Павлин

      Тэхён лежал в своей постели, его вид был поникшим, и то, назвать его поникшим, это ничего не сказать. Он держался за живот, поджав к себе колени и хаотично его гладил, будто внутри него все еще есть крошечная жизнь. Иногда он тихо вздыхал и шмыгал носом, сдерживая снова и снова накатывающие слезы и из-за этого прокусывал свою же губу, пуская кровь. Ему ничего не хотелось, уже было все равно, ведь он потерял абсолютно все, что связывало его с Чонгуком, кроме воспоминаний. Но ему их было недостаточно, они делали только больнее и без того растерзанной в клочья душе. На этот раз он полностью сдался за эти долгие годы его жизни и еще более тяжелые годы нахождения здесь, в этом клубе под надзором Ким Намджуна. Дверь тихо открылась, Пак Чимин принес поднос с горячей пищей и оставил на столик, грустно взглянул на совершенно отказавшегося от жизни павлина, лежавшего в позе эмбриона и постоянно дергающего легкое одеяло, то сжимающего пальцы внизу своего живота, который совсем провалился от голода. — Тэхён, тебе нужно поесть, — прошептал Чимин, все же подойдя к синеволосому и сел рядом с ним, поглаживая когда-то очень мягкие волосы. — Ты совсем себя так погубишь. — А может, я уже совсем не хочу жить, — он тихо прошептал. Не имея никак сил от сильного голода, от чего и впадал в мелкую дрожь, сглатывая слюну и жмурит глаза. — Ты же понимаешь, что ты должен будешь работать дальше и Намджуну будет все равно на твоё состояние, — он продолжил гладить волосы, смотря на печальное, но очень красивое и нежное лицо. — Он будет относится к тебе только жестче, если ты не будешь стараться. — Я ничего не хочу, мне всё равно, — он натянул одеяло, пряча свое лицо и промычал от голодных болей в желудке. — Тебе нужно встать и помыться, милый Тэхён, прошу, послушай меня, — Чимин не повышал голоса и не говоорил агрессивно, он знал, что так сделает только хуже и старался как можно мягче говорить с впавшим в апатию Кимом. — Я знаю, что тебе тяжело принять и осознать это, но, поверь, это к лучшему… Да, я знаю, звучит дико, но, если бы Намджун узнал, что ты вынашиваешь ребенка, он бы заставил избавиться от него самым жестоким способом и ему было бы плевать на твой срок, и чтобы ты с тобой случилось, с твоим здоровьем. Джин-хён сказал, что тебе надо поправить свое здоровье и ты ничего не потеряешь. Ну же, услышь меня. — Я не хочу без него, — прошептал в ответ Ким, сжимая напряженно искусанные губы с запёкшейся кровью, сильнее сжимает пальцами одеяло. — Я не хочу ни от кого, кроме него. Мне не нужно… — Почему ты так уверен, что он не вернётся? — поджал слегка губы и Пак, положил руку на худое плечо, казалось, что кожа совсем прозрачная на столько она была белой. — Ты влюбился в сильного альфу, а в тебя влюбился могущественный глава семьи, почему ты думаешь, что он не попытается после всего этого, м? Он уже столько раз делал что-то рисковое именно ради тебя и из-за тебя, Тэхён. — Потому что нам не позволят быть вместе… Меня уже столько раз отбирали, у матери, у отца, у друзей… И даже у него, — прошептал Ким, едва сдерживая свои слёзы, но плакать уже было нечем. — Ким убивает всех и каждого, кто посмеет пойти против его планов и против него самого. Я же знаю, что это за человек, зачем ему всё это и, особенно я. Я же прибыльный, Чимин, тогда я сделал все чтобы стать таким и получить защиту, а сейчас я жалею об этом. Лучше бы я не поддался и меня случайно убили, увлекшись изнасилованием и извращениями. Тогда бы я не встретил Чонгука, он бы не встретил меня и не получил себе столько проблем. Лучше бы я не знал, как это быть любимым и как это, когда тебя ласкают, целуют и проникают именно с желанием просто стать одним целым, отдать свои чувства, а не потому, что просто хочется ощутить власть и надругаться над еще одним омегой. — Тэхён… — он тихо вздохнул и поджал сильнее губы, отведя взгляд в сторону и медленно поднялся с постели, поправляя плед и укрывая лучше хрупкого, дрожащего омегу. — Если я пообещаю тебе сделать все, что в моих силах, чтобы дать тебе возможность воссоединится с альфой, что ты сделаешь тогда? Ты притронешься к еде? Начнешь заботиться о себе и своей здоровье? Мне невыносимо видеть тебя таким, это совсем другой ты, а может и вовсе не ты. Эти печальные, пропитанные болью и солеными слезами глаза, красные от крови и ранок губы, провалившиеся черты лица, которые когда-то были такие нежные и даже детские, очаровательные и женственные. Я хочу вернуть тебя прежнего, сильного и готового бороться за свою жизнь всеми силами, самыми последними. Давай пообещаем друг другу, — вздохнул Чимин, слегка похлопав по одеялу, рядом с Тэхёном. — Давай пообещаем, что я сделаю все, чтобы ты смог жить дальше, а ты сделаешь все, чтобы помочь себе вернутся в норму и наконец полюбить себя. Полюбить по-настоящему, а не носить эту фальшивую маску, пытаясь всем доказать, что ты восхищен самим собой. Если бы ты правда любил себя, как пытаешься доказывать, ты бы сейчас не хотел все закончить и бросить, не позволял бы дойти себе окончательно до ручки.       Тэхён тихо промычал, очень слабо, но все же кивнул в знак согласия и полностью завернулся в одеяло. Пак чуть улыбнулся, в душе он радовался, что ему все же удалось достучаться до замкнувшегося в себе молодого человека, он слегка чмокнул его лоб, погладил еще раз по макушке и вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. Тэхён ещё немного полежал в постели, но, когда терпеть голод стало совсем невозможным, он приподнялся, чувствуя головокружение и потянулся к еде, начиная медленно жевать, боясь спровоцировать рвоту. В его тарелке было все, чтобы помогло его крови вернутся в норму, а затем и все организму в целом, вкус был приятен, впервые тут его так хорошо кормили, и он начал есть с большей жадностью, но все еще сохраняя контроль. Когда все же сытость начала ощущаться, парень лег обратно на постель, давая своему телу вновь отдохнуть и хорошо укрылся в одеяло. Он мог бы улыбнутся, но пока его душа еще не была готова проявить какаю-то радость, глубокая печаль так и оставалась на уставшем, отчаявшимся лице синеволосого. Захотелось снова уснуть, провалиться в сон, где он и его любовь вместе, где ничего не страшно и царит покой, любовь и понимание. Он вспоминал его улыбку, от чего сердце сжималось с каким-то трепетом, а дыхание сбивалось вновь, в животе были готовы запорхать бабочки, но тут же все прекращалось, ведь он возвращался в реальность, такую жестокую и люто ненавидящую его.

***

      В то же время, в другой части города находился Чонгук, отдавший предпочтение попытками забыться в работе. Он копошился в бумагах, перекладывал их из стопки в стопку и проглядывал по диагонали страницы несколько раз. Он так часто это делал, что кажется, готов по памяти рассказать содержание каждой страницы, папки, документа. Но, ничего не проходило. Его грудь ныла и давила, каждый раз заставляя вспоминать об утрате сразу двоих, того, к кому он уже успел прикоснуться со всей лаской и любовью, и ту жизнь, которой только предстояло увидеть, почувствовать его теплоту и заботу. Для многих Чон все такой же холоднокровный, жестокий и непоколебимый убийца, он никогда не будет отрицать эту страшную часть себя, но все же… Он с радостью открыл и показал себя совершенно другого, но этого было недостаточно, он не смог показать всего себя, он просто не успел. Скрипнул злостно зубами, он сморщил лицо и стукнул кулаком по столу, от чего все на нем задрожало и дернулось, будто живое. Он был раздражен, чувствовал, как злость и ярость охватывали его, но был все еще слаб для того, чтобы побеждать совершать безрассудные подвиги. Повязки все еще были на нем, некоторые до сих туго стягивали его тело, от чего он не мог полностью вдохнуть, от чего частыми гостями стали головокружения и головная боль от недостатка кислорода. Он медленно поднялся с кресла и подошел к зеркалу, смотря на свое отражение и тяжело вдохнул.       Чонгук давно не получал подобных ранений, конечно, бывали и серьёзнее, когда он точно висел на волоске от смерти, но все это было так давно. Свою криминальную жизнь он начал совсем рано, будучи ребенком, его уже учили драться в ближнем бою, пользоваться холодным оружием и приемам самообороны. Чем старше он становился, тем более жестоким было оружие и тем более сильным, холодным становился он сам. Отец хотел вырастить стоящего главу, но не заметил, как преврати собственного сына в профессионального наемного убийцу, а не просто мафиози. Тайно, Чонгук еще будучи подростком, начинал выполнять «грязную работу» по зачистке, а в 16 уже убил первого человека, который был в несколько раз крупнее и сильнее его. А сейчас, за его плечами горы трупов, которые помечены грифом «секретно» или «дело закрыто», своеобразный легальный серийный убийца, которому досталась власть. Он знал, что из-за его прошлого Якудзе уже пророчили превращение в конвейер маньяков и убийц, но никто не учел то, что Чон был достаточно умным, что и сделало его настолько гениальным в своих преступлениях.       Гук приподнял свою рубашку, посмотрев на забинтованный торс и вздохнул более тяжко, его кожа все еще помнила каждое ласковое, совсем бархатное касание омеги, словно маленький котенок невинно прошелся по нему лапками. На лице появилась робкая, почти незаметная улыбка, а в глаза пробежала нежность, но помахав рукой перед своим лицом, он отвернулся от зеркала и вернулся на свой место в кресле, постукивая пальцами по столу. Он снова вспомнил то сообщение, что пришло накануне и задумчиво уставился в окно, сцепив кисти рук в замок. А затем, словно сорвавшись с места, резко поднялся и быстрым широким шагом направился вниз резиденции. Мысли сразу заполнили его голову, вытесняя боль и он сорвался на бег, боясь потерять свою идею. Оказавшись на нужном ярусе, который принято называть подвалом, но это скорее 0-й этаж, он еще быстрее побежал по красивому коридору в самый конец. Распахнув заветную дверь, Чонгук уставился на сидящего на стуле Хосока, который чуть не поперхнулся своим кофе, заметив на пороге брюнета. — Черт тебя побери, Чон Чонгук! Ты меня убить хочешь? — откашлялся Хосок и вытер свою футболку от капель кофе, а также снова опустил очки вниз, откинувшись на спинку удобного компьютерного кресла. — Чего так прибежал? — Дело есть, найди мне все по Пак Чимину, я уверен, что знаю кто он, — брюнет оперся об компьютерные стол и уставился на растерянного молодого человека, но затем то пожал плечами и ближе придвинулся к клавиатуре, начиная искать информацию.       Чонгук внимательно наблюдал за действиями своего друга-подчиненного, слегка надув щеки и хмуря брови. Его нога нервно топала, ему было совсем невмочь ожидать ответа, он более тяжело и шумно вздохнул, а затем уставился на экран. Хосок молча указал рукой, и брюнет принялся быстро считывать информацию, а затем довольно улыбнувшись, так же резко и молча удалился из комнаты Хосока. Он быстро преодолевал коридор за коридором, поднимаясь к себе и забежав в кабинет, закрыл плотно за собой дверь, принявшись искать необходимое. Спрятав оружие как можно незаметнее, но при этом удобнее, чтобы в случаи чего быстро достать, он накинул пиджак, затянул галстук и сверху накинул свободное пальто. Совсем тихо, как раньше, он пробрался к выходу и покинул резиденцию, так же незаметно преодолевая улички в нужном ему направлении. А затем остановился и не поворачиваясь, тихо вздохнул. — Мне нужен твой брат, — проговорил брюнет, все так же не оборачиваясь и опустил руки. — Вернее, его помощь. — Он определился? — раздался женский голос и стук каблуков по плитке, она остановился совсем рядом с парнем и хмыкнула. — Или ты хочешь заставить его? — Я знаю, что он согласиться помочь мне. А ты знаешь тем более, чью сторону он выберет, — все так же спокойно говорил Чонгук, не оборачиваясь к своей собеседнице. — Фокс, мне очень нужно с ним поговорить. — Тигр, я не могу быть уверена в твоих намерениях, — проговорила девушка и слегка покачала головой, прожигая взглядом затылок мафиози. — Если бы я могла влезть в твою голову, то тогда бы и дала ответ. А так, мне дорог этот непутевый зажатый мальчишка. — Если я не поговорю с ним, погибнет очень много людей, — начал чуть давить Гук, слегка теряя терпение и сжал пальцы в кулаки. — Пойми меня, мне нужно только забрать одного человека и убить другого, без Пака я не смогу это сделать с минимальными потерями. — А если я скажу, что тот, кого ты хочешь забрать, уже горячо любим Паком? — девушка изогнула бровь и скрестила руки на груди, наблюдая за действиями молодого человека. — Убьешь и Пака? — Если он правда любит его, то… Он отпустит ради счастья, не моего, а омеги. Мне нет нужды убивать, — но все же он вздрогнул, но не от злости, а лёгкого испуга. Потерять еще раз, он не мог принять этого. — Он согласен, — ответила кратко девушка и вручила какое-то письмо брюнету, а затем быстро застучав каблуками, скрылась в тени переулка. Чонгук молча уставился на конвертик и, сломав печать, достал письмо. Сразу же принявшись читать его, он облегчённо выдохнул и, как только дочитал, достал зажигалку и сжег все без следа, развеяв пепел.