Павлин

      Тэхён оказался в той самой, хорошо знакомой ему комнате, но единственное что он сделал, так это забился в самый дальний её угол, обнимая свое тело, все еще одетое в одежду альфы. Он понимал, вернее, предугадывал, что его ждет и от этого сжимался в комочек еще больше. Он хотел верить в то, что своим поступком он все же спас жизнь брюнета, что он в свою очередь оставит и забудет его как страшный сон, что не полезет снова рисковать своей жизнью ради такого жалкого и проблемного омеги, как он. Он пытался сдерживать свои слёзы, выкинуть из головы все эти прекрасные дни полные любви, нежности и ласки, хотел заставить своего тело забыть это все, от чего стал нервно царапать собственную кожу ногтями, медленно и верно впадая в сильную истерику. Срываясь на крик и плачь, и стал бросить вещи в своей комнате, пытался разбить все что мог и кричал как можно громче, чтобы каждый мог услышать его боль. Теперь ему было все равно, убьют его после всего или нет, он больше не представлял своей жизни другой. Дверь открылась, на пороге был Чимин, но Тэхён так и не увидел его, ослепленный дикой болью утраты и осознавая свою безнадежность, от продолжал истерично рыдать, разрывая ткань на постели. Чимин резко схватил его, сжимая тонки запястья и прижал к себе, пытаясь успокоить его, но он не поддавался и продолжал кричать, срывая свой приятный голос. Пак лишь сильнее сжимал в объятиях дрожащее и слабое от слез тело, осторожно покачивая и тихо шепча что-то на ухо, он был готов сделать всё что угодно, но только не отпустить его. — Тэхён, прошу, услышь меня, — продолжал шептать Мин, крепко обнимая захлебывающего в слезах парня, который продолжал биться в истерике, махать руками и ерзать босыми ногами по полу. — Тэхён, глубоко дыши, бери как можно больше воздуха, я знаю, как тебе сейчас больно. — Я… Я не хочу жить без него, — снова закричал павлин, сильно дрожа и совсем выбиваясь от сил, его ноги подкосились и тело было готово рухнуть на пол, но крепкие объятия смогли удержать. — Я хочу к нему, хочу… Позволь мне покончить с этим. — Успокойся, просто успокойся, — он сел на пол вместе с ним, качая на руках и целуя в висок и лоб, ласково гладит мягкие волосы, второй рукой все же прижимая к себе. — Почему ты думаешь, что он мёртв? — Потому что Ким Намджун никогда не оставляет в живых своих врагов, — задыхаясь и икая, с трудом ответил на вопрос юноша и сильнее задрожал, жмуря глаза и продолжая нервно вздрагивать каждой клеточкой тела. — А вдруг он не смог убить его, милый Тэхён? — так же тихо шепчет Пак, постепенно успокаивая сердцебиение и частое дыхание омеги. — Уверен ли ты, что такой человек смог бы покуситься на жизнь мафиози?.. Я уверен, Чон Чонгук гораздо сильнее, чем он… Разве не так? — Но я же… Я же видел, — устало закрывая глаза, но все еще сохраняя мелкую нервную дрожь, так же начал шептать Ким, сглотнув слюну, скопившуюся во рту. — Видел, в каком он был состоянии… Видел, как ему наносили удары и готовы были выстрелить у меня на глазах… — Но ты ведь не слышал выстрела за твоей спиной, Тэхён? — так же шепчет Чим, слегка улыбаясь и видя, как успокаивается парень, почти что, засыпая на его руках, не прекращающих ласково покачивать. — Я не хочу другой жизни, после него… — прошептал совсем тихо юноша, полностью закрывая глаза и обмяк, иногда судорожно вздрагивая, то от холода, то ли от следа душевной боли. — Я не… — он сглотнул, чуть сжимая пальцы на руках и не силах договорить, отключился вовсе.       Чимин совсем тихо выдохнул, целуя в мокрый лоб омегу и подняв, уложил на постель, разглядывая раздавленное утомлением, но все же безмятежное лицо. Пак сильнее сжал губы, прокручивая в голове разговор с Тэхёном и взял его за руку, крепко сжав в двух своих. Ему было больно видеть его в таком состоянии, было больно понимать, что его любовь невзаимная, но он был готов пожертвовать своими чувствами ради этого хрупкого, вечно страдающего человека, который прямо сейчас лежал перед ним. Он хотел было прошептать ему «люблю», но знал, что это лишнее, что это совсем не то, что нужно Тэхёну. В его голове снова появлялись воспоминания о разговоре с Чонгуком, о разговоре с сестрой, он снова стал перед сложным выбором, от которого зависела его жизнь, жизнь близких и чужих людей. Он готов был впасть глубоко в свои мысли, взвесив все за и против, но резко опомнился, снова ощущая сильную дрожь омеги и распахнул глаза уставившись на него. Тэхён зажмурился и скорчился от сильной боли, он дрожал и хотел было кричать, но открыл рот с немым криком. Сжимаясь в калачик, держа руки на животе и дрожа все сильнее, он с трудом успевал дышать, то открывая мокрые глаза, то снова жмуря их.       Пак растерялся, но тут же собрал свои мысли в строгий порядок, заворачивая тело в покрывало, он схватил на руки синеволосого и побежал что есть силы к Сокджину. Он не хотел ни о чем думать, не хотел ставить догадки, просто продолжал бежать вперед, игнорируя всех и кого-либо вокруг, а затем резко остановился, толкая с силой ногой дверь и часто дыша, уложил Тэхёна на кушетку. Джин не успел ничего сказать, он удивлённо похлопал глазами, смотря то на Пака, то на корчившегося от боли Кима, который все еще не мог издать и звука от сильной боли. Но, Джин тут же не думая, сорвался со своего стула, захлопывая дверь и закрывая её на ключ, молча начал жестикулировать Чимину, который и без слов понимал все, что ему нужно сделать. Аккуратно раскутывая покрывало, он старался как можно меньше дергать и прикасаться в Киму, что было сложнее, как только пришлось стягивать одежду с сжимающегося тела. Но затем следы крови, он сразу же оцепенел и уставился на Джина с еще более испуганными глазами. — Х-хён, у него кровь, — сглотнув и все еще растерянный, он поднял свою же руку, ладони которой была в крови. Он понимал, что это могло значить и сам слегка задрожал, впадая в состоянии шока. — Сядь и выпей, — лишь Джин, как врач, смог сохранить холоднокровное спокойствие. Он оттолкнул Чимина на стул, отдав ему склянку с успокоительным и стаканом воды, самостоятельно раздевая омегу и укладывая его на спину.       Не сильно надавливая, он коснулся низа живота, от чего сразу получил в ответ болезненное мычание и слезы на глазах Кима, который все еще дрожал и сильнее бледнел от теряемой крови. Прошипев про себя, Сокджин оскалился и едва сдержал прорыв ярости, но схватил шприц, набрал в него сильное обезболивающее и вколол в бедро юноши, он тихо вскрикнул от боли и, видимо, сразу отключился. Массируя свои виски, Джин поджал губы, смотря на бледного и холодного Кима, который тихо и редко дышал, находясь без сознания, ощупав его шею, он нашел пульс и тихо вздохнул, погладив ласково его макушку. Пак, все еще слегка дрожал и сильно был шокирован, пустым взглядом наблюдая, как врач стирает кровь с худых бедер омеги и выкидывает окровавленную ткань в мусорное ведро. Он делал это так спокойно, что у того снова сжалось сердце и он отвернул лицо, закрыв свой рот ладонью, сдерживая рвотный позыв. Он видел кровь много раз, но сейчас это было совсем другое и, понимая это, ему становилось лишь хуже и более дурно. — Он потерял, — прошептал Сокджин и тихо вздохнул, накрывая омегу тонким одеялом, пытаясь хоть так согреть ослабшее тельце. — Это не сильно повлияет на его способность к зачатию в будущем, но… Боюсь сломает его психически. Что с ним произошло? — Он впал в сильную истерику, — сглотнув и закрыв глаза, ответил Мин, сильнее прикусив свою губу, пытаясь отбросить мысли об увиденном. Но, это никак не выходило из его головы. Джин тихо вздохнул вновь, отмывая салфетками руку и так же выбросил их. — Тогда, загадки в этом нет. Нам стоит сообщить тому, кто оплодотворил его, что ничего не получилось, — как-то весьма спокойно сказал и слабо улыбнулся. — Это же тот юный господин, который последнее время часто наведывался к нему, а затем и вовсе заплатил огромные суммы, чтобы забрать к себе. Какую ты сторону выбрал, Пак? — О Чём ты? — он резко открыл глаза и посмотрел на сидящего напротив него мужчину, который все так же странно улыбался. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Эх, Пак, тебе бы научиться врать… Ты прекрасно знаешь, о чем я, так, какую сторону ты выбрал в итоге? Прикрываться Намджуном или, возможно, пожертвовать собой, чтобы позволить ему любить того, кого он хочет? — он указал плавно рукой в сторону отсыпающегося синеволосого, который слегка сжал одеяло тонкими пальцами, как у пианиста. — Именно от твоего выбора, зависит судьба этого омеги. Сделай выбор, спаси хоть чью-то жизнь… — Я хотел бы, но совершенно не знаю, как мне поступить, — он снова зажмурил глаза, опуская голову и шумно выдохнул, пытаясь адекватно все взвесить. Повисла гробовая тишина, которая прервалась тихим шевелением и ерзаньем проснувшегося омеги. — Что… что со мной произошло? — сглотнув, совсем тихим голосом из-за болей в горле, сказал Тэхён, сжимая одеяло и боясь шевельнуться, словно ожидая новую боль. — Почему я здесь? Почему мне было так больно? Только не врите, пожалуйста, не врите мне… — Тэхён, — спокойно начал Джин, поднимаясь и подходя в нему, он взял аккуратно за руку, вторую положив на его лоб, тихо выдохнул и посмотрел в обеспокоенные, налившиеся слезами глазами. — У тебя был сильный нервный срыв, ты испытал большой стресс и твое тело отвергло плод, зародившейся в твоем теле. Мне очень жаль, но ты потерял его…

***

      Чон Чонгук сидел в той самой комнате, где жутко пахло медикаментами. Его тело, особенно торс, руки и голов были перебинтованы, а взгляд его был глубоко поникшим. Он винил только себя в том, что его любовь была украдена, что он допустил такую фатальную ошибку. Да, он был жив, но в чем бы смысл подобной жизни? Его истинный утерян и неизвестно, что они сделают с ним. Он видел, как его уводят, грубо сжимают руки и подталкивает, он видел дрожь в этом прекрасном теле и чувствовал то, как он напуган. Чонгук лишь тяжелее вздыхал с тихим свистом в легких, ведь пыль все еще была в них, медленно откашливаясь вместе с редкими сгустками оставшиеся крови. Он потерял часть своих людей, но также были убиты и враги, но не смотря на все это, его мысли снова и снова возвращались лишь к единственному человеку, сумевшему достучаться до его замерзавшего сердца, растопить там жаркий огонь. — Вам дать обезболивающее? — спросил один из медиков, который заботливо, но туго бинтовал его раны, иногда поглядывая на поникшее лицо Чона. — Ответь на мой вопрос, — прошептал брюнет, слегка приподнимая голову и поджимая губы, уставился прямо в его глаза с какой-то тусклой надеждой. — Ты же ведь осматривал его последнее время… Ответь, был ли ребенок?.. -Босс, я.… — он растерялся подобному вопросу и так же поджал губы. Он видел надежду, знал ответ и знал, что в итоге, скорее всего, случилось. Но врать Чонгуку он никак не могу и с более тяжелым вздохом, слабо кивнул. — Да, босс, он был. Но, вы понимаете, что скорее всего его больше нет. Ваш омега прошел большое испытание, я боюсь, его тело отвергло… — Я понимаю, — он выдохнул, но тут же слегка улыбнулся, с каким-то слабым оптимизмом в голосе продолжил, — Я верну его любой ценой, но клянись, что сделаешь все угодно в дальнейшем, чтобы подобного не случилось. — Клянусь, босс, — кивнул мужчина, закончив перевязку и поднялся, складывая все ненужные лекарства обратно по своим ящикам. — Только, не делайте глупостей, вам нужно подлечить свои раны и найти новых союзников, оповестить старых. Узнав о нападении на Якудзу, тем более таким подлом, очень скоро здесь будут другие семьи. — На что ты намекаешь? — приоткрыл глаза Чон, сразу же отвлекаясь от своих бесконечных мыслей. — Что придется?.. — Именно, босс. Как только вам станет лучше, будьте готовы взяться за оружие и повести за собой остальные семьи. Но не говорите, не смейте проболтаться о том, что все это из-за одного омеги, а не из-за территории и предательства. Иначе вряд ли кто-то согласится пойти за вами, вы понимаете? — Гук сухо кивнул и поднялся, надевая рубашку и застегнув пуговицы, медленно вышел из кабинета, идя прямиков в свои покои, кратко поглядывая, как в резиденции наводят порядок после инцидента.       Не успел Чонгук дойди до своих покоев и открыть дверь, как телефон в кармане его потрёпанных брюк тихо завибрировал от пришедшего сообщения. Он сразу проскользнул и закрыл свою дверь, а затем ушел в другую комнату, что находилась дальше главных дверей покоев. Сев на край дивана, он достал телефон и чуть хмурясь открыл сообщение от неизвестного. Сообщение было кратким, но весьма ясным, по содержанию он примерно понимал, от кого прилетела весточка и тяжелее, но все же с каким-то едва уловим облегчением, выдохнул. Ему сообщили, что и так предполагал, что возможного будущего ребенка уже нет, но удостоверился, что с Тэхёном, относительно все в порядке. Не отвечая на сообщение, он стер его и выдохнул, откинув голову назад и впадая в очередную задумчивость. Если это сообщение от Пака, что скорее всего, не значит ли, что он выбрал его сторону или, это, снова ловушка, откуда ему на этот раз не дадут выбраться живым?