Верни мне мою любовь

- Мистер Майклсон, что вы можете сказать по этому поводу? Пару слов для нашей газеты. - Как вы прокомментируйте случай с Локвудом? Действительно, он сам упал? - Правда ли, что между вами был серьезный конфликт? - Как вы считаете, у него могли быть враги? Бесконечные вопросы назойливых журналистов поджидали его на каждом углу. Фотовспышки, камеры, диктофоны, телефоны со всех сторон мелькали повсюду, застилая пеленой глаза. Ах, если бы у него была возможность разом истребить их всех! Если бы он мог разом заткнуть все эти надоедливые монотонные крики! - Без комментариев, - отвечал на все вопросы его личный адвокат. Охрана безупречно выполняла свою работу, помогая пройти Клаусу сквозь толпу людей, мечтающих только о сенсации. Он шел следом за крепкими телохранителями, стараясь не глядеть в сторону вездесущих камер. До парковки оставалось всего лишь двадцать метров, но приходилось отвоевывать каждый шаг у дерзких журналистов. Клаус, конечно, привык к вниманию прессы, но не на этот раз. Ведь его обвиняли в покушение на жизнь Тайлера Локвуда. Повезло, что его талантливый адвокат Мэйсон смог добиться менее серьезной статьи – превышение самообороны. Освободить еще и под залог, а под конец и вовсе доказать невиновность Клауса, но с выполнением ряда условий. Был ли он рад? Скорее нет, чем да. Только бесконечно шутил и язвил по этому поводу. Его даже не испугали сутки, проведенные в тюрьме. Не задели нападки журналистов со всех сторон. Не волновали ноющие раны, перелом руки, синяки и ссадины. Словно все это происходило с ним каждый день, как если вставать с утра и чистить зубы, выгуливать собаку и заниматься утренней пробежкой, отвечать на телефонные звонки и готовить ужин. Он прошел многочисленные проверки психиатра, сдал множество анализов, давал одни и те же показания по десять раз и все равно оставался хладнокровным. Не паниковал перед грозящим решением судьи, не думал о последствиях и еще больше закрылся в себе. Никто не мог представить, чего же он хотел на самом деле. Даже если бы ему приписали серьезную статью и наказали арестом на несколько лет, его бы это все равно не тронуло. Именно такое ощущение создавал его внешний беззаботный хмурый вид. Он сел в машину вместе с Мэйсоном. Водитель сразу же опустил темные стекла, чтобы скрыться от надоедливых журналистов. За ними последовали еще две темные машины. Разумеется, это была охрана. - Вот подпиши стоимость расходов на лечение Локвуда, - произнес деловито Мэйсон, протягивая очередную бумагу своему боссу. Клаус отвлекся от дороги и впервые перевел взгляд на своего личного помощника, юриста и друга, все в одном лице. Если бы он оказался на необитаемом острове, то первым человеком кого он непременно взял бы с собой, это, конечно, Мэйсон. Спроси его, откуда дует ветер, с какой стороны север и как добыть еду, Мэйсон тут же вытащит свой чемодан и достанет все необходимые инструкции. Он знает всегда, как решить проблему в кратчайшие сроки с максимально выгодной стороны. И даже на необитаемом острове Мэйсон наверняка договорился бы с животными, чтобы те поставляли пищу, охрану и воду. Это был прирожденный дипломат! А с его то связями! Даже в Африке найдет знакомого среди туземцев, который непременно окажется влиятельным в своей среде. Вот таким был личный помощник, юрист и просто друг, все в одном лице. - Ты же прекрасно можешь расписаться за меня, Мэйсон, - улыбнулся Клаус, демонстрируя в который раз гипс на своей правой руке. - Я помню, но взгляни хотя бы на цену. Тяжело вздохнув, Клаус мельком просмотрел страницу с перечнем медицинских услуг, с таким видом будто делает кому-то одолжение. Даже если бы Мэйсон дал ему акции, ценные бумаги которые лишали бы его всякой юридической силы, Клаус бы не задумываясь, их подписал. Ведь сейчас он был слишком уязвимым, растеряв всю свою деловитость. Мэйсон давно мог бы разбогатеть и обанкротить Майклсонов, используя полную апатию Клауса. Но он не был из того сорта людей, которые идут по головам и был безгранично предан своему боссу. Клаус в нем не сомневался ни на секунду, доверяя все свои дела. - Там внизу окончательная сумма, - указал Мэйсон. Опустив глаза, Клаус заметил кругленькую шестизначную сумму. - Что-то дорого мне обходится этот ублюдок, - проворчал он с неподдельной злобой. Молодой человек едва сдерживался, чтобы не разорвать несчастный кусок бумаги, который и без того омрачил его ужасное настроение. Мэйсон же ничуть не удивился этой агрессии. В этом был весь Клаус. Угрозы, сарказм, высокомерие и ненависть. Все в одном флаконе. - У него серьезное сотрясение. Он чуть не впал в кому. Еще перелом нижней челюсти, правого ребра, ушибы и синяки по всему телу. Ты полностью оплатишь его лечение, дашь компенсацию за моральный ущерб, оплатишь страховку за разбитые стекла владельцам трех машин. Да, и еще обязательно публично извинишься перед Локвудом, желательно перед прессой. - Это все? - Еще нет. В течение месяца не имеешь права выезжать из страны. Я забрал у тебя права, чтобы ты передвигался по городу только с личным водителем. - А это еще зачем? - На всякий случай. У тебя и так еще штраф за вождение машины в нетрезвом состоянии. Если попадешься еще раз, тебя отправят сразу в тюрьму. - Серьезно? - Да, Клаус. Даже если просрочишь оплату налогов, припаркуешься в неположенном месте, затеешь драку или попадешься пьяным за рулем, то извини, я уже буду беспомощен. Мои знакомые больше не помогут загладить твою вину. Второй раз не пройдет. Сделав паузу, Мэйсон внимательно посмотрел на озадаченный вид Клауса. Кажется, у него получилось достучаться до него. Вот теперь на его беспристрастном лице читалось недоумение, прогнавшее полное равнодушие. Будто он, наконец, очнулся и взглянул на мир реальными глазами, а не пустым циничным взглядом. - Черт, я связан по рукам и ногам. - Вот именно! Предлагаю не мелькать в общественных местах, не начинать разговоры с незнакомцами, не посещать игровые заведения! - Ты сейчас про покер говоришь? А в этом что плохого? - Клаус, ты сейчас работаешь на свою же репутацию. Просто будь законопослушным гражданином, который раскаивается за свои действия. Потерпи месяц. Он откинул голову назад, вбиваясь в мягкую обивку кожаного сиденья. Мыслей витало слишком много, одна за другой с невыносимой тяжестью ложась на плечи. Закрыв глаза, Клаус упорно искал хоть что-то хорошее, что могло успокоить его измученную душу. Но в глазах так и стоял этот противный Локвуд, ласкающий его жену. Стоило только ему закрыть глаза, как он видел перед собой самое ужасное и мерзкое кино, в котором Локвуд дотрагивался до бедер Кэролайн своими похотливыми руками. Как она улыбалась ему в ответ, позволяя делать с собой все, что только возможно. Стоны, шепот, кожа к коже, капельки пота, жаркие поцелуи… Мерзость. - И все же жаль, что я не убил его! – прошептал тихо он. - Эй полегче! – остановил его Мэйсон, пока тот не продолжал раскидывать направо и налево свои угрозы и бранную речь. – Ты даже на метр не приближайся к нему, слышишь? Клаус послушно кивнул головой, соглашаясь против воли играть по новым правилам. По правилам закона. Но были ли они справедливы? Локвуд будет жить. Получит приличную компенсацию. Найдет еще одну наивную дуру. Заведет семью, детей. Будет жить, как ни в чем не бывало, вспоминая обо всем, просто как очередную историю из своей жизни. А как быть теперь ему? Сможет ли он вспомнить эту историю со смехом, незатейливо рассказывая об этом случае? Если в последующей жизни у него никогда не будет собственных детей... Справедливо ли? - Да, чуть не забыл, - прервал его мысли Мэйсон. - Завтра вернешься в участок, подпишешь еще бумаги. - Без тебя? - Не волнуйся, там нет ничего ужасного. Подпишешь все, я уже проверил. Просто я сегодня улетаю во Францию. Элайджа сказал, чтобы я лично присутствовал на собрании директоров. А вечером надо заехать в Германию и отдать документы мистеру Коллинзу. Клаус с интересом выслушал Мэйсона, ловя себя на мысли, как он страшно теперь далек от дел компании. Сейчас он с трудом вспоминал, кто такой Коллинз, кто отвечает за рынок в Европе, кто непосредственно является директором гостиниц во Франции. Мэйсон будто прочел его мысли, задав один и тот же вопрос, на который Клаус всегда отвечал твердым «нет». - Может вернешься? Дела совсем плохи. Мы уже закрыли два отеля в Калифорнии, пять в Европе. А с азиатским рынком еще сложнее. Еще три отеля близки к закрытию в Канаде. Городской совет нам ответил отказом. Много денег потратили на рекламу. А японцы передумали, лишив нас многомиллионной сделки. - Мэйсон, я же сказал, что больше не вернусь. Элайджа справится. - Ваш дом, сэр, - перебил их Терри. Незаметно они уже подъехали к ограде дома. Клаус с нетерпением открыл дверцу машины, не дожидаясь пока это сделает его водитель. Он не хотел больше говорить о компании, не желал больше слушать Мэйсона, лишь скорее мечтал увидеть Кэролайн. Она стояла у окна, задумчиво глядя сквозь тонкие стекла. Скрестила руки на груди, о чем-то думала. - Привет, - тихо промолвил он, делая шаг на встречу. Она вытерла скорее слезы, чтобы он не успел увидеть ее грустное лицо. По телу пробежался холод, кольнувший каждую ее клетку. Неужели, это все происходит на яву? Неужели сейчас все закончится? - Что-то случилось? – остановился Клаус, чувствуя что-то недоброе в этом подозрительно тихом всхлипе Кэролайн. Горькое предчувствие задело его, тонкой змейкой порвавшись к самому сердцу. Она не оглядывалась, боясь посмотреть в его глаза. Если раньше только Клаус был самым нещадным палачом в ее жизни, обрекая на вечные муки и страдания, то сейчас палачом она стала самой себе. - На том спектакле был известный режиссер, - дрожащим голосом начала девушка, спотыкаясь на каждом слове. Клаус мельком оглядел гостиную, заметив в коридоре три сумки с вещами. Нетрудно было догадаться, что будет дальше. Однако он не спешил с расспросами, давая возможность сделать Кэролайн все самой. - Он предложил мне главную роль, - более уверенно продолжила Кэролайн. Она ведь так долго репетировала эту речь перед одним единственным зрителем, но как же тяжело было ее произнести! Никакая техника не помогала. Голос дрожал. Дыхание сбивалось. Слова путались. И никакого контакта глаз. Полный провал на сцене. - И когда же съемки? – спросил спокойно Клаус. - Завтра. Я лечу в Лос-Анджелес. Она, наконец, обернулась. Но как не пыталась скрыть слезы, все равно они вырывались наружу, яростно выдавая ее состояние души. - Ты уходишь? – обрубил резко Клаус, минуя все прочие ненужные слова. Отвернувшись в другую сторону, Кэролайн закрыла глаза. Считала про себя, веря, что вот-вот она очнется, что это всего лишь кошмарный сон. Но тяжелая рука Клауса, развернувшая ее, напомнила, что это реальность, никакой не сон. - Кэролайн, я найму лучших врачей, ты пройдешь лечение. - Нет, - отмахнулась девушка. – Это не поможет. - Тогда усыновим, не в этом ведь проблема! - Как раз в этом! Не могу больше мучить тебя! Он отошел назад, ища глазами любимый бар с алкоголем. Это то, что было как раз нужно. В самый раз. Внутри все горело, выворачивало, убивало. Он налил бренди просто потому, что бутылка с этим напитком легче всех открывалась. Одной рукой было неудобно орудовать бутылкой. Выпил залпом, надеясь, что хоть на несколько секунд станет легче. Но жар внутри еще больше разгорался, заставляя плавить все внутренности. Все шло не так. Не по тому сценарию, какой они писали оба. Он так хотел найти злость внутри себя, обвинить ее в обмане и лжи, заставить страдать еще больше, но ничего не выходило. Скорее сожаление прокрадывалось незаметно в душу. Как он мог такое допустить? Что же они оба тогда творили? Слов не находилось. Мысли душили. Алкоголь успокаивал. Ну почему же нельзя отмотать время назад? Вернуться назад и все исправить? Кэролайн сжимала кулаки, озираясь по сторонам, словно искала глазами помощь извне. Наблюдала за ним, восторгаясь его поразительным спокойствием. Как же он изменился! - Тот ребенок, - промолвила Кэролайн, осмелившись взглянуть в его глаза. - Ты бы сразу догадался, что он не твой. Ты бы выкинул меня из дома, или убил бы. - По-твоему, я, что совсем монстр? - ответил Клаус, наливая себе стакан бурбона. - Это сейчас ты слушаешь меня. А тогда ты бы точно меня убил! Он мысленно с ней согласился. Посмотрел через окно, любуясь прелестным ухоженным видом их сада. Это была полностью заслуга Кэролайн, которая тщательно следила за цветами, кустарниками и деревьями. Если она уйдет навсегда, как же он будет без нее? Каково это жить без Кэролайн? В одиночестве? Какое-то новое странное неведомое чувство. - Ты могла бы уйти к нему, - тихо сказал он, представляя, как его мир сужается к крохотным размерам без Кэролайн. - Ты сам себя слышишь? Тайлер просто поцеловал меня, а ты его чуть не убил. А если бы узнал про ребенка? Он давно уже был трупом, а ты сел бы в тюрьму. Я осталась бы одна с ребенком, проклятая твоей семьей. Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Снова считала про себя до пяти, вспоминая курс йоги. Взяла себя в руки, но уже искала взглядом успокоительные, не в силах больше справляться со своей расшатанной нервной системой. - Я всегда выбирал тебя. – Ответил он. - Отрекся от семьи, бросил компанию, отказался от Елены… Последнее, мне далось труднее всего. - И что в итоге? Ты из-за меня чуть не попал в тюрьму. Твоя компания разоряется. Члены твоей семьи ненавидят меня. А ты, ты ведь все равно скучаешь по Елене. Он опустил глаза, не зная, что ответить. Они впервые заговорили о самой запретной теме, о Елене Гилберт. С момента их примирения, они больше никогда не говорили о ней. - Недавно заявился Тайлер. А завтра вдруг объявится Елена. И что потом? - Справедливо, - заметил Клаус, расслабившись полностью после трех стаканов алкоголя. Он сел на мягкий диван, излюбленным способом топя свое злость и раздражение в спасительном бурбоне. Она вытерла слезы, готовя последнюю свою финальную фразу. Прокрутила еще раз в своей голове. Две секунды колебаний. Вдох. И выдох. Пора… - Я должна была это сделать намного раньше. Волнительный тон Кэролайн моментально отрезвил его голову. Снова эту жуткое предчувствие, засевшее в груди. Он резко встал, молниеносно подскочил к ней. Вцепился в ее запястье, требуя властно посмотреть в лицо, не увиливая, не отворачиваясь, прямо в глаза. - Что сделать? – спокойно спросил он, вглядываясь в ее мокрые, опустошенные глаза, в которых шла борьба самых противоречивых чувств. На грани… Она собралась с духом, пропуская в легкие такой нужный глоток воздуха. Ее сердце просто умоляло не делать этого, но разум оглушал ее, чтобы она, наконец, решилась… - Отпустить тебя. - Ты с ума сошла? – нерешительно спросил он. Кэролайн хотела немедленно вернуть все свои слова обратно, крепче прижаться к его плечу, зацеловать до смерти его сладкие губы и закрыть на все глаза. Так она делала всегда. Каждый раз, когда была на грани. Но разве было ему от этого легче? Да, он всегда выбирал ее. Но какой ценой? Лишенный поддержки своей семьи, отрешенный от своей работы, ненавидящий себя за сломленную жизнь Гилберт, находящийся в шатком положении по ту сторону закона… Слезы застилали ее лицо, но она продолжала говорить. Теряла голос, но все равно продолжала. Клаус терпеливо выслушивал ее. - Я стану актрисой, как всегда об этом мечтала. Буду раздавать автографы и давать интервью. Буду организовывать благотворительные акции, и принимать участие в фотосессиях. - А я? - Ты вернешься в компанию и наладишь отношения со своей семьей. Твой отец не для того работал, чтобы вы так легко все растеряли. - Разве в этом проблема? – усмехнулся Клаус, коснувшись нежно ее горячей щеки. - Проблема в том, что мы должны уже отпустить друг друга. Ты найдешь достойную девушку, которая родит тебе детей, а я наверстаю упущенные годы. Ты всегда хотел семью, а я карьеру. Только так нам обоим будет легче. Она старалась убедить его в правильности своих слов. Пыталась казаться быть сильной, несмотря на хриплый голос и распухшее от слез лицо. Она бы никогда в жизни его не отпустила, ни под каким предлогом, но осознав всю свою безысходность, Кэролайн, наконец, решила пойти на самый безумный шаг. Отпустить его… Он стоял, полностью обессиленный. Смотрел в ее глаза и ничего не понимал. Хотел кричать, но не мог. Хотел встряхнуть ее плечи, но сил не осталось. Клаус всегда представлял этот день, когда его жена собирает вещи и уходит к Локвуду. Помнил тот самый день, когда он и сам ушел к Елене. Но сейчас было все совсем не так, не по сценарию. Совсем не то состояние. Не та былая предсказуемость. Не та заметная легкость. Он стоял полностью обескураженный, не двигаясь с места. Не знал, что говорить и как себя вести. Стоит ли ее остановить? А может быть, Кэролайн права. Возможно, им обоим будет легче друг без друга? - Меня ждет машина, - нерешительно шепнула Кэролайн. Он подошел поближе, надеясь поцеловать ее. Быть может тогда, он найдет решение. Поймет для себя, захочет ли он эти губы снова и снова или действительно пора… Пора двигаться дальше. Без нее. Однако Кэролайн будто прочитала его мысли, сделав шаг назад. Вытерла последнюю слезу, заставляя себя улыбнуться. И как у нее только хватало сил? - Не надо. Иначе я не смогу уйти, - едва слышимым шепотом сказала девушка. – Несмотря ни на что, ты самое лучшее, что было в моей жизни. Последняя фраза заставила ее улыбнуться искренно, без натянутых нервов. Отпускать его оказалось самым трудным испытанием в жизни. Но несмотря ни на что, Кэролайн всегда находила повод для улыбки. Даже на этот раз, сквозь слезы… - Я провожу тебя, - ответил Клаус, пряча от нее растерянный взгляд. Отвернулся в сторону, качая головой. - Не надо. Иначе ты не сможешь меня отпустить. Больше ничего не говоря, Кэролайн прошла в коридор. Там уже ее поджидал водитель, готовый тронуться с места в любой момент. Он остался один в гостиной с полным набором спиртных напитков. Проследил за Кэролайн, глядя из окна. А она не передумала, уехала… - Что же, отличный повод, чтобы попробовать шотландский скотч, - прошептал он, окидывая взглядом шикарную коллекцию редких спиртных напитков. Вот так разом сузился весь мир в крохотные ничтожные размеры. Без нее…