Верни мне мою любовь

Она лежала на его груди, чувствуя такое нужное дыхание. Искала в нем спасение. Ту самую уверенность, что ничего не изменится. Такое необходимое спокойствие в завтрашнем дне. И конечно, полная защита от ужасающих мыслей о Клаусе. Он нежно перебирал ее спутавшиеся пряди волос. Тихонько улыбался, мысленно поблагодарив любимую за страстную и бурную ночь. Вот она, кроткая, тихая, спокойная Елена Гилберт. Лежит рядом. Полностью в его подчинении. Молчаливая. Мягкая. Нежная. Укрылась в нем, как маленький ребенок, требуя ласки и внимания. Совсем другая. Он даже ПОВЕРИЛ, что любим. - Милая, мне пора, - прошептал он, понимая, что вот-вот вызовет ее раздражение и вся идиллия, воцарившаяся между ними, бесследно канет в пропасть. - Нет, пожалуйста, - попросила Елена. Занервничала. Сжала простынь и еще сильнее напряглась. Обняла крепче, как только могла. - Да, что с тобой? – улыбнулся молодой человек. – Мы уже четыре дня никуда не выходим. Ты меня никуда не отпускаешь! Дэймону, конечно, это безумно льстило. Некогда прежде холодная Елена Гилберт воспылала к нему такой необъяснимой страстью! Не давала и шагу ступить, следуя за ним по пятам. Смиренно глядела на него покорными глазами, утихомирив всю свою гордыню. Этот новый облик с трудом вязался с ее обычным поведением. Жесткая, сильная, уверенная в себе, но ужасно холодная в обычные будни. - Дэймон, пожалуйста, не уходи! – взмолилась Елена, снова удивив Дэймона. Она никогда не просила его задержаться. Никогда не смотрела на него таким пылким взглядом и не кидалась на него с таким горячим поцелуем. Обычно эту роль выполнял всегда он. - Елена, я должен идти. Мне нужно извиниться перед друзьями, ты знаешь. Он оттолкнул ее слегка и приподнялся с постели. Елена упала на смятую простынь, с разочарованным видом, наблюдая, как он натягивает на себя одежду. Ей снова стало плохо. Снова этот противный холод, разорвавший согретую постель. Почему он ее не слушает? Почему так безжалостен к ее чувствам? Ведь он нужен именно сейчас, когда Клаус Майклсон, черт побери, в Париже! - Я пойду с тобой! – уверенно заявила она, скинув одеяло на пол. Глаза Дэймона игриво поползли наверх. Ведь его любимая девушка оказалась полностью обнаженной, так что мозг его вовремя отключился. Он захотел немедленно повалить ее на постель, ловя каждый ее стон. Однако Елена не дала воли его сексуальной фантазии, быстро накинув на себя халат. Прошмыгнула мимо него и даже не взглянула. Он обиделся, но всего лишь на несколько секунд. Потому что он просто не умел на нее обижаться. Любил безумно. До дрожи. До боли. До смерти. - Тебе лучше остаться. Я долго не буду, обещаю! – ласково шепнул он, подойдя к ней ближе. Положив руки на ее талию и не смог удержаться от соблазна – не поцеловать ее в шею. Это был их личный ритуал, особенный, знакомый только им обоим. Но как бы нежно и ласково он не целовал ее, Дэймон все равно ощущал ее холод. Откуда он брался? С какого уголка ее души? Почему у него всегда это было дурацкое ощущение? Даже сегодня, когда она вся его без остатка! - Буду ждать, - сдалась Елена. Пора избавляться от своей навязчивой паранойи. Что такого остаться одной в доме? ОН ведь не знает, где она живет. Даже если и придет, она ведь не откроет дверь. Не станет слушать и даже не взглянет. Это же так просто! Она открыла окно, впуская заманчивый солнечный свет. Вдохнула свежий воздух и мечтательно закатила глаза. Ведь она живет самой прекрасной жизнью, имея за плечами самого надежного мужчину! Так чего бояться? Мужчину из прошлого? Нет, ему нет места в настоящем. Теперь уж точно! Она взяла с тумбочки пачку сигарет и вышла на балкон. Миллион натянутых нервов, связанных в один узел постепенно приходили в норму после спасительного табачного дыма. Лучшее лекарство вернуть контроль над собой. - Я позвоню тебе, когда соберусь обратно. Ты только телефон свой включи! – усмехнулся Дэймон, закончив с пуговицами на своей рубашке. Он наблюдал за своей любимой, находя ее нервозность такой милой. Даже закуренная сигарета как будто украшала ее. - Нет, лучше позвони на домашний, - возразила девушка. – Хотя нет, телефоны я все выключила. Лучше, не звони. Ты ведь вернешься быстро? Ее улыбка была до неприличия натянута, но Дэймон не подал вида. Раз уж она так хочет, придется мириться с ее странным поведением. Эта странная замкнутость смущала его, порой пугала, но при этом сблизило их еще больше. - Это уже как получится! Ты же знаешь, Фредерик меня достанет. Боюсь, что так быстро не смогу от него отделаться. Но ты не скучай! Включи телевизор, поплавай в бассейне, сходи в салон красоты, позвони подругам, займи себя чем-нибудь! - Как скажешь, - улыбнулась Елена, соглашаясь с каждым его словом. - И пожалуйста, поменьше сигарет, ты мне обещала! Он поцеловал ее на прощание. Елена обняла его так крепко и долго не могла отпустить от себя. Его добрая улыбка прогнала все ее страхи, заперев, куда подальше ее паранойю. Почему она вообще усложняет себе жизнь? Случайная встреча с Клаусом ведь ничего не значит. НИЧЕГО. Вернувшись в спальню, Елена с улыбкой встретила новый день. Бросила на кровать свое любимое платье, достала подходящие туфли и разложила все свои драгоценные украшения. Сегодня она обязательно потратит деньги на новые наряды. Очень скоро придется обновить весь свой гардероб. Внезапно она услышала звонок в дверь. Должно быть, это был Дэймон, который как всегда оставил свои ключи на журнальном столике. Дверь снова захлопнулась и сейчас она снова увидит его фирменное выражение лица в стиле «я такой растяпа». Елена не ошиблась, заметив брошенные ключи на столике. Как же он был предсказуем! - Дэймон, если ты еще раз оставишь ключи, зайдешь через ок…, - протараторила девушка, так и не договорив до конца. Ее седьмое чувство не обмануло ее. - Привет, - прошептал уверенно незваный гость, стоя на пороге двери. Она не могла выдавать из себя и слова, не понимая, явь это или сон. Не может же быть, что ее паранойя оказалась не выдуманной иллюзией. Неужели он и в правду осмелился найти ее? Его глаза… Тот же забавный оттенок грусти и вечной игры. Она всегда задавала себе этот странный вопрос, как эти глаза могут излучать такую смешную игривость, как у ребенка, но в которых таилась слишком «взрослая» грусть. Все тот же отпечаток радости и печали даже спустя столько лет. Ее сердце замерло, застряв на одном месте. Позабыло о привычном ритме. А все потому, что его глаза теперь уже светились страстью и, когда он с желанием посмотрел на ее губы, она задрожала. Как же сейчас ей был нужен Дэймон! Самое верное лекарство от вечно преследующего КЛАУСА. Нет, она не могла больше смотреть на него ни секунды. Это слишком большое искушение выпустить из себя давно похороненную наивную дурочку Елену Гилберт. - Кажется, вы ошиблись дверью, - сорвалось с ее губ. Она поспешила закрыть дверь, с трудом справляясь со своими нахлынувшими чувствами. Но Клаус успел подставить ногу. Несколько секунд борьбы, и вот он уже ввалился бесцеремонно в ее дом. - Я тебе не приглашала, убирайся отсюда! – грубо сказала девушка. Она не могла скрыть свою злость и раздражение. Возненавидела его еще сильнее из-за своей же собственной слабости. И еще сильнее побоялась СЕБЯ. Стоит только услышать его хрипловатый голос и остановить свой взгляд на его губах, как прежняя Елена обязательно вырвется и наделает миллион ошибок. Клаус же был как всегда настойчив. Прокрутил уже давно каждый возможный сценарий их встречи, каждую возможную ее реакцию, каждое ее слово и был готов к активным действиям. Он бросил все и прилетел сюда не для того, чтобы так просто сдаться. - Ты должна меня выслушать, - потребовал он привычным властным голосом. Она отвернулась от него, избегая любого зрительного контакта. Схватила телефон, чтобы немедленно вызвать полицию. А когда заметила, что сама же оборвала все шнуры, опасаясь услышать ЕГО голос в телефонной трубке. Теперь же корила себя за собственную оплошность. - Может, хватит от меня прятаться? Его слова будто ударили ее. Она даже покраснела, почувствовав тугую резкую боль. Все, что она делала все эти последние годы – старательно бежала от него как в прямом, так и в переносном смысле. И для чего? Ведь он все равно догнал ее, нашел и по-прежнему причиняет ей невыносимую боль только от одного своего присутствия. - Замолчи! – закричала Елена, бросив телефон в стену. С каждой секундой она все больше и больше теряла себя. Упускала контроль над собой и срывалась. Чем сильнее прорывалась злость, тем сильнее она хотела его до безумия. Повернуться к нему и впиться жадным голодным поцелуем. Почувствовать снова ЕГО на своих губах и раствориться в НЕМ полностью. Без остатка. Но голос разума упрямо заставлял ее вспомнить, как сильна ненависть к нему! - Послушай, я не сделаю тебе ничего плохого. Обещаю, я буду краток! Только выслушай меня! – попросил Клаус, сменив свой властный тон на более умеренный. Боролся с собой, чтобы не развернуть к себе силой. Упрямо дожидался подходящего момента, когда она успокоится. И с предвкушением ждал, когда она взглянет на него еще раз. Ведь те секунды, когда они встретились глазами на пороге дома прошли так быстро! Елена же не спешила сдаваться. Взяла свой мобильный с полки. Включила его, готовая в любой момент вызвать полицию. Ведь он не имеет никакого права вторгаться в личную собственность! И уж тем более в ее сердце! - Послушай, Елена, клянусь, я сейчас уйду! Не знаю, когда снова смогу подкараулить тебя одну дома, дай мне всего лишь пару минут! Он посмотрел на нее умоляющим взглядом, будто просил милостыню. А когда она пригляделась к его перевязанной руке, то больше ничего не могла с собой сделать. Сочувствие и жалость к людям никогда не покидали ее. - Что с твоей рукой? – с ужасом спросила она, рассматривая внимательно гипс на его руке. - Это не важно, - ответил он. Она наконец посмотрела на него прямым изучающим взглядом. Белоснежная рубашка шла в полный контраст с его загорелой кожей. Наверняка, он провел несколько часов под палящим солнцем, не позаботившись о более удобной и подходящей одежде в солнечном Париже. Его брюки были помятые и выглядели совсем небрежно. Пыльные лакированные туфли и мятый воротник. Так, где же тот самый идеальный мужчина, в которого она влюбилась без памяти три года назад? Где тот самый лоск? Дорогой парфюм? Золотые запонки? Идеальная укладка? И гладко выбритый подбородок? Если она с годами стала только краше и еще привлекательнее, то о Клаусе трудно было сказать то же самое. Он уже утратил тот самый имидж успешного, сногсшибательного мужчины. Скорее наоборот, больше ничем не выделялся из толпы. Распущенная щетина, уставшие и блеклые глаза, неаккуратно торчащие в разные стороны волосы. Сейчас с трудом уже причислишь его к самому «высокому» сорту мужчин. Елена внимательно разглядывала его лицо и с удивлением обнаружила, как сильно он постарел. То ли болезнь, то ли сильный стресс, то ли крепкий алкоголь потрудились на славу, отняв у него прежнюю красоту. - Ты в порядке? – едва прошептала Елена. – Что-то случилось? - Жизнь. Вот, что случилось, - ответил он. – Больница, развод, тюрьма, проблемы в компании, алкоголь, отсутствие собственных детей. Жизнь, Елена. Просто жизнь. Спокойно звучал его голос. Сдержанно, но еще более надрывно от боли, как показалось Елене. - Мне жаль, - искренно ответила она. Вся ненависть куда-то прошла. Бросила ее предательски в самый трудный и неподходящий момент. Так быстро, хотя была так старательно накоплена годами. Но как же теперь она могла винить его в своей несчастной жизни, если ему досталось больше? Ведь в ее воображении он жил припеваючи с ненавистной подругой, а оказалось, что у них ничего не вышло. Иначе он не стоял бы здесь у ее ног. - И мне жаль, что я не сказал тебе раньше, - спокойно ответил Клаус. - О чем? – с дрожью в голосе спросила она. - Я должен был тебе признаться, что любил Кэролайн. Сильно. Очень сильно. - Так, ты приехал сюда, чтобы сейчас мне это сказать? – разозлилась Елена, возрождая свою былую ненависть из пепла. Он опустил голову, задержал дыхание и собрался с силами, чтобы продолжить самый трудный разговор в своей жизни, к которому он так готовился! Она должна услышать правду! А он не может больше молчать! - Я люблю ее и всегда буду любить, сколько бы ножей друг другу мы не воткнули. Но я люблю ее другой любовью, не так как тебя. - Что? – рассмеялась Елена. Истерический смех как защитная реакция. Что она еще могла ему противопоставить? Ей больше не хотелось выслушивать эту глупую речь. Она и без этого прекрасно знала о его привязанности к любимой жене. - Знаю, это трудно понять. Просто Кэролайн…. Это трудно объяснить. Я не мог ее так просто забыть! - Еще бы, - огрызнулась Елена. – Водил за нос сопливую глупую дуру! Зачем вообще давал надежду? Он снова затронул самую больную рану. Из глаз ее вырвались горькие слезы. Ах, сколько же она выплакала их! Неужели еще что-то осталось? Откуда? И как бы она не сопротивлялась, но вот окончательно вырвалась прежняя слабая Елена Гилберт! Клаус все ждал момента. Играл на тонких и хрупких струнах ее нервов. Боялся оборвать их одним неосторожным словом. - Но ты, - почти шепотом продолжил он. – Ты, ты так сильно изменила меня, покорив свой искренностью! Да, я по пальцам могу пересчитать, сколько раз я был счастлив по-настоящему! И знаешь, эти моменты как раз связаны с тобой! Такой короткий срок, но такие сильные последствия! Я ошибся, думая, что смогу жить дальше, как прежде. - Все хватит! Не надо! Больше ни слова, – закричала Елена, вытирая одну слезу за другой. Он подошел к ней еще ближе, боясь упустить свой единственный шанс. - Когда ты ушла, я потерял и себя. И чтобы я не делал, как бы ни пытался жить с Кэролайн, я не мог восполнить эту пустоту. Я осознал тогда, что люблю тебя не меньше. Черт возьми, даже больше! Да говорят, что нельзя любить обеих, но клянусь, у меня так и вышло. Я не смог больше работать без тебя. Я не мог вернуться в свой офис, потому что не мог смириться, что тебя рядом нет. Я пробовал, пытался, но ничего не вышло. Все ждал и ждал, когда же ты вбежишь в мой кабинет с перепуганными глазами. Но ты не приходила… - Клаус, пожалуйста, не продолжай! – умоляла Елена, захлебываясь в своих слезах. Ведь она все эти годы долбила себе в голову, что безразлична ему, что была для него всего лишь временным увлечением, что он любит только Кэролайн. Так было проще утешать себя! Но Клаус разрушал все, что только было возможно. Рубил разом всю ту ложь, в которой он находила спасение. - Я ничего не могу с собой сделать, Елена. Ты ушла, забрав и часть меня. Он вытер ее слезы и заставил посмотреть в глаза. Больше не было никакого барьера. - Я люблю тебя, Елена, - прошептал он тихо-тихо, наклонившись к ней. – Если бы ты дала мне второй шанс, я бы больше не отпустил тебя… Его тихий шепот будто остановил время. Она снова растворилась в нем. Горела заживо в любви, ненависти, в тоске и боли. Ее руки машинально потянулись к его спине. Обняла сильнее, заметив такую большую разницу между ним и Дэймоном. Совсем другие ощущения. Его касание, как ток по коже. Заряжал ее и заставлял плавить все ее внутренности. Прожигал своим дыханием. Сердце трепетало в бешеной конвульсии. Дрожь пробегала по коже, и становилось тепло. А его руки… Да, он не мог обнять ее крепко из-за своего гипса, но она все равно ощущала тепло его мягкой ладони. Нет, это были другие ощущения, ни с чем несравнимые. Так умел делать только ОН. И она уже была готова вернуться к прежнему берегу. Вернуться в те незабываемые любимые места, укрытые в самые дорогие воспоминания, но здравый смысл упрямо возвращал ее на место. Она боролась с собой как могла, чтобы не вцепиться в его губы. Каждую секунду. Какая же эта невыносимая пытка! А он, кажется, нашел себя. Того самого Клауса, который умел радоваться жизни, дорожившего каждой секундой. Того самого Клауса, готового перевернуть весь мир ради заветной цели. Милая, хрупкая, любимая его Елена Гилберт снова рыдает на его плече. Как прежде. Он улыбнулся самой редкой и искренней улыбкой. Жаль, что она ее не видела. Но его радость длилась недолго. Неожиданно Елена отступила назад. На ней не было лица. Побледнела. Сглотнула слезы и тихонько прошептала: - Я беременна. В его глазах застыл немой вопрос, и он долго не мог понять значение двух незамысловатых слов. А она все боялась повторить. Боялась взглянуть в его глаза, мысленно представляя, какое же в них будет разочарование. - Беременна? – переспросил он, на всякий случай все еще веря, что ему послышалось. Но Елена кивнула головой. Нет, он не ослышался. Как гром среди ясного неба. Он ожидал чего угодно, но не такого поворота. КАК же правильно реагировать на это? Улыбнуться? Закричать? Уйти? Остаться? Так что же делать? Но она продолжила, убивая последнюю надежду. - Мы с Дэймоном отменили свадьбу, никакой церемонии, но уже расписались. И… этот ребенок… Он еще не знает… А я… Она спотыкалась на каждом слове, с каждой секундой все больше и больше осознавая, от ЧЕГО отказывается. От НЕГО? Разве это возможно? Когда он почти у ее ног? Когда все предельно ясно. Или неясно. - Случилась жизнь… - Робко повторила она. Больше думать только о себе Елена не могла. Ведь в ней появилась маленькая жизнь, которая расставила все по своим местам. Клаус долго не мог собраться. Он опустил голову, с достоинством принимая удар. Все закончилось так быстро. Лучше пережить конец света, чем потерять ЕЕ навсегда. - Прости меня, - зарыдала девушка, готовая уже упасть перед ним на колени. Однако Клаус не позволил ей. Молча подошел к ней, нежно провел рукой по волосам. Задержал взгляд на короткое мгновение и поцеловал ее в лоб. Все понял. Без слов. Без осуждений и упреков. Отпустил ее. Торопливо развернулся и направился к двери. Она упала на диван, заливая подушку непрекращающимися слезами. И когда услышала щелчок захлопывающейся двери, совсем потеряла над собой контроль. Мечтала вернуть его, зацеловать до смерти, обнять стальной хваткой и прошептать сто миллионов раз, как сильно его любит. Но маленькие комочек внутри связал ее по рукам и ногам. Она должна растить его с нелюбимым мужем, отказавшись от НЕГО. «Жизнь. Случилась жизнь» - вспоминались его слова, звучащие как приговор. Что могло быть хуже? Когда планируешь будущее с одним человеком, а потом всё получается... ВСЁ. Но с другим.