Верни мне мою любовь

- Ник, я тебя умоляю, не надо засыпать ее подарками. Вону это не понравится. Баловать будешь своих детей! Минутная пауза. Тишина. Кажется, телефонный разговор зашел в тупик. «Господи, что я сказала? Вот дура!» - пронеслась вихрем первая мысль в голове Ребекки. Сама того не замечая, она задела самое больное место любимого брата. - Прости, я не имела ничего в виду, - извинилась девушка. - Я не готов сейчас с тобой спорить. Ты на часы смотрела? В следующий раз, когда захочешь меня отчитать позвони на пять часов позже. Клаус быстро повесил трубку. Ребекка не успела ни возразить, ни попрощаться, ни поблагодарить. Безусловно, он обиделся. В очередной раз. Его маниакальное желание одарить единственную племянницу всеми радостями жизни пугало молодых родителей. Прошло ровно два года. И если ее жизнь изменилась только в лучшую сторону, то жизнь братьев не особо. Элайджа разошелся с Софи. Его очаровала молодая журналистка по имени Хэйли. Они то встречались, то расходились. Недавно Хэйли ушла от него, а потом снова вернулась. Пару раз даже заходил разговор о женитьбе, но дальше слухов дело не заходило. Ребекка больше не вмешивалась и не лезла в их отношения. Не без помощи Вона, конечно. У нее теперь своя собственная жизнь. Она гуляла по парку со своей маленькой крошкой Эмили. На окраине Лондона счастливая молодая мамочка носила на руках свою милую принцессу. Она чувствовала себя такой нужной, значимой и важной для маленькой хрупкой жизни. Теперь вся ее жизнь делилась на до и после. Ребекка до рождения дочери – это избалованная, инфантильная и слишком уверенная в себе девушка. Ребекка после рождения дочери – это неуверенная, склонная к постоянной панике молодая мамочка. Она залпом читала поучительную литературу для мамочек, с пристрастием выбирала няню, следила за каждым движением своей девочки, каждый раз чувствуя свою неуверенность. Роды проходили очень тяжело. И вся беременность девушки проходила с огромными проблемами. Сквозь боль, страдания и постоянные приступы паники Ребекка совершила самый больший женский подвиг. Теперь ее крохотная голубоглазая девочка радовала ее каждую секунду. Она безумно напоминала своего отца, те же чувственные губы, тот же прямой носик, красивые глаза и подбородок. Маленькая копия любимого мужчины. Что может быть лучше? Она взяла на руки свое счастье, поцеловала в разгоряченный лоб и поправила белокурые локоны. Одна мысль, что этого маленького создания могло и не быть (два раза существовала угроза выкидыша) убивала ее изнутри. Но теперь все позади. Все хорошо. Вон сейчас на работе, тренирует молодые дарования. Закрепился в спортивной школе. Он непременно ей позвонит несколько раз за день, чтобы просто спросить как дела и что делает его дочурка. Ребекка со счастливой улыбкой начнет описывать каждый шаг Эмили. Вон будет улыбаться, ярко представляя все в своем воображении. С нетерпением будет поглядывать на часы, чтобы скорее вернуться к любимым девочкам. Жизнь в Лондоне кипела и бурлила в самой счастливой семье. Его голос прозвучал вяло и неубедительно в шесть часов утра. Он едва шевелил губами, не успев открыть глаза. Мозг еще не проснулся, а слова с трудом связывались между собой. Хотелось напомнить любимой сестре, что разница между Нью-Йорком и Лондоном составляет пять часов. Ведь в это же самое время в холодном и туманном Альбионе Ребекка уже гуляла по парку вместе со своей маленькой принцессой в 11 часов дня. А в шумном Нью-Йорке Клаус только скинул одеяло, с ужасом поглядывая на часы. «Шесть часов утра? Серьезно?» - пронеслась первая его мысль. Голос Ребекки в такую рань был похуже любого будильника. Его сестра любила «наезжать» с поводом и без. Сказывалось главенствующее положение в их семье. Самый младший ребенок, девочка, любимица родителей. Конечно, ей можно все. Даже позвонить в шесть часов утра, не обращая внимания на разницу во времени. Для нее он никогда не бывает занят. Телефон плавно соскользнул из его рук и ударился о пол. Безусловно, этот шум разбудил и рядом лежащую девушку. Он торопливо выключил кондиционер, достав на тумбочке пульт управления, и совсем не торопился вставать с согретой постели. Касание теплых рук по холодной спине подействовало на него магнетически, убийственно очаровательно, от чего он умиротворенно закрыл глаза. Она прислонилась к нему обнаженной грудью, что он даже почувствовал биение ее сердца. Удар за ударом. Учащенный ритм. Конечно, он волновал ее. Без всякого сомнения. Вот и привычный нежный поцелуй в шею, который окончательно пробудил его. Потерянное дыхание. И мягкие воздушные локоны, коснувшиеся его могучих плеч. Приятные, нежные руки сомкнулись в крепких объятиях, все еще не готовые его отпускать. А когда она дотронулась губами до его уродующего шрама с плотными рубцами на правой лопатке, он уже не мог сдержать улыбку. Чрезмерная нежность Авроры нравилась ему. - Мне пора, - спокойно произнес он, блуждая по комнате взглядом в поисках своей одежды. - Еще слишком рано, - запротестовала она, сильнее прижавшись к нему. Как только он повернулся к ней, она припала губами к его губам, утоляя невыносимую тягу. Клаус лишь лениво пошевелил губами, тем самым оказывая благодарность за приятную ночь. Он как всегда позволил ей немного. Всего лишь несколько минут ласки и нежности, но даже этого ей с лихвой хватало. Огненный темперамент Авроры отлично дополнял холод и отчужденность Клауса. Она подобно горячей лавине поглощала его, топя в своей неудержимой страсти. Заводила с первых секунд, да так, что он быстро терял голову. В прежних отношениях с женщинами роль первой скрипки всегда доставалась ему. Сейчас же он спокойно расслаблялся, возлагая всю страсть и бурные порывы на юную девушку. Аврора же напротив, только еще больше прикипела к спокойному, деспотичному англичанину. Ледяной холод быстро остужал ее горячий пыл. Пару брошенных резких слов и он уже тушил в ней пожар. Чем меньше он проявлял к ней заботу, тем сильнее она привязывалась к нему. Именно эта отчужденность, внешнее безразличие, немногословность Клауса поддерживали в ней огонь. Предыдущие отношения с мужчинами заканчивались слишком быстро для нее, поскольку она быстро теряла всякий интерес и интригу. Но постоянная война за внимание Клауса стала, чуть ли не главным смыслом в ее жизни. Они познакомились ровно два года назад. Она помнит их встречу в самых ярких деталях, как будто это было вчера. Она осталась на дежурстве в больнице, согласившись заменить свою подругу, медсестру Келли. В тот вечер пришлось выпить три чашки кофе, чтобы не заснуть на рабочем месте. И вдруг вбегают Ник и Кевин, доставляют мужчину лет 27 с тяжелейшими травмами после аварии: потеря крови, ушибы печени и почек, перелом ноги, черепно-мозговая травма с явными признаками отеками мозга. Кардиостимуляторы. Уколы. Операция. Капельница. Реабилитация. Она заполняла немыслимое количество бланков о новом пациенте «Клаус Майклсон», следила за питанием и режимом отдыха больного, составляла график посещения родных и близких, дежурила по ночам, охраняя его покой. Она и сейчас помнит каждую его рану, может с легкостью сквозь одежду указать на шрамы и рубцы на его коже. В тот момент своей жизни Аврора впервые начала получать удовольствие от своей тяжелой работы. История о богатом и успешном бизнесмене сразу привлекла ее внимание. В голове так и вертелся главный вопрос, от чего же такой красивый, привлекательный, успешный мужчина сел за руль машины и разогнался до 150 км в час? Зачем он врезался в первый попавшийся столб? Случайность? Стечение обстоятельств? Нетрезвое состояние? Она нашла множество статей о Клаусе Майклсоне и находила только один логичный ответ на все вопросы. Должно быть, так влиял на него развод. Однако после долгого их общения Клаус ни разу не упоминал свою бывшую жену ни в одном контексте. Для Авроры это казалось весьма странным. Лишь как-то раз с его губ сорвалось «Елена». Два раза. В каком-то пьяном бреду. Наутро она попыталась выяснить, кто это. «Не твое дело», - услышала она в ответ. Его глаза загорелись звериной злобой. Сердце от страха чуть не выпрыгнуло из ее груди. Больше они не говорили об этом. И Аврора перестала копаться в его душе, не вмешивалась, куда не надо, не задавала никаких неудобных вопросов. Клаус оценил ее понимание. Стал к ней добрее. Даже приезжать стал чаще. Больше чем раз в месяц. Для Авроры это было истинный успех и самая настоящая радость. Быть может, он, наконец, к ней привяжется? Их отношения сложно назвать романом, интрижкой или случайной связью. Они и толком не встречались. Нигде не появлялись вместе. Он не знакомил со своей семьей. Они даже редко общались по телефону. Может их объединял только секс? Скорее нет, чем да. А может, да, чем нет. Иногда он приезжает к ней, чтобы просто помолчать, побыть в тишине и покое. Когда он только встал на ноги после реабилитации, он щедро одаривал ее дорогими подарками. Благодарил за все. Часто устраивал роскошные сюрпризы. Однажды он увез ее в Дубаи на своем личном самолете. Они здорово провели там время. Казалось, что их странные отношения, наконец, сдвинулись с мертвой точки. Однако потом он не появлялся целых два месяца. Лишь один скупой звонок с вопросом «ты в порядке?» Тогда Аврора ужасно разозлилась на него и решила прекратить их «отношения». Позвонила, разъяренным голосом закричала в трубку, чтобы он больше не появлялся на пороге ее дома. Начала встречаться с другим мужчиной, с радостью отправлялась на романтические свидания. Но спустя пару недель он уже сидел на лестничной площадке возле ее квартиры с букетом красивых роз. Смогла ли она устоять перед его улыбкой и виноватым взглядом? Конечно, нет. Она допускала мысль, что кроме нее у Клауса могут быть и другие женщины. Однажды пока он мылся в душе, она не выдержала и ответила вместо него. На другом конце линии прозвучал приятный женский голос. Какая-то Елена. Какие-то несуразные слова, запутанная речь и отчаянная попытка поговорить с НИМ. До чего же противная уязвленная женская гордость! Крепко вцепившаяся еще и необъяснимая ревность! Почему он делит себя на несколько женщин? Неприятно. Больно. Обидно. Но устраивать скандал Аврора не стала. Не имела права. Ни жена, ни невеста, ни подруга. Она и толком не знала, в каком она находится статусе. Однако в душе грелась маленькая надежда, что однажды все изменится. Он останется ни на одну ночь, а на всю жизнь. Это был предел ее мечтаний. - Сейчас только 6.10, - прошептала она. Клаус отвернулся от нее. Резко. Прервал телесный и зрительный контакт. Поднял с пола разбросанную одежду. - Не смотри на меня, - сказал он. Нет, он не стеснялся. Его просто раздражала привычка Авроры разглядывать его тело. Ненавидел этот пытливый влюбленный взгляд. Не выносил этой чрезмерной нежности в ее глазах. Аврора послушалась его. Стыдливо спряталась, накрывшись одеялом. Она не могла ему перечить. Ведь он не в духе. Лучше промолчать. Он все равно станет к ней добрее. Со временем. Прошло всего несколько минут, и вот уже захлопнулась дверь. Он даже не принял душ, ни попрощался, и хуже всего даже не обернулся. Она осталась в постели с горьким чувством досады и обиды. Так было всегда. И сегодня – не исключение. Клаус же поправил на ходу волосы, поправил манжеты и застегнул пальто. Вызвал личного водителя. По пути к парковке выпил горячий капучино. Том приехал быстро. Суетливо распахнул дверь перед своим боссом и вернулся на свое привычное водительское место. - Ты купил мне газету? – спросил он, удобно усаживаясь на заднее сиденье. Он всегда читал утреннюю газету, следя за всеми новостями. Отец приучил его. Он всегда говорил, что ты не можешь начать день, если не знаешь, что творится в мире. Неосведомленность – это некомпетентность, некомпетентность – это неведение, а неведение – это незнание. Утренняя свежая газета – традиционный способ получения информации. Таким принципам приучил его отец. - Да, сэр. Том протянул свежую бумагу, только начавшую свою жизнь после печати. Запах свежих чернил, плотная бумага и отличные новости на первой полосе в рубрике Экономика подняли ему настроение. - Марсель Жерар объявил себя банкротом, - улыбнулся довольно Клаус, вслух комментируя приятные строчки из любимой теперь статьи. - Том, ты слышишь меня? Этот мерзавец задолжал всей Франции. Сбежал из страны, уродец. - Я очень рад, что ваш давний конкурент сошел со сцены, сэр. Клаус еще больше углубился в чтение, следя за последним курсом валют, деловыми новостями и политикой. Он был несказанно рад, что Марсель теперь на самом дне финансовой пирамиды. Они давно делили бизнес на двоих, одного мира им обоим мало. - Мне нужен еще один кофе, - намекнул Клаус, что пробудиться окончательно. Он, как и прежде, целиком посвятил себя компании. Вернулся в родную фирму, не растрачивая себя больше на какие-либо отношения. Полюбил работу еще больше. Его хватка стала еще крепче. Амбиции еще выше. И больше никакой любви. Выкинул все свои пылкие чувства на помойку к Кэролайн и Елене. Одна стала блестящей актрисой, вторая выскочила замуж за другого. После той злосчастной аварии он словно переродился, восстал из пепла как птица феникс. Залечил свои раны, расставил свои приоритеты и вернулся к своей привычной жизни. К бизнесу. Вот, что его волновало больше всего. Женщины тоже присутствовали в его жизни. Симпатичная медсестра Аврора с мягкими и нежными руками. Француженка Жюли, покорившая своими аккуратными маленькими губками. Дерзкая и слишком пьяная Хэйли… Два года назад Клаус ни за что на свете не решился бы переспать с девушкой его брата. Во-первых, его сердце было занято, во-вторых, слишком высокие моральные принципы. Но сейчас он был слеплен из совсем другой формации. Одна пьяная интрижка с разговорами по душам не вызывала никакого сожаления на следующее утро. Напротив, он даже был рад, что был в курсе, чем покорила второсортная журналистка слишком правильного Элайджу. Когда он спокойно беседовал с братом, а Хэйли находилась поблизости, Клаус двусмысленно поглядывал на нее, нарочно переходил на тихий шепот, поскольку ему безумно нравилась власть над ней. Ведь она с умоляющими глазами просила не рассказывать ничего Элайдже. Конечно, он не расскажет. Не станет ломать их отношения. Не захочет стать врагом для родного брата. Но Хэйли не должна об этом знать. «Пусть страдает и живет в вечном страхе» - думал про себя Клаус. Он не станет ее жалеть. Ни станет жалеть и Аврору. И Жюли. И других женщин, которые были и будут в его жизни. Он свободен ото всех. Больше не раб любви. И никогда им не будет. Он поставил жирную точку. - Том, отвези меня домой, - попросил Клаус. – Вечером съездим за игрушками. Искренняя милая улыбка проскользнула на его уставшем лице. Одна мысль о встрече с любимой племянницей согревало его душу. Он снова задавит своими подарками, будет терпеть укоризненные взгляды Вона, выслушает ворчание Ребекки, но все равно сделает по-своему. А сейчас он выпьет еще один кофе. Вернется в свою лачугу. Примет душ и сменит костюм. Поедет на работу, растворившись в новом дне. Так проходила его монотонная жизнь в Нью-Йорке…