чужие, чуть поглаживая спину ладонью. Ким закрыл глаза и ответил на поцелуй так же нежно, чуть шагая назад от напора брюнета, положив ладонь на щеку альфы, лицо которого немного кололось от растущей щетины и чуть улыбнулся в поцелуй. Несколько шагов назад и Тэ упал спиной на кровать, не успев оторваться от губ, как поцелуй вновь продолжился, а Чон навис сверху, одной рукой лаская кожу на животе, боках, иногда покусывая нежные губы и тихо рыча. Воздух в легких уже кончался и омега тихо промычал в губы, горячо выдыхая остатки воздуха в легких и отстранился, он чуть приоткрыл глаза, тяжело и часто дыша, посмотрел в глаза напротив и закусив губу, слегка краснея от вожделенного взгляда Гука. — Твой запах стал сильнее, — прошептал Чон и уткнулся носом в шею, слегка провел языком и причмокнул от сладкого вкуса. — Чертовски дурманит… — тяжело и горячо дышал, продолжил шептать брюнет, сжав руками талию Кима. — Вам кажется, — пискнул Тэхён, заметно напрягая все тело и сжимаясь, как можно крепче свел ножки вместе и зажмурил свои глаза, вздрагивая от дыхания в шею. — Вам не стоит быть так близко ко мне, зря вы заплатили за меня, сэр… — Не говори глупостей, Павлин, — улыбнулся Чонгук, не отрываясь от шеи, которая сводила с ума своим все более ощутимым сладким запахом, который все сильнее вызывал голод, но не такой о каком мы привыкли думать. Это было другой голод, другая жажда, такая горячая и страстная, животная и неконтролируемая, её невозможно было бы утолить выпив воды или съев чего-то сытного. Утолить лишь телом, которое источала такой приятный и нежный запах. — Уж лучше ты проведешь этот период со мной, не глотая те таблетки и не будешь разделять постель с твоим хозяином-садистом. Это отметины на твоем теле от электрошокера, синяки и ссадины… Я не хочу, чтобы ты вновь терпел это, твои глаза, красные от слез боли и страха, я не хочу их больше видеть. Обещай мне, что на это время, что ты проведешь со мной, ты забудешь об всех ранах и шрамах, что украсили твое тело из-за него. — Почему вы так нежны со мной? — шепотом спросил Тэхён, осторожно зарывшись пальцами в шелковистые волосы Чона и закусил губу, немного дрожа от приятных мурашек на коже, все же расслабился и полностью закрыл глаза. — Я никогда не получал столько нежности от тех, кто просто приходил проводить время со мной… Почему вы такой? — Почему? — Чонгук усмехнулся и поднял голову, тепло смотря в глаза омеги, ласково погладил ладонью мягкую щеку и приблизился к личику. — Потому что я чувствую к тебе особое влечение, такое, которое я не испытывал никогда, ни к одному и ни к одной омеге за всю свою жизнь. Ты заставляешь меня думать о тебе постоянно, волноваться и нервно кусать губы, если ты не рядом. Ты заставляешь переживать за твою жизнь, заставляешь ревновать меня к другим, ты заставляешь меня думать, что ты только мой. Ты забрался под мою кожу, проник в голову и поселился в сердце, ты заменил мне все и, кажется, я перестал видеть радость во всем, кроме тебя, милый Ким Тэхён, — прошептал брюнет и прижался лбом ко лбу Тэ, закрывая глаза и шире улыбаясь. — Ты тот, кого я хочу пометить, прокусить кожу, вонзить свои клыки и оставить метку, ту, которая скажет каждому, что ты мой и что я не собираюсь тобой делиться. — Но это невозможно, — тихо прошептал Тэхён и сжал губы тонкую ниточку, сдерживая выступающие слезы отчаяния. — Это никогда не случится… Я вынужден всю жизнь оплачивать проигрыши отца, я навсегда буду принадлежать им… — Хэй-хэй, милый, не стоит слез, — он вновь широко улыбнулся и погладил по щеке, убирая большим пальцем руки слезы с щек. — Тебя так легко растрогать и довести до слез, но ты все равно прекрасен со слезами, с улыбкой, в костюмах или без них, накрашенный или нет, всегда такой нежный и красивый, удивительный… — Вы смущаете меня… — хрипло прошептал Ким, краснея все больше и вжимаясь в постель спиной, сжав губы в тонкую ниточку. — Я не привык слышать подобное в свой адрес, в таком ключе… Я не могу поверить, что вы реальны, а не мой очередной сон, который обернется кошмаром. А что если я снова сплю? Вот сейчас пройдет несколько мгновений и я окажусь там, где не хочу быть, меня будут окружать мерзкие лица, которые воспринимают меня лишь как вещь, которую надо трахать… не больше, ни меньше… просто вещь, которые они могут иметь сколько захотят и как захотят, — вновь ком в горле и дрожь в голосе, он сильнее сжал губы и закрыл лицо руками, мотая головой. — Тэхён, стой-стой, коснись меня, почувствуй, что я — реальный. Видишь? Сейчас я рядом с тобой. Ты касаешься моей кожи, чувствуешь, как колется лицо от растущей щетины. А сейчас, ты чувствуешь мои прикосновения к твоей коже, такие нежные и не привычные для тебя, именно поэтому ты можешь узнать, что это я, — Чонгук шире улыбнулся и положил чужие ладони к своему лицу и слегка потерся, смотря в широко открытые глаза синеволосого. Но, минуту близости, резко прервало громкое голодное урчание живота омеги и тот виновато закусил губу. — Прошу меня простить, — пропищал тот и зажмурил глаза, сжавшись в комочек под альфой, прижав руки к своей груди. На что брюнет лишь посмеялся и ловко поднялся, взяв того на руки, как принцессу, чуть подкинул и вновь поймал, касаясь губами виска. — Тебе не надо извинятся за то, что ты голоден, малыш, — посмеялся Чонгук и удобнее взял на руки Кима, открыл двери спальни и понес того по длинным коридорам особняка в нужную сторону. Тэхён лишь сильнее сжался и испугался, рассматривая коридоры, картины на стенах, дорогой длинный ковер на паркете, что ввел куда-то в даль. Он схватился пальцами за рубашку брюнета и крепче сжал пальцы, вздрагивая от каждого человека в строгих костюмах, что встречались на пути. Он ощущал лишь запахи альф, от чего не мог не пугаться сильнее, он привык, что там, где их много, ничего хорошему ему не ждать, а приближалась ко всему и течка, которую уже учуял Чон, от чего омеге становилось совсем дурно и неспокойно. — Боишься? Они не тронут тебя, потому что ты мой, — прошептал на ухо брюнет и прижал плотнее к себе хрупкое тело, одетое во что попало и как попало.       Он остановился у какой-то массивной двери, легонько толкнул её ногой и те открылись. Это была довольно большая столовая, где могло вместиться человек 20 за один стол, вновь богато украшенная с какими-то портретами на стенах и свежими цветами в вазах, в именно пионами — белыми и розовыми. Синеволосый вновь удивился, когда Чонгук ловко усадил его на стул и придвинул ближе, сам сел рядом и взял тут же за руку, переплетая пальцы и тепло улыбаясь, посмотрел снова в глаза парня. Обеденный зал был пустой, тихий и одинокий, кроме них двоих тут никого не было, неожиданно Чон откуда-то достал небольшой колокольчик и позвонил в него, на что Тэхён продолжал удивленно смотреть. С другого конца зала открылась дверь поменьше и к ним тут же подошел дворецкий, он наклонился ниже к брюнету и тот что-то прошептал мужчине на ухо, он несколько раз кивнул, поклонился и так же быстро удалился из столовой. Синеволосы чувствовал растущую в нем неловкость и неуверенность, он никогда не ел в подобных помещениях, обычно это были маленькие комнатки и еда, которую достаточно было подогреть или залить кипятком, чтобы все было готово. Тэхён нервно закусил губу, бегло оглядываясь и рассматривая все-все в зале, спустя пол часика, двери вновь открылись и вернулись двое женщин с подносами на руках, поставили их перед парочкой, открыли железные крышки и тут же удалились. Ким нервно сглотнул слюну, увидев сытный горячий только приготовленный обед, стоящий на подносе в аккуратной посуде: куриный суп, сочная говядина в листиках свежего салата, рис, несколько соусов для мяса на выбор и нарезанные свежие овощи. Желудок проурчал громче, как только до носа добрался запах еды и Тэ, сглотнув, посмотрел на Чонгука. — Чего ты ждешь? Кушай, милый, — посмеялся Чон, отпустил нежную тонкую руку омеги и принялся есть все, что было подано. Синеволосый же помедлил, неуверенно взял столовые приборы и откусил небольшой кусочек мяса и, как только он хорошенько распробовал сочный вкус, уже перестал сдерживать себя и начал быстро есть.       Тэхён не ел очень давно, его всегда кормили какой-то мелочью, чтобы он оставался худым, бледным и тонким, не смотря на то, что это вредило его здоровью. Он всегда находился на строгой диете, за его питанием следили, многое было исключено, а пища всегда казалось пресной и отвратной, как бы она красиво ни лежала на тарелке. Но сейчас, он вновь чувствует приятный вкус пряных специй, соль, перец и овощи, наконец ощутил мясо и ему стало лучше, голодная дрожь в теле наконец прошла и он снова ощущал радость движения. Ким справился с трапезой быстрее Чонгука и, довольно икнув, откинулся на спинку стула, широко улыбаясь и облизывая немного грязные в уголках губы. Как только Чон доел свою порцию, он тихо поднялся с места, похлопал в ладони и, прежде чем кто-то вновь появился в зале, закинул на плечо легкое тельце и понес прочь из зала. — Ах? — лишь и успел произнести синеволосый, как оказался на плече брюнета и испугано обхватил руками его тело, боясь упасть и крепко прижимаясь, повис. — Простите, если я сделал что-то не так… Отпустите, мне страшно упасть. — Я крепко держу тебя, — ухмыльнулся Чонгук, крепче сжимая бедра омеги и ускорил шагая сторону своей спальни. — Твой запах становится все сильнее, в моей спальне он должен перебиваться моим запахом, не хочу, чтобы мои люди пострадали от течного омеги в доме. Ты не выйдешь из моей комнаты, совсем, я лично буду ухаживать за тобой, кормить и удовлетворять твои потребности, ты меня понял? — Да… Но… — Ким прикусил губу и закрыл устало глаза, крепко прижимаясь к спине и обхватывая руками крепче. — Вы уверены, что вам нужна такая головная боль? Если я просто ваше временное увлечение, вам не стоит так стараться для меня и приучить к такой нежности и заботе. — Я хочу, чтобы ты стал моим и я сделаю все, чтобы ты сам захотел принадлежать мне, — прошептал Чонгук, как только повалил синеволосого на свою огромную мягкую кровать и навис сверху, жадно облизывая губы и уткнулся лицом в шею, вдыхая аромат. — Ты пахнешь еще вкуснее, чем обычно… Так хочется еще и еще…. — брюнет провел языком по вкусной шее и несильно укусил, не прокусывая кожу и резко выпрямился, часто и возбужденно дыша. — Позволь мне… — Почему вы спрашиваете? — шепотом спросил Тэхён и вжался спиной в мягкую постель с шелковым покрывалом, начиная так же часто и шумно дышать, чуть приоткрыв ротик. — Меня никогда не спрашивают, а просто делают. — Я хочу знать, что ты согласен на все, что я сделаю, что ты хочешь и что ты не против, — прошептал прямо в губы Чон и коснулся их своими, прикрывая глаза и медленно выдыхая, приобнял руками талию омеги. — Так позволь мне помочь тебе, позволь мне овладеть тобой сегодня. И, милый Павлин, не обращайся ко мне больше на «вы», слишком официально для того, как я отношусь к тебе.       Тэхён сглотнул и кивнул в знак согласия, глубоко вздохнул и закрыл свои карие глаза, полностью расслабляя тело, но напрягая скулы. Чонгук довольно улыбнулся и медленно начал снимать «тряпки» с Кима, успевая нежно коснуться пальцами мягкой гладкой кожи. Омега вновь сглотнул и чуть приподнял спину, помогая раздевать себя и, от трепетных прикосновений, задрожал, как только табун мурашек пробежал по всему телу в низ живота, превращаясь в приятное тягучее чувство. Он закусил губу и все же приоткрыл глаза, сейчас он полностью обнаженный и Чон с жадным любопытством во всех деталях, начал рассматривать идеальную, но все же тощую фигурку под собой. — Кормили бы тебя лучше, это тело стало бы еще более аппетитным, — прошептал Гук и ласково провел ладонями по округлым бедрам, осиной талии и несильно сжал мягкую грудь, от чего Ким невольно застонал и закрыл глаза снова. — Твое слабое место, малыш?       Чонгук еще довольнее улыбнулся и навис над Кимом, мягко поцеловал в шею, опускаясь мокрой дорожкой все ниже и тут же обхватил губами сосок, начиная дразнить языком и играться, слегка посасывая. Синеволосой резко открыл глаза, но тут же прикрыл, ерзая по постели и начиная стонать все громче и слаще, не зная куда деть руки, сжал в кулаках шелковое покрывало и изогнулся. Чон, довольствуясь такой реакцией, начал все жаднее кусать и оттягивать нежный сосок, одной рукой лаская другой, немного теребя и оттягивая, но затем отпускал и нежно гладил большим пальцем руки, то сильно сжимал грудь рукой, пока хрупкое тельце дрожало все сильнее, источая более сладкий и ощутимый запах. Глубоко вдыхая аромат, брюнет все же оторвался от груди, перед эти лизнув языком покрасневший сосок, и продолжил спускаться мокрыми поцелуями ниже, заставив Кима втянуть в себя и так плоский животик, сильнее выпятить ребра, на которых тут же появилось несколько багровых засосов. Тэхён напрягся сильнее, как только Чон добрался до самого низа его животика и открыл глаза, сглотнув и смотря на парня, который почему-то остановился с ехидной улыбкой. — Ты такой мокрый, Павлин, — улыбнулся Гук, продолжая смотреть на покрасневшее личико синеволосого. — Тебе когда-нибудь делали приятно немного иначе? — прошептал брюнет и тут же резко широко раздвинул худые ножки, приподнимая бедра и провел пальцами по текущему месту, тут же слизнув с них вкусную и манящую жидкость. — Ах.а… Стойт…е… Стой! — простонал Ким и закусил собственное запястье, наблюдая за Чоном и начал мотать головой. — Не надо, не стоит, правда… — он сильно сжался внутри и попытался свести ножки снова, но те мгновенно были снова раздвинуты и крепко прижаты к постели. — Пока у тебя течка удовольствие будешь получать только ты, — прошептал Гук, чуть хмурясь и заставил того полностью лечь на постель. Вновь приподняв бедра, он слегка раздвинул упругие ягодицы и толкнулся языком в горячее мокрое нутро и тут же раздался долгий приглушенный стон омеги.       Чонгук лишь шире улыбнулся, наслаждаясь каждый стоном и хрипом блаженства, издаваемые чарующим голоском синеволосого и продолжил тщательно двигать языком, глотая сладкую природную смазку, которая все продолжала течь из возбужденного тельца Кима. Парень кусал свои губы, вновь начинал ерзать и судорожно сжимать руками покрывало с трудом держась от того, чтобы не кончить и не в силах привыкнуть к новому чувству. С трудом Тэхён расслабился, чаще задышал и приподнял бедра еще выше, но резко, Чонгук оторвался и выпрямился, начиная раздевать себя и все еще облизываясь, вожделенно поглядывая на синеволосого. Он аккуратно закинул ножки на свою спину, уперся руками об кровать и, наклонившись еще ниже, сладко поцеловал в губы, тут же углубляя и толкая язык в чужой ротик. Ким нежно обвил руками его шею, запустив одну руку в волосы и сжимая, страстно отвечая на поцелуй и играясь с языком, сам потерся об головку члена и брюнет тут же толкнулся сильно внутрь, проникнув до основания и выбив еще один стон. Не давая отрываться от своих губ, он начал активно и сильно двигать бедрами, стараясь добраться еще глубже в тело и сильнее прогнуть животик, содрогая с каждым толчком чувствительный комочек нервов. Павлин с трудом отвечал на поцелуй, не успевая дышать между стонами и изогнул спину так, что коснулся всем телом чужого тела и начал тереться, возбуждённо дрожа и слегка подмахивая бедрами. Брюнет довольнее улыбнулся и сильнее начал вбиваться в нежное тельце под собой, кусая и посасывая мягкие губы, резко отстранился и припал к шее, оставляя на ней мокрые багровые следы своей любви и легкие укусы, что в скором времени исчезнут с тонкой шеи. Тэхён закусил свою губу и вытянулся, обнимая за мускулистую спину и сильно царапая лопатки, оставляя красные жгущие следы, но от сильной страсти Чон совсем не чувствовал их, а лишь ускорился, двигаясь все более размашисто и быстро. Тэ судорожно задышал, открывая ротик в немом стоне и вздрагивая каждый раз, как слышал приглушенные басистые постанывания альфы, от чего произвольно сжимался внутри, горячо обхватывая член. Еще несколько точных и слегка грубых толчков, и омега застонал в разы громче, но так долго и сладко, испытывая оргазм в то же мгновение и кончая, закусив губу и приподнимая тело, крепко обхватив руками Чона. Брюнет успел выйти и кончил на животик синеволосого, часто дыша, вновь навис сверху и провел языком по щеке, мягко целуя губы и уткнулся носом в шею, глубоко вдыхая сладкий аромат бархатной кожи. — Как часто стараются для твоего удовольствия? — шепотом спросил Гук, стараясь отдышаться и потерся кончиком носом и шею. — Ты так мило дрожишь и громко дышишь, я чувствую, как быстро бьется твое ранимое сердечко, — продолжал шептать парень, прижавшись щекой в груди и закрыл глаза полностью, расслабляясь и слушая чужое сердце. — Ты же счастлив? — Я счастлив с ва… тобой, — чуть не оговорился Ким и улыбнулся шире, приоткрыв мокрые глаза и ласково перебирая пальцами чужие пряди слегка мокрых от пота волос. — Ты единственный, кто столько сделал для меня, я счастлив, что спустя столько лет, жизнь надо мной сжалилась и подарила мне тебя. — Я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной, чтобы я видел тебя и мог защитить, — не открывая глаз и в полусонном состоянии продолжил бубнить Чонгук, крепко обняв талию и тукнулся лицом в грудь. — Ты теперь моё, — как-то по детски промямлил парень, максимально сжав талию и прижавшись к омеге сильнее. –Я не отдам тебя, чего бы мне это не стоило. — Ты устал и тебе надо выспаться, — краснея и кусая губу, ответил Тэхён и натянул кое-как одеяло на обоих, погладив волосы альфы. — Ты сжимаешь меня слишком сильно, мне трудно дышать, — хихикнув и чуть прокашлявшись, прохрипел синеволосый и посмотрел на дующего щеки брюнета. — Я не отпущу тебя, я не хочу отпускать тебя и вновь просыпаться без тебя, а потом гадать, куда тебя увели, — приоткрыв глаза и поджав губы, проговорил кареглазый и погладил одной рукой плоский мягкий животик. — Я знаю, что ты скажешь, что этому не бывать и я знаю, чем это все может мне грозить. Знаешь, сейчас я думаю, что тебе бы больше подошло не «павлин», а «Эрос»… — Я не понимаю тебя, — прикусив губу, прошептал в ответ Ким, стараясь лечь удобнее на постели и натягивая еще одно одеяло. — Ты прямо как Эрос, бог любви и влечения, такой прекрасный, милый и нежный, но в тоже время внешняя непорочность пробуждает дикую страсть овладеть тобой снова и снова, ты пробираешься глубоко и вызываешь такое сильное влечение. На столько сильное, что кроме тебя больше никого не хочется, больше нет этой искры с другими, — улыбнулся Чон и мягко чмокнул в грудь, продолжая поглаживать рукой живот синеволосого. — Я хочу называть тебя именно так, милый, ты стал моим божеством, моей манией. Понимаешь, Тэхён? Ты стал тем всем, ради чего я сделаю все возможное и невозможное, лишь бы ты улыбнулся снова, лишь бы ты был рядом со мной, — он закрыл глаза и крепко взял тонкую бледную руку, поцеловал в запястье и тут же переплел пальцы. — Не отвечай ничего, просто останься со мной, засыпай рядом и просыпайся со мной, я обещаю сделать тебя любимым и счастливым…