Павлин

      Мафия — сложно устроенная по структуре семья, где ты рискуешь всем, подпуская к себе хоть единого человека, где даже самый близкий и доверенный может отвернутся, оказаться предателем. Это вечная война и поле боя, где ты говоришь «доверяю» на собственный страх и риск. Можно сказать, что тот, кто к себе подпустил кого-то, уже является самым главным храбрецом и может негласно считаться кем-то особенным. Чон Чонгук пусть и был молод, но прекрасно знал этот механизм и с большой осторожностью относился к каждому подчиненному, а особенно к своей правой руке и советнику. Он до последнего не хотел доверять охране Эроса и старался находится как можно дольше и чаще лично с ним, ведь кто знает, кто из этих многочисленных, от части чужих людей, окажется тем самым волком в овечьей шкуре, работающего совсем не на Якудзу.       он аккуратно и тихо поднялся постели, взглянув на мирно спящего Тэхёна, слегка сжимавшего худой тонкой ручкой одеяло и жмурился. Он глубоко вздохнул, как можно тише одеваясь в строгий, полностью черный костюм, лениво застегивал пуговицы на рубашке и затянул галстук. Сев на край постели натянул и лаковые туфли на стопы, а затем как можно тише вышел из спальни, закрывая дверь за собой. Прежде чем пойти к остальным, альфа еще раз принюхался к воздуху, убедившись, что запах его драгоценного омеги не чувствуется, закрыл дверь на ключ и быстрым широким шагом направился по коридору. Почему-то неприятно давило в груди, то ли от волнения, то ли от неосознанного сильного переживания, а может еще неведомого предчувствия. Брюнет пытался отгонять от себя тревожные мысли связанные со страхом потери и, как только добрался до заветной двери, резко выпрямился и переменился в лице. Вся видимая тревога пропала с его лица, осталась лишь серьезная и холодная гримаса, скрывавшая все его чувства под тяжелым замком. Открыв массивную дубовую дверь и затем спрятав руки в карманах брюк, он так же широким, но более спокойным шагом и гордым видом направился к креслу. Не успел Чонгук занять свое место, как по правую руку от него появился человек, заметно старше его, с тяжелым взглядом, более заметными морщинами на лице и какими-то грубыми чертами на сухом лице. Именно этому мужчине отец Чона доверял больше всех, но мог ли ему доверять сын? Совершенно чужое и постороннее лицо, с неизвестными намерениями и мыслями. Но брюнет совершенно не показал своего беспокойства, даже сделал вид, что не заметил фигуру другого альфы и тихо вздохнул, пытаясь принять комфортную для него позу в кожаном кресле. — Сегодня есть какая-то встреча? — спустя несколько минут гробовой тишины спросил Чон, но даже не взглянул на мужчину рядом с ним. — Если нет, то почему я должен сидеть здесь, а не заниматься чем-то более существенным? — Вы должны выслушать отчет о проделанной работе и оценить все, — совсем низким, хриплым голосом сказал мужчина и спрятал руки за спину, оставаясь с таким же пустым выражением лица, смотря куда-то прямо. — Остальные члены семьи буду ждать ваших приказов и указаний для дальнейших действий. Я советую вам сосредоточиться на Якудзе, а не на… — Молчи, — совсем холодно и так же низко ответил Чонгук, предугадывая слово, которым хотели назвать Тэхёна, сжал пальцами подлокотники кресла. — Только посмей проявить неуважение к нему, тогда ты проявишь неуважение ко мне. Я не буду выбирать между Якудзой и своей любовью, я смогу находиться и контролировать все части своей жизни. А ты, поможешь мне, но не таким тоном и не теми словами, которыми привык разбрасываться с моим отцом. Если он доверял тебе, еще не значит, что я так же пойду за тобой, как он когда-то. — Как скажите, надеюсь на ваше благоразумие, — спокойно ответил мужчина с неизменным выражением лица и тихо кашлянул. Удивительным во всех этих людях была их стойкость и способность сохранять свою позу, лицо и холодность на протяжении весьма-весьма долгого времени. Вряд ли бы кто-то еще, кроме английских гвардейцев мог бы похвастаться подобной стойкостью и дисциплиной.       Чонгук выглядел жутко недовольным, лично он не привык находится на месте без дела, поэтому подобное положение его напрягало, а тело начинало неприятно ныть. Ему было необходимо движение, он привык активно передвигаться по городу, выслеживать, тихо убивать и виртуозное заметать следы своих убийств. Его сердце тянулось к прошлой жизни, он с радостью бы оставил свой пост и собственноручно отправился на какое-нибудь задание, но вынужден раздавать их другим, сидеть в резиденции и проживать свою жизнь на месте, находясь под постоянной защитой членов Якудзы. Единственной отрадой для его сердца убийцы был лишь нежный светлый цветок, проросший в темном лесу полном адских созданий. Этим цветком был Ким, который все еще смутно понимал, где он на самом деле находится и чего ему нужно правда боятся. Он нежился в постели, улыбался от ласки одеяла и вдыхал родной запах, царивший в спальне, лишь иногда возвращаясь мыслями к тому, кем ему приходилось быть до всего этого, от чего нервно вздрагивал и морщился, заметно беспокоясь и пугаясь каждый раз. Паника охватывала его в эти моменты, но дорогие воспоминания и драгоценный альфа мгновенно возвращались его в трезвость ума.       Тэхён все же проснулся спустя пару часиков, его тело странно тянуло и ныло, но это не был дискомфорт, ощущения для Кима были совсем новые и он не понимал, стоит ему опасаться или принять это, как должное. Он чуть приподнялся, придерживая одеяло на своей груди сонно оглядел комнату в поисках любимого человека, но не обнаружив ни его, ни его одежды, Эрос лишь тихо вздохнул и лег на спину, зевая вновь. Юноша знал, что его запирают в спальне, но прекрасно знал причину и не сопротивлялся этому. Он не чувствовал себя заложником или под арестом, только под защитой и заботой, которую к нему так долго никто не проявлял. Тэхён ерзал по постели, пытаясь занять себя хоть чем-то еще, но сон не приходил обратно, он вдоволь выспался и больше ему не хотелось, а когда вернётся Чонгук было ему неизвестно. Парень тихо вздыхал, фыркал, то сползал с постели, то обратно заползал на неё, скука одолевала его, а вместе с ней закрадывалась апатия и совершенное отсутствие желания что-либо делать. Не в силах больше валяться, пусть и на очень комфортной постели, Ким резко поднялся с кровати и потянулся к первой попавшийся одежде, которая принадлежала Чону. Он кое-как надел рубашку, застегнув лишь несколько пуговиц, а затем отыскав какие-то штаны, надел и их, начиная расхаживать по комнате и открывая доступные двери в другие комнаты. Одна из дверей вела прямо в комфортабельный санузел со всеми необходимыми удобствами, естественно украшенными как-то очень дорого и богато. Слегка удивляясь подобной роскошности, Ким зашёл внутрь и начал трогать все эти позолоченные украшения и приятные на ощупь полотенца, а затем ради собственного интереса залез и в пустую ванную, в которую он помещался полностью и даже оставалось лишнее место. Со стороны он напоминал маленького любопытного котенка, которому хотелось везде залезть и все изучить, даже если он когда-то и видел все это. Он так увлекся изучением всего в комнате, что и не заметил, как кто-то отварил дверь в спальню и зашел внутрь.       Услышав подозрительные шорохи, Ким резко обернулся, что-то внутри заставило его беспокоится, и он совсем затаился, спрятавшись в ванной, залез прямо на дно, перестав практически дышать, прислушиваясь к шуму. Кто-то ходил по комнате, казалось, что неизвестный что-то искал в комнате, непонятное шуршание заставляло биться сердце хрупкого омеги лишь быстрее в страхе. Он наделся, что это его дорогой Чонгук, но боялся выглянуть из ванной, будто что-то подсказывало ему, что это далеко не его альфа. Ведь, был бы это Чон, он бы точно окликнул его, он бы сказал что-нибудь, не боялся бы показать свой голос, он бы начал беспокоиться, заметив, что Кима нет в постели, что его нет в комнате. Тэхён боялся выбежать, ведь он мог даже не успеть добежать до выходной двери, а что, если этот человек не один? Ведь он может быть пойман остальными в коридоре, даже если ему удастся сбежать из спальни. Поэтому юноше осталось лишь затаиться, закрыть глаза и надеется на какое-то чудо, что интуиция подвела его, что все не так страшно, как рисует его напуганное сознание. — Его здесь нет, — сказал какой-то чужой, совершенно незнакомый голос. Ким едва сдержал свой испуганный вскрик, стараясь все еще держаться скрытым. — Мы осмотрели возможные комнаты, но его нигде не оказалось. Вы уверены, что он в этих покоях? Мы не можем отыскать по запаху, Чон Чонгук позаботился о том, чтобы скрыть следы омеги в этом доме.       Голоса стихли и дверь будто бы закрылась, но Тэхён так и остался бездвижно лежать в ванной, боясь издать звук, словно те снова вернутся в комнату и мгновенно схватят его. Он знал, кто послал за ним, он знал, кто снова затеял свои грязные игры. Он хотел выбежать и кричать во все горло, надеясь, что его услышат, но не мог. Этот дом просто огромен, и даже если он очень постарается, вряд ли его истошный крик о помощи услышит тот, кто должен услышать. Именно сейчас он проклинал себя за то, что не позволил прокусить свою чертову шею, не позволил поставить метку, ведь тогда бы альфа сразу нашел его и ощутил тревогу, он бы сразу примчался сюда и разобрался со всем. Сжимаясь в крошечный калачик, Эрос зажмурил глаза, на которые накатились слезы, он старался изо всех сил даже не всхлипнуть, животный страх заставил оцепенеть от страха, но… Послышался громкий хлопок, похожий на взрыв. Несколько секунд затишья, ощущение, что все вокруг замерло на несколько минут, но минуло несколько мгновений и послышался шум, кто-то кричал, а затем еще и еще хлопки. Тэхён не выдержал и вылез из ванной, испуг охватывал сильнее, затягивая в начинающаяся панику вместе с истерикой, плохие мысли похитили разум, он боялся… Боялся, что тот, кого он любит, уже нет.       Чонгук был оглушен, в ушах дико пищало, его голова кружилась, словно раскалывалась пополам от дикой боли. Он ничего не понимал, видел лишь дымку в глазах от поднявшиеся пыли, которая забивала его легкие и оседала внутри, он чувствовал кровь на своей теле, которая сочилась из ссадин от ранок, полученных осколками от пострадавших стен и потолка. Он был практически цел, но какой ценой? Его люди, жертвуя своими жизнями, закрыли своими телами молодого босса и сейчас их трупы лежали рядом с Чоном, который все еще не мог осознанность произошедшего. Слышались где-то стоны полные боли, кто-то, кого так же не сильно задело, истошно кашляли, пытаясь избавиться от пыли, которая мешала дышать, кто-то просто хрипел, захлебываясь собственной кровью, залившей их легкие, а кто-то что-то кричал, но брюнет не мог ничего расслышать. Он шел, едва переставляя ноги и держался одной рукой за бок, прикрыв один глаз от боли и морщась, спотыкаясь о тела людей, которые еще совсем недавно были полны жизни. Он видел сквозь пелену лица умирающих в агонии и ему становилось дурно, но он машинально продолжал идти. Как только разум чуть прояснился, он распахнул глаза и начал часто дышать, в голове промелькнуло лишь единственное «Тэхён» и брюнет, превозмогая собственную боль, начал идти быстрее. Но он не понимал, что за ним попятам идет волк в овечьей шкуре, которой вот-вот был готов напасать, чтобы окончательно получить желаемое.       На грани истерики, Тэхён вышел из ванной, его глаза отражали дикий ужас, он не знал куда спрятаться и, как беспомощный зверек, метался по комнате. Его сердце ныло, а на груди, казалось, положили тяжелые камни, которые давили прямо внутрь, не давая дышать. Он хотел выйти, побежать искать Чонгука, не важно, живого или мертвого, он должен был найти его. Но в тоже время он дрожал от страха, не в силах перебороть себя и выбежать. Но, тот дверь отворилась, на пороге стоял он — брюнет, в пятнах крови и рваной одежде, он глупо улыбнулся, увидев своего хрупкого и нежного, но не успел ступить и шаг, как его руки резко заломили за спину, скрутили и ударив, заставили упасть на колени. Чон простонал от боли и начал кашлять, сразу же выплевывая кровь изо рта. Тэхён не выдержав, издал дикий крик, полный ужаса и отчаяния. Он же знал, он говорил ему, что ничем хорошим это не кончится, что он будет страдать и его могут убить, и вот сейчас, спаситель совершенно изможденный, покрытый ранам и на грани того, чтобы потерять сознание, сидел на коленях, грубо скрюченный. Второй мужчина, который неожиданно появился рядом, схватил Чонгука за волосы и поднял его голову вверх, приставив дуло пистолета к виску, уставившись на белоснежного от дикого ужаса омегу. — Ты можешь спасти его, — сказал тот, что держал руки альфы, нарочно сдавливая сильнее и причиняя больше боли. — Для этого ты должен просто пойти с нами и вернутся домой, тогда этот альфа останется жив, ты же любишь его, да, Ким? — Не соглашайся, — прорычал Чон, но тут же поучил новый удар в бок, от чего снова откашлялся кровью, но с его лица не пропадал улыбка. — Ни за что не соглашайся, Тэхён… — Подумай Ким, даже если ты не согласишься, мы пристрелим его и заберем тебя насильно. А так, ты сможешь спасти его жизнь… Ты же хочешь, чтобы он выжил? У него вся жизнь впереди, а твоя судьба работать на нас, твоя судьба быть тем, кто дарит наслаждение. Так спаси его, снова продав свое тело, — он шептал, как ядовитая тварь и ехидно улыбался, прижимая дуло пистолета сильнее к виску. Мысли Кима бегали и метались, он не мог видеть страдания Чона и, сильно дрожа, кивнул с согласием, опуская голову и тут же начиная плакать. — Простите меня… Мне стоило вернутся при первой же возможности, — сглотнул Тэхён, он смирено опустил руки и голову, он боялся взглянуть в глаза Чонгука, он боялся увидеть его и сорваться тот же миг. Сжимая губы и глотая ком в горле, Эрос сделал несколько шагов в сторону мужчин и протянул руки, которые тут же схватили и грубо потянули. — Простите… — Это будет решать Ким Намджун, как простить тебя, — его схватили под локти, Чонгук тут же начал кричать в след, смотря, как уводят его любовь, его жизнь, но ничего не мог сделать, несколько точных ударов, он не мог двигаться, не мог подняться и лишь смотрел на дрожащую, крошечную фигуру, которая отдалялась от него. Впервые он издал тот самый животный вопль, он дергался, рыдал и бился, но еще один удар и он отключился, потеряв сознание от удара.