Абсурд... или сумасшедшая история нашей любви

Глава 25 Открыв глаза, Том пару раз моргнул и вздохнул, понимая, что он в спальне один. Каулитц явно опять по своим делам умотал, а его не стал будить. Парень заложил руки за голову и чуть прикрыл веки. Странное ощущение после ночи было в нём. Вроде и злость, что Билл так поступил и, по сути, изнасиловал его. Правда, изнасилование было добровольным, лёгкое смущение, ибо впервые в жизни он проделывал такое, заметное желание повторить, поскольку те эмоции и ощущения били по мозгам конкретно и… желание подчиниться полностью, стать зависимым от Альфы во всём, тем самым говоря о своём доверии ему. Ведь если он верит, значит, не боится, а такие наказания очень даже понравились ему. Теперь главное не начать злоупотреблять терпением Билла, а то он быстро может поставить на место. Том сел на кровати и потянулся, зевая. В спальне почему-то было холодно. Или это из-за того, что здесь нет Альфы? Ведь когда он рядом, парень забывал о том, что в доме нормальная температура, и считал, что она гораздо выше. Вполне возможно и то, что его тело стало более чувствительным к окружающей среде и теперь реагировало мандражом на прохладный воздух. Закутавшись в одеяло, парень поднялся на ноги и побрёл на кухню, планируя приготовить себе кофе. Спустившись вниз, он хотел было пройти на кухню, но замер посреди гостиной, впившись взглядом в ровную спину Каулитца. Альфа стоял и нервно курил. Через секунду Том понял, что он тихо говорит с кем-то по наушнику на испанском языке. — Cuando el producto esté a la frontera? * Омега не понял, о чём шла речь, поскольку он не склонен к иностранным языкам, кроме немецкого, английского и французского.   — Bueno, mi gente lo aceptará. Enviar. Obtener el dinero tan pronto como lo reciba. Llame a la otra.** Билл с лёгкой раздражительностью вытащил наушник и вздохнул, тут же улыбнувшись и повернув голову к парню. — Я думал, ты ещё поспишь. Только девять утра. — На парах отосплюсь, — зевнул Том и подошёл к Альфе, устроив свою голову на его плече. — У тебя красивый акцент, оказывается. Билл усмехнулся, обняв парня за плечи и целомудренно чмокнув в макушку. — С волками жить, по волчьи выть, сладкий… Пришлось в юности заниматься собственным образованием самостоятельно, чтобы иметь более широкий круг партнёров и возможных спонсоров. Омега широко зевнул и провёл губами по шее брюнета. — Есть ли хоть что-то, что ты не знаешь или не умеешь? — Даже не знаю…. — Билл удивлённо улыбнулся, задумываясь над вопросом парня и стараясь найти ответ, — наверное, нет, хотя я ещё не брался за политику. Но в это дерьмо не хочу соваться, и в своём окружении хватает гнид, которые воткнут нож в спину. — В политику тебе точно нельзя, — хохотнул Том, зарываясь лицом в грудь Альфы, вдыхая его аромат, — ты же всех там по струнке построишь, а после и мир захватишь. Билл рассмеялся, погладив парня по голове. — Если бы я захотел, мир был бы у моих ног. Но пока я этого не хочу. Мне и Германии с половиной Европы хватает. — Какие сразу ассоциации всплывают в памяти… — Том с улыбкой отстранился и игриво посмотрел на брюнета, — смотри мне, Каулитц, заиграешься, и к тебе будут обращаться не Всеядный, а Мой Фюрер. — Тома-а-с-с… — протянул Билл и больно сжал ягодицы парня, ухмыляясь, — я в отличие от Гитлера знаю границы своих амбиций, к людям отношусь нормально и потом, нацистская политика в прошлом, как и её лидеры. Сейчас новый мир с новыми законами и правилами***. Том усмехнулся, но его глаза были серьёзными. — Так-то оно так, но вот твоё поведение говорит само за себя. Ты не ведёшь войн, не диктуешь свои законы, но любой на твоём фоне покажется либо недоразвитым дауном, либо похотливой сучкой, потому что ты поставил очень высокую планку в плане отношения к себе и собственного поведения. Билл на это лишь рассмеялся и покачал головой. — Томас, уж кто бы говорил, — брюнет на миг прикоснулся к губам парня, — не каждый на твоём месте мог добиться того, что есть у тебя сейчас, и не каждый имеет характер, чтобы всю эту херотень с криминалом пережить и заставить себя уважать. — Батюшки, герр Каулитц, — Том игриво поиграл бровями и провёл кончиком языка по губам Альфы, — что я слышу в вашем голосе? Восхищение, мягкость и ласку? Где мой Альфа, наглый и самоуверенный подонок, который за милую душу мозг вынесет любому и его же виноватым сделает? Брюнет закатил глаза и чуть грубоватым движением толкнул парня к стене, прижимаясь собственным телом. Одной рукой он захватил запястья омеги, не обращая внимания на то, что он болезненно шикнул, когда повреждённая вчера кожа опять соприкоснулась друг с другом. Другой рукой же Билл проник под тёплое одеяло и провёл ногтями по груди парня, двигаясь вниз. — Томми, не играй со мной в эти игры, — тихо прошептал он, смотря омеге в глаза, на дне которых начало распаляться желание, — всё равно же проиграешь. Том дёрнул руками, но вырваться, как ни странно не смог, что удивило его самого. Провокации провокациями, а он дело всё-таки с Альфой имел. Он не мог позволить ему обращаться с собой подобный образом, но не смог выдавить и звука, так как в горле пересохло, а дыхание резко участилось. Все его мысли сейчас начали путаться. Он хотел, чтобы Билл продолжил его мучить своеобразным способом, но в то же время он хотел вырваться и тоже принимать участие в процессе «пыток сексом», как он успел прозвать странную манеру наказания или чтение нотаций Альфы. Том сглотнул. — Каких ещё игры, Каулитц? — попытался нагло усмехнуться он, но рука, которая скользнула по бедру и плавно переместилась на ягодицу, быстро согнала эту ухмылку с его губ. — Не выводи меня из себя своими провокациями, — Билл стиснул зубы, так как сдерживаться стало всё тяжелей и тяжелей, а срываться нельзя, поскольку у него были другие планы на сегодняшний день. — Ты злишься, потому что они тебя заводят, — Том не спрашивал, а утверждал, невольно покрывшись мурашками предвкушения. — А я и не говорил, что меня они оставляют равнодушным, — брюнет как-то странно ухмыльнулся и нагло проник в рот парня языком, когда он хотел что-то сказать. С какой-то звериной жадностью Билл сминал пухлые губы, скользя рукой по обнажённому телу и продолжая держать запястья омеги у него над головой. Почти не контролируя себя, отдавшись на волю инстинктов, впиваясь грубо и несдержанно, но со странной бережной нежностью, причиняя не боль своими поцелуями-укусами, а лишь подливая масла в огонь, провоцируя уже по-своему. Том же едва успевал отвечать, дергаясь всё сильнее, но вырваться, не мог, как будто Каулитц держал его железобетонной хваткой. Он не мог понять, почему Билл вдруг стал с таким энтузиазмом целовать, буквально вжимая его в стену. Скосив взгляд на правую руку парня, Том невольно вздрогнул, но прерывать поцелуй не стал. Две оставшиеся буквы татуировки буквально горели алым, а это значит то, что у Билла сорвало башню, и он сейчас не вполне осознаёт, кого целует. Хотя… Дав парню немного глотнуть свежего воздуха, Каулитц переместился губами на шею. Сначала он просто целовал, скользя вверх-вниз, но потом в нём будто что-то переклинило, стирая последнюю границу самоконтроля с его сознания. Медленно, словно издеваясь, он очертил так полюбившиеся ему участок кожи на шее, ту самую эрогенную точку кончиком языка, увлажняя. Когда он уже хотел укусить, впиться в мягкую и нежную кожу, поставить метку, внутренний голос буквально заорал: «Стой! Нельзя! Не сейчас! Не смей!!!». Билл закатил глаза, всё ещё рисуя узоры языком на дрожащей шее. «Не сейчас, Билл, рано!», — поддакнула совесть. «А не пошли бы вместе с совестью куда подальше?» — подумал брюнет, но стал покрывать поцелуями скулу парня, а после перейдя на плечи и ключицу. Но, всё же, чуть придя в себя, Билл мысленно покрыл себя матом, а наяву отпустил руки омеги и уткнулся носом в шею, глубоко вздыхая. Том хоть и был слегка удивлён таким поворотом действий, но старался держать себя в руках и действовать спокойно, чтобы не дать Биллу лишний повод сорваться. Осторожно он положил свою руку на плечи Альфы и невольно пропустил пару прядок волос через пальцы. — Нам надо прогуляться, проветрить мозги, — хрипло прошептал брюнет, не спеша поднимая голову и встречая удивлённый взгляд. — Куда, например? — В парк, — Билл нервно усмехнулся и отстранился, — там я хотя бы смогу нормально мыслить и не изнасилую тебя. Том издал смешок, но он был скорей тоже нервным и чуть испуганным. — Ну, так я пошёл собираться? — Иди, — кивнул Билл и позволил парню отойти от стены, поднимая с пола одеяло и накидывая на его плечи. Когда омега ушёл, Билл повернулся к окну и бросил взгляд на свое тату. — Нет, с этим надо что-то делать… — тихо проговорил брюнет и с силой ударил раскрытой ладонью по подоконнику. Лёгкая боль пронзила руку, но дымка дикости и злости спала с его глаз. В парке было немного людей, лишь редкие прохожие нарушали тишину и спокойствие прохладного дня. По одной из алей шла довольно странная пара молодых людей, ловя на себе удивлённо-восхищённые взгляды посторонних людей. Неспешная прогулка успокоила Билла, и он уже мог нормально мыслить, без пошлого контекста. Том тоже заметно расслабился и пришёл в себя, он старался не задумываться о том, как реагировать на подобные «срывы» Билла, просто не видел смысла разбираться или захламлять себе голову лишними мыслями, он знал, с кем связывается. — Как мне теперь себя вести? — нарушил он тишину, посмотрев на Альфу. Билл приподнял бровь. — Ты имеешь в виду институт или группировку? — Оба варианта. Я же теперь вроде как Всеядный, да? — Ты Вэйсанур, а не Всеядный. Я твоя крыша, а не главарь. Теперь ты сам отвечаешь за тех людей, которые пойдут за тобой в новую банду. Хотя, я пока бы не советовал тебе сильно разворачиваться, сначала сам укрепись на ногах, а потом уже набирай банду. Билл говорил спокойно и отстранённо. Как человек с большим опытом. Но если учесть, сколько лет он является лидером группировки и как давно начал заниматься криминалом, невольно понимаешь, что опыта у него как раз таки много.   — Хорошо, я пока буду осваиваться и налаживать собственные каналы, — кивнул Том, уже в уме прикидывая, какие связи стоит поднять, чтобы вновь наладить связи с прошлыми партнёрами, — теперь другая проблема. Рихарт и мой отец. Билл приподнял бровь и задумчиво проговорил: — Рихарт тебя защищал от отца? — омега молча, кивнул. — Чем же ты его так разозлил, что он хотел тебя убить? — Я видел, как он убил Диаманта, моего папу. И я засадил его в психушку. Каулитц удивился, услышав такое странное имя омеги, но виду не подал. Слова о психбольнице лишний раз подтвердили, что у отца Тома были вполне веские причины, чтобы начать охоту на него. — У твоего папы было красивое имя, — негромко проговорил брюнет, засунув руки в карманы брюк. Том грустно хмыкнул. — Это скорее псевдоним, чем имя. Мой папа был очень красивым, он буквально сверкал чем-то притягательным и ярким, но ещё он был твёрдым в своих убеждениях и характерным, что часто удивляло отца. Поэтому вместо сопливого омежьего имени Лукас, он стал звать себя Диамантом. Я узнал это за неделю до того, как отец его убил, просто залез в ящик с документами и нашёл там свидетельство о смене имени и фамилии, свои документы и научные разработки. Я просто их забрал с собой, когда сбегал из дома. — Ты не мог бы показать мне эти разработки? — прямо спросил Билл, поскольку не видел смысла ходить вокруг да около, когда можно сразу разобраться во многих проблемах. — Может там есть что-то связанное с нашим случаем? Том пожал плечами. — Хорошо, заедем на днях ко мне и посмотрим, хотя я очень сомневаюсь, что мы что-то поймём. Он очень хорошо шифровался. — Томми, не поймём мы, поймут мои люди, не беспокойся. Дальше, насчёт Рихарта не волнуйся, за ним следят и докладывают о его действиях, сейчас он в Канаде. Том вздрогнул. — Билл, в Канаде компания моего отца. — Дашь мне её адрес, чтобы мы пробили по всем базам? — брюнет спокойно рассчитывал последующие ходы, стараясь угадать, какой ещё сюрприз выпадет на их судьбу. — Дам, — кивнул Том и поежился, — не хочу в это верить но, кажется, всё сводится к тому, Рихт и правда в сговоре с Грегори. — Ты должен верить и доверять лишь мне, остальным по обстоятельствам, — серьёзно заметил Билл, без капли насмешки в голосе. — Я верю, Билл, верю, — Том вздохнул, — просто я боюсь, что всё рухнет, и окажется, что мы ничто. Я не хочу быть мутантом с изменённым ДНК, которого собственные родители спланировали в пробирке. Но в то же время быть сопливым омегой тоже не желаю. Я просто боюсь потерять свою золотую середину и тебя… — Том, — Билл остановился и повернулся к парню, поднимая его голову за подбородок, заставив смотреть в свои глаза, — поверь мне, я никуда не денусь от тебя, как и ты от меня. Вот я о чём говорил на днях, я не кусаю тебя, потому что хочу знать и видеть настоящие чувства, а не подделку вызванную меткой — это во-первых. Во-вторых, ничего не рухнет, я тебе обещаю, всё будет хорошо. В-третьих, с таким же успехом мутантом можно назвать и меня. Не бойся, Лисёнок, всё под контролем. Том позволил себе слабую улыбку. — Давно ты меня так не называл. — Это мой прокол, — Билл легонько поцеловал парня в губы, — я исправлюсь. А насчёт института… Скажи мне, ты готов к тому, чтобы все остальные узнали правду? Ведь в этом случае тебе одному, почти большую часть времени, придётся отбиваться от нападок наших гиен-однокурсников. Омега провёл кончиком языка по губам. — Честно? Мне абсолютно похрен на них, благо я уже давно научился давать отпор таким людям. Мне и раньше было всё равно, но я сам не мог до конца осознать, что мы пара. — Потому что не видел нормального примера отношений в паре? — осторожно спросил Билл. Том как-то удивлённо кивнул, поскольку впервые над этим задумался. Альфа закатил глаза, вздыхая. — Скажи мне, что для тебя означает типичная пара? — Омега с выводком детей и Альфа, работающий целыми днями. Брюнет усмехнулся. — Пара — прежде всего взаимодоверие и обоюдная помощь с защитой, а уже потом секс, работа, дети. А уж если взять нас в пример, то припиши к этому ещё три вагона заскоков и проблем. — Мы стоим друг друга, Каулитц, — внезапно усмехнулся Том, вздохнув, — как я буду с тобой жить, не представляю. — Хорошо будешь жить, если не будешь меня провоцировать. А то ты слишком раскрепостился, обнаглел, осмелел… — И стал больше тебе нравиться, — ухмыльнулся омега, подойдя ближе и цапнув зубами нижнюю губу, оттягивая её. Билл положил руку на бёдра парня, притягивая ближе, и уже он укусил его, только за язык. — Не буду этого отрицать, стал, но это не повод испытывать моё терпение. Будь хорошим, примерным омежкой, самой невинностью и непорочностью. — Да, Господин, я буду пай-мальчиком, — Том пошло улыбнулся и провёл кончиком языка по скуле и плавно очертил подбородок, — только изредка наказывайте меня. — Заметь, ты сам мне это разрешил, — ухмыльнулся Билл, проведя ногтями по пояснице парня. Том фыркнул и вырвался из его объятий. — Я напоминаю, мы гуляем, Билл, а не трахаемся. Всё же ты сам это предложил. Каулитц рассмеялся и закивал. — Бесёнок ты, а не Лис, — он улыбнулся и галантно предложил парню руку. Том посмотрел на согнутую в приглашающем жесте конечность и цокнул языком. — На талию положи, всё же я не девушка, чтобы меня под ручку водить. — Любой каприз, мой мужественный Лисёнок, — промурлыкал Билл и положил руку на талию омеги, примирительно чмокнув парня в скулу. Вэйсанур повторно фыркнул, но возражать не стал.