Абсурд... или сумасшедшая история нашей любви

Билл положил телефон обратно в карман и посмотрел на дрожащего брата. — Я только посмотрю влияние на мозг, хорошо? Это займёт пять секунд. Динар слабо кивнул, стараясь расслабиться и не обращать внимания на то, что его морозит. Боль немного утихла, но это не значит, что она исчезла совсем. Она притупилась, покалываньем расходясь по телу. Сначала начали неметь кончики пальцев, затем неприятное чувство плавно поднималось к плечам, переходя на шею, потом мурашки пошли по грудной клетке и начали спускаться вниз, по ногам, а после минуты две вибрировал весь организм. Билл глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и включил компьютер диагностики головного мозга. — Поговори со мной, — попросил он, — я должен видеть, какие участки восстановились. Подросток закатил глаза. — Я помню с прошлого раза, — недовольно проговорил он, — почему ты не всю дозу вколол, а только на полгода? — Тебя от этой-то скрутило до предела, а уж если бы я ввёл полную дозу, был бы риск того, что сердце не выдержит и остановится. Ничего, во второй раз легче будет. Мальчик шмыгнул носом и вдруг серьёзно спросил: — Можно я завтрашний день проведу с тобой? Я же дома не смогу даже сделать вид, что всё хорошо, родители поймут и начнут выяснять отношения, а мне нужен покой в первый день. Билл мельком глянул на брата и вновь возвратил свой взгляд на монитор. — Хорошо, я позвоню им и скажу, что ты ночуешь у меня. — А твой Том не будет против? Старший на миг задумался, а потом уверенно кивнул. — Не будет, — он нажал на какую-то кнопку и повернулся к брату, снимая шапочку с электродами с его головы, — всё, на ближайшие полгода мучения закончены. — Чёрный юмор? Спокойно, это я должен истерить, а не ты, — Динар поморщился, когда брат вытирал гель с волос.  — Я не истерю, — Билл вытер виски парня, — я просто ненавижу причинять тебе боль, а приходится. Мне гадко от этого. — Не смей меня жалеть, — вдруг со злостью прошипел Дин, сверкнув глазами. — Я не жалею, — старший встретил взгляд брата, — поэтому и делаю это. Жалость, Динар, — это совсем другое, это не то, что мне морально больно за тебя и не то, что я о тебе пекусь и оберегаю от всякой хуеты. Жалость — когда слова других — пустой звук, это лицемерие в глазах и притворно-скорбная маска на лицах. Жалость — лишь прикрытие презрения или своего высокомерия. Я такой, по-твоему? С другими, может быть и да, но не с вами. И в особенности не с тобой. Я не жалею тебя, потому что жалеть — значит признавать твою слабость, а ты не слаб. Дин опустил глаза. — Прости, просто не подумал. Сколько процентов? — Забудь, я понимаю, — Билл провёл рукой по волосам подростка, — 80% Дин, 80%. Чуть-чуть осталось, и всё закончится. Понимаешь? — Ещё полтора года и всё? — не веря, проговорил мальчик, вскидывая на него взгляд. — Да, — старший впервые за весь вечер улыбнулся, притягивая его к себе, — ещё полтора года и всё. Потерпишь? — Куда ж я денусь? Естественно, потерплю. Позвони, предкам. Они наверное уже ищут меня. Билл кивнул и набрал номер отца, достав мобильный из кармана. Алекс ответил через два гудка. — Билл… — Успокойся, Дин со мной. — С ним всё нормально? — Да, но завтра он побудет со мной. Папе скажи. — Хорошо, позвони мне потом. — Окей. Парень отключился и закатил глаза. — Вот у меня тут созрел вопрос. А их вообще ебёт, что с вами происходит? Динар кисло улыбнулся. — Забей, нам и тебя хватает. Поехали, — он осторожно поднялся и скривился, — и мазь захвати. — Опять боли начались? — А они прекращались? — Динар приподнял бровь и кивнул, так как это был вопрос, не требующий ответа. Стараясь не тревожить обколотые вены и шею, Билл усадил младшего на пассажирское сидение, а на задние кинул сумку с мазью и лекарствами, которые могут понадобиться. На улице уже была глубокая ночь, часа три, но парень этого буквально не замечал, медленно ведя машину. То, что он говорил брату, правда. Ему гадко от того, что он лично мучает его каждый раз, пропуская боль через себя. Но он не мог доверить подобную процедуру другими, ибо за пять лет он изучил каждый капилляр и каждую вену на теле брата, а за психику и говорить нечего. Иногда Билл чувствовал себя психиатром и химиком в одном флаконе, так как, подбирая нужные компоненты в лечении, он автоматически согласовывал результаты химических исследований с психическими и старался подобрать подходящие. Билл грустно усмехнулся. Всё в одном… химик, психолог, экономист, криминальный босс и врач. Вот уж точно, мастер на все руки. Правда, не всегда это хорошо выходит для него. Иногда даже самого Билла удивляла эта удача во всем, за что он не возьмётся, раньше он списывал это на свой статус Альфы и природную хватку, но спустя несколько лет парень стал понимать, что это странно. В его мозгу будто был чип, который записывал на себя любую информацию и воспроизводил знания, о каких он лишь раз, может, слышал. Это настораживало и удивляло, а в связи с событиями, произошедшими за последние три месяца, к кое-каким мыслям подталкивало. Может Густав прав, и в его кровь впустили какие-то наноклетки, усиливающие работу мозга? Билл вздохнул и мотнул головой. Мало ему своих проблем, так ещё и родители себя странно ведут. Не дай бог, он узнает, что конкурент отца и тот самый одноклассник — один человек, всю душу вытрясет из них, но добьётся своего. Это просто начинало раздражать и злить, так как его бесили вещи, которых он не понимал. Бросив взгляд на брата, парень поправил ворот тёплой куртки и убрал влажные пряди с его лица. Заснул… Ясен пень, что он вымотался за этот вечер, да и вакцина образно высушивает его в первые минуты всего процесса, а моральное состояние более шаткое, чем в обычные дни. Да и вообще, несмотря на своё поведение и напускную наглость, Динар был ещё ребёнком, но, к сожалению, слишком рано повзрослевшим и узнавшим жизнь. По правде говоря, Билл не знал, что будет, когда на мониторе покажется 100%, и парень предположительно станет здоровым. Он же не готов к жизни за пределом их круга, даже то, что он состоит в группировке, не делает его взрослым или сильным. Мало силы, нужно ещё умение её применять в повседневной жизни. Билл завернул на парковку своего дома и вздохнул. Спать сегодня он не ляжет, это ясно и так, потому что ему надо следить за состоянием брата и не допустить, чтобы поднялась температура или началась аллергия. Да, не планировал он сегодня возвращаться в свой особняк, но, честно говоря, ему здесь спокойней, так как и брат, и Том рядом. Выйдя из машины, он открыл входную дверь и вернулся к Ауди, открывая пассажирскую дверь. Дин сонно посмотрел на него, хлопнув пару раз пушистыми ресницами. — Тихо, давай осторожно выходи, я тебя держу, — проговорил Билл и подхватил парня подмышки, тяня на себя и тем самым поднимая подростка на ноги, которые он успел поставить на землю. Динар шикнул, когда брат слишком сильно сдавил его рёбра, но попытался обхватить его плечи рукой. — Нет, не напрягай руки. — Я не инвалид, — недовольно проговорил подросток, но покорно опустил руки вдоль тела, — к тому же тяжёлый. — Не тяжелей Тома, — быстро сказал Билл и закатил глаза, увидев на лице младшего болезненную усмешку, — не комментируй, язва. — Да я и не собирался. Парни потихоньку дошли до дома и вошли в прихожую, где Билл усадил брата в кресло. — Машину закрою, — ответил он на немой вопрос. Вернувшись буквально через две минуты, старший повесил сумку на одно плечо, а другой рукой поддержал брата за талию, начиная вести его в комнату на первом этаже, специально для таких случаев.  — Душ сам примешь или мне тебя помыть? — вполне серьёзно спросил брюнет, открывая дверь в спальню подростка, за что и получил толчок острым локтем в бок, — ладно-ладно, не дерись, я всё понял. Предлагаю компромисс. Ванна. И я буду спокоен, и ты не будешь чувствовать себя беспомощным. Идёт? — Идёт, — буркнул Дин, тяжело вздыхая, — имей в виду, как только я оклемаюсь, я на тебе и на твоём Томе отыграюсь. — Да отыгрывайся на здоровье, я разве против? — Билл посадил брата на кровать и бросил сумку рядом. Дин лишь фыркнул на это и позволил себя раздеть. Сначала в кресло полетела куртка, за ней кофта и джинсы. Размотав бинты на руках и на шее, старший осторожно подвигал конечностью и приподнял бровь. — Больно ещё? — Терпимо. Жить буду. — Терпимо тебе…. — брюнет шумно выдохнул и мотнул головой, — ладно, поверю на этот раз. Пошли. Хоть Дина и выбешивала эта беспомощность, но сделать хоть что-нибудь сейчас самостоятельно он не мог, так как мышцы напоминали вату, и, казалось, откажут в любой момент. Но он молча шёл в ванную, поддерживаемый братом, и старался не показывать своего истинного состояния, так как не привык показывать собственную слабость даже Биллу за столько лет, предпочитая умалчивать о многом. Сбросив боксеры, парень смущённо потоптался на месте, пока старший наливал воду в ванну. Билл закатил глаза. — Что ты жмёшься? Будто я членов не видел или у тебя что-то другое между ног? Динар покраснел и сдул челку с лица. — Пошлый ты. — Какой уж есть, — развёл руками Альфа и подвёл парня к бортику ванны, — залазь. Осторожно. Опустившись в воду, подросток невольно застонал и прикрыл глаза. Место проколов немного жгло, но это не сбавляло эффекта некоего очищения от всего пережитого сегодня. — Балдей, но не долго. Я вернусь через десять минут и смажу шрамы. Тебе пока нельзя перегреваться. — Иди уже к своему Томми, — проворчал подросток, закрывая глаза. Билл фыркнул. — Не будь ты сейчас в таком состоянии, получил бы хороший подзатыльник. — В чём проблема? Потом же дашь. — Дам, не сомневайся. Каулитц вышел в гостиную и на миг прикрыл глаза, привалившись к стене. Если наглеет и пытается шутить, значит приходит в себя. Это радовало, всё же он тоже не любил, когда Дин впадал в депрессию и начинал гнобить себя. Вдохнув, он выпрямился и пошёл на поиски своего омеги, который, скорее всего, уже спал. Всё-таки на часах четыре утра. Но к удивлению Альфы, в спальне его не оказалось. Приподняв бровь, Билл доверился своей интуиции и пошёл в кабинет. И действительно, положив голову на какую-то книжку, Том мирно сопел, закутавшись в плед. Брюнет невольно улыбнулся и тихо подошёл к креслу, приседая на корточки. — Сладкий… — мурлыкнул он, проведя пальцами по губам парня. Том нахмурился и открыл глаза, моргая. — Билл, — улыбнулся он и, склонив голову, коснулся пухлых губ своими, — я думал, ты утром будешь. — А я и так утром, — Билл кивнул на электронные часы, которые показывали 4:20, —, а ты чего здесь спишь? Хочешь, чтобы мышцы болели? — Да я как-то не заметил, засиделся… — Том зевнул и потянулся, — ты все проблемы решил? — Пока нет, — Билл стал серьёзным и выпрямился, — вот решаю. Кстати предупреждаю здесь Дин, и он побудет с нами весь завтрашний день, просто так надо. Окей? Том кивнул, внутри удивляясь такому повороту событий, но возражать не стал, так как видел, что это важно для Билла. — Я так понимаю, спать ты опять не будешь? — Мне спать некогда, — грустно усмехнулся брюнет, проводя носом по шее омеги и вдыхая его запах, — не положено. — Коньки откинешь со своим «не положено», — недовольно заметил Том и закатил глаза, поднимаясь на ноги, — вы хоть ели, дельцы? — Поздний ужин предлагаешь? — Скорее, ранний завтрак. — Спать не пойдёшь? Том фыркнул. — Я, в отличие от тебя, выспался, а вот где вы пропадали, я ещё узнаю. Но не сейчас. Можешь хоть сказать, что случилось? — Скажем так, я предотвращал рецидив у Дина, чтобы он мог спокойно жить следующее полгода. Омега вскинул на него серьёзный взгляд и проговорил. — Ясно. Значит, завтрак ему сам понесешь. Я надеюсь, овсянка с молоком ему не навредит? Билл тихо рассмеялся. — Господи, я тебя люблю, Лисёнок. Не навредит. Том замер, уставившись на Альфу широко раскрытыми глазами. Он что, только что признался ему в любви? — Повтори, что ты только что сказал, — прошептал омега. Билл улыбнулся. — Я люблю тебя. И да, в овсянку покроши орехи. Они для мозга хороши. После этого, Альфа вышел за дверь и спустился вниз, где его ждал брат. А ошарашенный омега с тупой улыбкой на губах пошёл на кухню. Смазав шрамы и рубцы, Билл помог Дину надеть мягкие штаны и забинтовал шею, обработав её перед этим спиртом. — Что ты уже натворил? — с любопытством спросил Дин, зевая. — Я Тому в любви признался, — казалось, даже он сам в свои слова не верил, пытался их понять и осознать, — сейчас поешь и попробуй заснуть. — Каулитц, не переводи тему, — подросток недовольно зыркнул на брата, — ты сделал что? Признался ему в любви? Почему? — Да, блять, захотел, вот почему! — с некой нервозностью в голосе проговорил Билл и начал собирать лекарства и бинты в сумку. — Я не стебусь, — серьёзно проговорил младший, — я рад, что до тебя дошло, наконец, что ты чувствуешь и к кому. А есть обязательно? — Обязательно, ты не ел целый день, да и процедура тебя измотала. Не вредничай, лёгкий завтрак и будешь спать до обеда. Динар фыркнул и надулся, но перспектива спокойно отдохнуть была заманчивой. — Ладно уж, давай, попробую я, как готовит твой омежка. — Не важничай, — Билл щёлкнул парня по носу и вышел за дверь. Напряжение начало отпускать.