Павлин

***

      Тэхён проснулся в теплых крепких объятиях альфы и, невольно вдохнув чужой запах, крепче прижался, довольно промурчав и продолжая греться. Чонгук все еще крепко спал, захватив в объятия Тэ и притягивая все ближе к себе, не желая отпускать даже во сне теплое хрупкое тельце, ласково провел ладонью по голой спинке и нечто промямлил во сне. Ким лишь послушно прижимался и утыкался носом в чужую мускулистую грудь, слегка потерся щекой и улыбнулся шире, не открывая глаз. Сейчас ему было спокойно, уютно, словно он находится в родном доме, но резко потянуло внизу живота, и он зажмурился, как можно тише прошипев от боли и, боясь разбудить Чона, сжал губы в тонкую ниточку, пытаясь выбраться из цепких рук. Чонгук его сжал лишь крепче и вплотную прижал к себе, недовольно хмурясь во сне и фырча, продолжал гладить ладонями стройное тело, оглаживая бока и спину. Боль становилась все невыносимее и Тэхён тяжелее задышал, пытаясь принять позу, в которой не будет так больно, но тут же, как только парень тихо простонал от боли, брюнет сонно открыл глаза и рассеянным взглядом посмотрел на личико напротив, выражавшее страдание. Омега все сильнее сжимался в комочек, пока не принял позу эмбриона, держась за живот и кусая свои губы, морщась и тихо мыча. Альфа резко поднялся с постели, небрежно накинув халат на себя и завязав пояс, укутал синеволосого в шелковое покрывало, поднял как можно бережнее на руки и быстро выбежал из комнаты, преодолевая коридор за коридором и спускаясь на этаж ниже. Парень крепко вцепился пальцами в халат Чонгука, тихо мыча и сдерживая слезы, но сейчас ему было только стыдно перед ним. Синеволосый виновато опустил голову и разжал свои пальцы, и, весьма резко, спрыгнул с рук альфы, слегка качнулся и тут же согнулся от резкой боли. Чонгук, совершенно не понимая поведения омеги, удивленно похлопал глазами и остановился, продолжая смотреть на того, слегка прикусив губу. — Не надо… Я просто должен это перетерпеть, — прошептал сквозь зубы Тэ и поднял измученный взгляд на альфу, выдавив из себя натянутую улыбку. — Я всегда терпел это, я принимал слишком часто таблетки и сейчас мой организм мне за это и мстит… А тебе стоит держаться от меня подальше две недели, если не больше, — Ким тяжело выдохнул, жмурясь и морща нос. — У меня давно не было течки, а значит, сейчас будет одна из самых длинных. Я не хочу причинять тебе неудобства и неудобство твоим людям из-за своих особенностей. Зря ты оплатил меня, тебе стоит вернуть меня обратно, хозяин сам займется мной… — Молчи, — холодно ответил Чон и схватил запястье кареглазого с силой потянув на себя дрожащее тело. — Я не позволю, я больше никогда не позволю кому-то коснуться тебя и причинить боль, даже если мне придется платить за это всю твою жизнь, я буду делать это. — Ты дурак, — с комом в горле прошептал синеволосый и крепко обнял за спину Гука, сжав губы в тонкую ниточку и вцепился пальцами в халат. — Зачем ты это делаешь? Ты безумен и глуп, я не хочу тебя видеть, я не должен был тогда приходить, лучше бы меня избили за непослушание. — Зачем ты врешь мне? Ты же не хочешь этого, но тебе больно. Больно, потому что не можешь поверить? — Чонгук чуть наклонился и посмотрел в глаза напротив, ласково беря в руки нежное личико. — Скажи все это, смотря в мои глаза. Видишь, ты не можешь, ты пытаешь обмануть меня, но обманываешь себя. Может, ты не доверяешь мне? Я понимаю, после всего, через что ты успел пройти, тяжело доверять людям… Но, попробуй, — он осторожно убрал челку с глаз Кима и тепло улыбнулся, мягко касаясь губами лба. — Я правда хочу помочь тебе и спасти, но ты каждый раз упираешься и не хочешь протягивать мне руку, ты боишься, но я все понимаю. Тэхён, я сделаю все, чтобы открыть дверь в твое сердце, но я осторожно буду искать ключ, чтобы случайно не сделать тебе больно и не сломать вовсе.        Тэхён слабо кивнул и молча прижался к теплому телу, закрывая глаза и медленно выдыхая, спазм начал отпускать его тело и он все же смог расслабиться и разжать хватку рук. Чонгук вновь аккуратно поднял его на руки, прижал к себе и быстрым шагом направился к одной из дверей, легонько толкнул и вошел в комнату. В нос резко ударил запах медикаментов и спирта от чего Ким сморщился и открыл глаза, но снова зажмурился от белого света, что беспощадно резал его глаза. Чонгук осторожно усадил хрупкое тельце на небольшой диванчик, а сам полез в шкафчик, достал шприц и какую-то бутылочку с жидкостью. Тэхён привык к уколам, поэтому он машинально и не задумываясь, как только увидел иглу, скинул с себя шелковое покрывало и выпрямился, затуманено смотря на брюнета. Чон слегка удивился, пронаблюдав за Тэ, слегка прикусил губу, сглотнув от обнаженного тела перед собой и подавляя животное желание, набрал жидкость в шприц, и, как можно быстрее, ввел ту вниз живота омеге, мгновенно накидывая на его тело покрывало. — Ты же хочешь меня, — часто дыша и краснея, сладко прошептал Тэхён, вновь поднимая стеклянный взгляд на альфу. — Я создан для того, чтобы мной пользовались, зачем ты упираешься? Возьми меня, не надо пытаться быть правильным, быть человеком, когда мы все животные, — он усмехнулся и поднялся на слегка дрожащих ногах, шелк тут же соскользнул с его тела и упал на пол, а Ким ловко прижался к чужому телу и забрался руками под халат, скользя пальцами по голой коже спины. — Сладкий запах, не так ли? Забирается прямо под кожу, сводит с ума и плетёт свою паутину из которой невозможно так просто выбраться. А я говорил тебе, что не надо было за меня платить, я течный приношу столько проблем, я же не дам тебе жить в покое, — продолжал шептать Ким, впиваясь ногтями в спину Чона, жадно облизывая губы. — А ты уверен, что другие альфы, что населяют этот дом, не доберутся до моего тела? Верность, есть верность, но сильнее её лишь наши животные инстинкты, правда? И я уверен, что они перед ними не устоят… — Что ты пытаешься этим вызвать? — усмехнулся Гук с трудом скрывая напряжение в своем теле, стараясь дышать как можно реже и задерживая дыхание. — Что я пытаюсь? Все просто, я хочу тебя прямо здесь и сейчас, не поможешь ты, я найду кого соблазнить еще, а мне это сделать совсем не трудно. Я же оттуда, где этому искусству учат, — нависла недолгая минута молчания и не заметив движения от Чонгука, Тэхён фыркнул, накинул на себя шелк и, больше не теряя времени, пока Гук отвлекся, мгновенно выбежал из комнаты и рванул по коридору, куда глаза глядят.       Да, ему было хорошо и спокойно с ним, но его тянуло «домой», если это место можно было назвать домом. У него не было телефона, он не знал, где именно сейчас находится, но знал запах дома, знал где он находится и просто бежал по коридорам, босиком и в каком-то тонком покрывале. Ощущая альф и сопротивляясь собственной течке, он с трудом нашел выход из здания, где нашел свое спасение. Но, как только он толкнул двери, выбежал на улицу, где бушевал ливень и ветер, стал босыми ногами на холодную плитку залитую дождевой водой, услышал крик Чона, который по пятам бежал за ним. Тэхён обернулся и начал пятиться назад, вновь начиная плакать и мотать головой, он видел в брюнете свою защиту и спасение, но так не хотел превращаться в головную боль и обузу. Холод начал пробирать до костей, вдалеке угрожающе сверкали молнии и были слышны грозные раскаты грома, ливень, как стена из воды, начиная сгущаться и окружать хрупкого омегу, и уже переставал четко видеть дом и не слышал криков Чонгука. И, практически в слепую, на сквозь мокрый, Тэхён снова побежал прочь от дома, глотая слезы, что смывал и прятал дождь, спотыкаясь об гравий, раздирая кожу до крови, почти что падая и дрожа от холода, Ким продолжал свой путь, надеясь как-то отыскать «дом». Он не знал, что до него километры, что он в другом конце города, что сейчас, если он и доберется, его «порвут» в подворотнях «стаи», что он лишится той проверенной чистоты и может насобирать букет заболеваний, из-за которых от него откажутся и бросят умирать на улице. Но резко, от чего синеволосый вскрикнул, его схватили крепкие руки и прижали к себе, да, это был Чонгук, как всегда теплый, пусть и мокрый от дождя. — Глупый, почему ты совсем о себе не думаешь? — прошипел Гук, крепко обнимая дрожащее тельце и снова взял на руки, не дожидаясь ответа, потащил домой. — Твои ноги все в крови, ты промок до нитки, не боишься заболеть? Еще бы немного, и я не смог бы тебя защитить, понимаешь? За этими воротами нет тех, кто будет понимать, что ты мой, там ты просто омега, просто добыча с которым можно поиграть. Ким, почему ты такой? — Меня так запугали, прости, но мне тяжело перебороть в себе это, — вздохнул Тэхён и прижался к Чону и расслабленно выдохнул, как только оказался в доме, но все еще дрожал от холода, что пробирал глубоко в его тело. — Но, ты же поможешь мне? — Я постараюсь сделать все для тебя, Павлин, — прошептал Чонгук и понес синеволосого дальше, прямиком в своим покои, как только они добрались, он бережно поставил омегу на пол и откинул промокшее покрывало в сторону. Сам же, подошел к большому шкафу, достал одно из полотенец и укутал в него Тэ, который растерянно улыбнулся и смущенно покраснел. — Но мне все равно нужно будет вернутся, все же, там есть мои близкие люди, что заменили мне семью, — прикусив губу, прошептал омега и спрятал руки за спину, присаживаясь на постель и смотря на брюнета, который сам вытирался полотенцем, а затем натянул сухое нижнее белье. — Если ты вернешься, то сразу же получишь от хозяина заведения, — недовольно сморщился «босс» и подошел к Киму, присев перед ним на колено и взял за тонкие запястья. — А ты разве хочешь вновь ощущать его садистские наклонности на своем нежном теле? Мне кажется, что он успел нанести вред каждый клеточке твоего тела… Тэхён, скажи мне честно, он колол в тебя наркотики? — Ну… — он чуть замешкался и опустил голову, начиная кусать губы и сглотнул. — Первое время, когда я не хотел подчиняться и не хотел выполнять ничего, чтобы подчинить меня и сломать, они вкалывали мне что-то, что имитировало признаки течки у омеги… То есть, вызывали у меня сильное возбуждение, в надежде, что я сам буду отдаваться. Все это он совмещал с насилием и своеобразными пытками. Когда я все же начал слушаться, они продолжали мне колоть наркотик перед каждым клиентом, чтобы наверняка. Однажды, они не учли, что у меня и без этого началась течка, и вкололи мне сильный наркотик и это закончилось групповым изнасилованием прямо в зале, где я всегда выступал… — Ким закрыл лицо руками и зажмурился, пытаясь сдержать сильную дрожь в голосе и нахлынувшие на глаза слезы. — Прости, но, я уже так привык к этому всему, ведь за столько лет работы на него, меня столько раз унизили и подавляли, это уже входит в привычку, но мне противно от самого себя, очень противно. — Но, теперь я единственный, кто прикоснётся к тебе и не доставит боли, — прошептал Чонгук и мягко коснулся губами лба синеволосого, а затем, с теплой улыбкой на лице, заглянул в карие глаза напротив. — Не пытайся сбежать, пожалуйста, ты заставляешь меня волноваться о тебе еще больше, а тогда я совсем не могу собраться и начать работать. Тут ты в безопасности, не волнуйся, тебя здесь никто не тронет, только я и то с твоего позволения. Я знаю, сколько ты настрадался и я хочу дать тебе глоток воздуха, помочь подняться и выплыть на свет с этой бесконечной темной страшной пучины, что окутала тебя. — Ты доводишь меня до слез и смущения, — прошептал Тэ в ответ и уткнулся в плечо Гука, поджав губы и неуверенно обнимая его за спину, стараясь прижаться плотнее. — Тогда, помоги мне сейчас, пожалуйста…       Чонгук молча поднялся с пола и стянул с Кима полотенце, укладывая того на постель, головой прямо на мягкую, взбитую словно облако, подушку. Тэхён чуть поджал губы и прикрыл глаза, напрягая тело и втягивая живот от вожделения, он хотел, но все еще стеснялся своих желаний в открытую, просто позволяя Чону делать все, что он посчитает нужным и правильным. Брюнет навис сверху и довольно улыбнулся, разглядывая смущенное личико омеги, нежно впился губами в шею, оставляя новый засос и постепенно спускаясь дорожкой мокрых поцелуев ниже. Он слегка жадно взял в рот аккуратный сосок и начал посасывать, время от времени поглядывая на синеволосого, который полностью закрыл глаза и чуть изогнулся, приподнимая свою грудь выше и зарылся пальцами в темные волосы, сжимая и притягивая ближе к своей груди. Чонгук не останавливался и продолжал играть языком с бусинкой соска, иногда хватаясь за другой и проделывая с ним тоже самое. Пока его рот был занят грудью, вторая рука плавно проскользнула вниз по животику и коснулась пальцами уже мокрой от течки дырочки, которая так и манила к себе сладким запахом, что источал омега в разы сильнее, чем раньше. Ким неожиданно простонал и прикрыл глаза, сильнее изгибаясь и чуть приподнимаясь, произвольно раздвинул свои ножки шире, а два пальца Чона тут же проникли в него и слегка надавили на заветную, чувствительную точку. Тэхён простонал громче и сжал пальцами подушку под собой. Слегка мотая головой и немного приоткрывая глаза, он кратко глянул на брюнета, но тут же закрыл глаза снова, простонав еще слаще и громче. — Не дразни меня, — сквозь краткие тоны и громкие вздохи, прошептал Тэхён, уже беспощадно кусая собственную губу, случайно прокусив до крови. — Прошу, не надо тянуть… — Амх, я сам не могу больше ждать, — прошептал на ухо Чон, горячо выдыхая в шею и, не дожидаясь ответа. Как только Ким чуть приоткрыл рот, впился в его губы жадным страстным поцелуй, слегка кусаясь.       Синеволосый с трудом успел ответить на поцелуй, послушно открывая ротик и толкая свой язык на встречу чужому, сплетая их вместе и играясь. Пока его мысли были заняты поцелуем, Гук высунул мокрые от естественной смазки пальцы, стянул с себя недавно одетое нижнее белье и, закинув стройные ножки себе на бедра, плавно толкнулся внутрь, выбив из омеги еще один сладкий стон. Тэхён крепче обхватил его ногами и впился ногтями в спину, не желая прекращать поцелуй, он впивался в губы снова и снова, едва успевая хватать ртом воздух, после каждого вырывающего стона. Чонгук постепенно набирал темп, поглаживая одной рукой бедро Кима, иногда сильно сжимая и вновь ласково проводя пальцами, он бесцеремонно искал каждое чувствительное место и, как только находил его, нарочно начинал активнее ласкать. Павлин беспомощно дрожал под ним, едва получалось у него подмахивать бедрами и сжимать брюнета сильнее внутри себя, ему становилась слишком хорошо и он, оторвавшись от губ, так же впился в шею, оставляя собственные засосы на чужом теле. Чонгук лишь довольнее улыбнулся таким действиям омеги и перешел на более глубокий и точный темп, начиная прогибать головкой плоский животик, от чего синеволосый широко распахнул глаза, громко вскрикнул со стоном и откинулся назад, вжимаясь в постель и сильнее начиная ерзать своим телом. В глаза брюнета загорелся азарт и он, облизнув свои губы, встал на колени, не выходя из тела павлина и продолжая активно двигать бедрами, принялся бегать похотливым взглядом по дрожащему тельцу, оглаживая каждый плавный изгиб руками, иногда сжимая грудь, то хватая за талию и прямиком натягивая на своё возбуждение. Еще несколько минут удовольствия и оба, не выдерживая темпа и удовольствия, с полным удовлетворения стоном изливаются, Чон успевает выйти из омеги и, устало, ложиться рядом, стараясь отдышаться. — Ты прекрасен, — тихо прошептал Гук и улыбнулся, поворачиваясь в синеволосому и прижал его к себе, укрыв одеялом. — Надеюсь, я не перестарался? Кажется, под конец я начал слишком резко и глубоко входить… — Н-нет, все в порядке, спасибо, — тихо прошептал еще с легкой дрожью в голосе Тэхён, плотнее прижимаясь к горячему телу альфы и закусил губу, закрыв глаза и расслабившись в его объятиях. Сон вновь начал подкрадываться к нему и Ким, не в силах сопротивляться, вновь провалился в него, надеясь увидеть безмятежность, но этого, увы, не случилось.