Просто так

Невыносимо бесконечный день всё не думал заканчиваться, растягивая мучения студентов. Солнце за окнами университета предательски зазывало всех на улицу, так что во внутреннем дворике каждый миллиметр был занят чьим-то молодым тельцем. Кто-то пел под гитару, кто-то раскуривал очередную сигарету, даже работники университета в такой погожий денёк пребывали в полном релаксе. Казалось бы, что в такой день может пойти не так? Но только не со мной, естественно. Именно в такие дни проклятая судьба подкидывала новые угли в мою печь неприятностей на зад. Почти засыпая на третьей паре, риторике, я, было, подумала: а может к чёрту всё? Прогулять четвёртую и не идти на поводу у этого исчадия вселенского зла? Как будто прочитав мои мысли, Алина ткнула меня в бок и наклонилась к уху. — Ты же не забыла про сегодняшнюю отработку? А то зная тебя… О да, она прекрасно меня знала. Отвернувшись к двери и устало закрыв глаза, я стала перебирать в голове все варианты событий. Уйду, ничего не сказав, — и всей группе придётся скидываться мне на венки, а бедный Рябцев будет больше всех выть над моей могилкой. Я посмотрела на него, представив эту картину, и посмеялась, отчего он резко повернулся, как вихрь, держа в зубах несчастную обгрызенную ручку. Ей богу, мне так было её жаль в данный момент. Зубки, что ли, у него чешутся, или он так круче хочет показаться, однако на деле это выглядит слишком глупо и убого. Так, что там дальше? Придумать какую-нибудь нелепую отмазу аля ко врачу надо, квартиру заливают или в моей голове завелись личинки марсианских красно-жёлтых пупсеней? Будет смешно, только не ему, точно. Кажется, наш звёздный Анисимов Николай Александрович умеет смеяться только надо мной, и то в стиле доёбов. Ох, мамочки. И тут, глядя на стрелки белых часов над дверью, меня осенило. — Алин, — дёрнув внимательно слушающую лекцию подругу, спросила я, — у нас что следующей парой? — Физра. А что, опять форму забыла? Отлично. И три, два, один… — Ну, на этом, пожалуй, закончим, продолжим в следующий раз. Спасибо за внимание, все свободны, — проговорила Лариса Васильевна, собирая свои толстенные тетради в сумку. — Так, слушай сюда, подруга, — я отвела Алину в угол класса, пока остальные неспешно покидали его, дабы никто не прознал о моих махинациях, — ты сейчас идёшь на физру, своими прекрасными зелёными глазками даёшь понять физруку, как мне стало плохо и что меня не будет, чтоб только он мне не поставил Н. — Маааш, ты же знаешь, что я не умею врать, — почти со слезами прошептало бедное, легко манипулируемое мной существо. — Знаю, поэтому сегодня твой звёздный час. Надо учиться, а то, как ты жить собралась? Я сейчас пулей еду на квартиру, ищу свою долбанную практику, еду обратно и пытаюсь отмазаться у Анисимова от отработок, прикидываясь милой и растерянной овечкой. План понятен, капрал? — Ух, Маш, не знаю. Растерянной ладно, но милая — это же не про тебя. Не в такой одежде точно, — опять Алинкина тактичность прям прёт через край. — Ну, как есть, если буду прихорашиваться перед свиданием с Дьяволом — точно не успею, и тогда готов свои слёзные железы, ибо изрыдаешься вся по моей душонке, вот увидишь! Быстро схватив рюкзак, я понеслась исполнять свою гениальную, как мне казалось, идею, оставив своего верного солдата на передовой. Главное сейчас — не попасться раньше времени Анисимову, а то канет моя задумка прямо в Лету. Для этого нужно было идти через курилку и внутренний двор, где сейчас как раз обитала добрая половина факультета. Опасно, но, уповая на то, что у Николая Александровича слишком много дел и хипстерская неприязнь к сигаретам, я рванула в толпу счастливых студентов. Похвастаться богатырским здоровьем я не могла, и потому даже дым от сигарет вызывал у моего организма немедленный кашель, по которому сразу можно было понять, кто идёт и куда. Вот же палево! Остановившись за углом, чтобы отдышаться, я осторожно посмотрела по сторонам. Знакомых лиц, вроде как, не было, как вдруг взгляд упал на знакомую бороду. Сука… Анисимов, собственной блядской персоной, сидел на лавке и читал какую-то книженцию, щурясь от солнца. Как оно тебя ещё не спалило, кровопийца! Девочки будто облепили его место пребывания, а он словно и не замечал их. Сняв куртку, я решила не медлить, и побежала дальше. Если сейчас он такой спокойный, может, когда увидит мою практику — сжалится?

***

До начала пары пять минут. Я судорожно теребила телефон в руках, держась за поручень в вагоне метро, считая секунды. Ещё две остановки — и выход к универу. Я думала, что успею, но поезд пришлось ждать целых шесть минут. Если опоздаю, то не сносить мне головы, а про прощение и отмену отработок я вообще молчу. Ну же, вашу ж мать, быстрее! Буквально спиной чувствуя, как горит адским пламенем в рюкзаке папка с практикой, я молилась о том, чтобы он сам опоздал, уснув на той самой лавочке под тёплое весеннее солнце. Вот она, моя остановка. Я выбежала на эскалатор, бешено поднимаясь и задевая стоящих справа людей, слыша сзади недовольные возгласы. Похер, в данный момент всё, что меня волнует — время. Волосы давно превратились в мокрое подобие чего-то непонятного, отчего я рукой постоянно заправляла их назад, лицо горело, сердце неистово колотилось, а в мыслях дорожкой проносился трёхэтажный. Забив на светофор, я побежала на красный, в ушах тут же раздались гудки машин и скрип тормозов. Боже, какая же я идиотка. Резко увильнув от встречных, я ещё быстрее побежала, проскакивая в двери. Ещё немного, лестница, ступеньки, второй этаж, коридор. На бегу пытаясь открыть дверь, я не замечаю, как из кабинета кто-то уже выходит, и буквально налетаю на него. Не удержавшись, мы падаем на пол в аудиторию. Чтоб вас всех! Успев зажмурить глаза, я стала ждать, когда мне укажут на двери деканата, но тут в щёку врезался знакомый до жути голос Анисимова. — Попридержите своих коней, Мария, неужели за три пары успели так соскучиться, что наброситься решили? Я открыла глаза, чувствуя, как сердце сейчас просто возьмёт и разорвётся от того, как я бежала. Чтобы не упасть на него ещё больше, мне ничего не оставалось, кроме как упираться руками в его грудь, чувствуя редкое, еле-еле различимое, сердцебиение. От ветра губы пересохли, и я с раскрытым ртом просто лежала на нём, красная, запыхавшаяся, и дышала в его губы, скривлённые в этой созданной чёртом улыбке. Голос, казалось, покинул меня на совсем, а время застыло на веки-вечные, и только когда он дотронулся до моего лба, я пришла в себя, резко встав на ноги и опираясь уже о парту. Хмыкнув, Николай Александрович также поднялся и поправил галстук, оглядывая меня с ног до головы. Казалось, я увидела в его глазах что-то странное, пылающее, но, может быть, от пульсирующей боли в голове у меня уже просто галлюцинации. — Из… Извините… Пожалуйста, — пытаясь вернуть воздух, промямлила я, дрожащими руками открывая рюкзак. Сейчас я как никогда чувствовала себя такой жалкой, что хотелось прям там, на его глазах, размозжить свою пустую голову о стену. — Ничего, я так полагаю, с Вами это в порядке вещей, Мария. Я без сил упала на стул, хватая ртом раскалённый воздух. Майку можно было выжимать, как и меня всю, глубоко дыша и держа руку на груди, я пыталась прийти в себя, а Анисимов просто стоял и смотрел, ничего не говоря, только изредка отводя взгляд в окно. Он что, смущается? — Вот, — я протянула ему зелёную папку, которая чуть не стала причиной моей глупой смерти, — практика. Я поэтому бежала. — Ну надо же, какой подвиг, Мария. И всё ради меня. Признаться, я поражён, — смеясь, он бросил папку себе на стол, взамен протягивая мне старую маленькую книжонку, которую я уже ненавидела. Это был тот самый Плутарх, которого в прошлом семестре мы переводили. Ну, как переводили, все дружно делили домашку, чтобы не умереть за всем ворохом того, сколько нам задавали. — Но я же принесла Вам практику, Николай Александрович! — Да, Мария, которую должны были принести ещё два дня назад. Или Вы думали, что это освободит Вас от наказания? — он посмотрел на меня с такой издёвкой, что мне хотелось плюнуть ему в лицо и просто уйти, больше никогда не открывая эти двери в Ад. — Понятно, — со злостью и холодом ответила я, бросив на стол пенал и отнимая у него книжку. Однако, несмотря на мою реакцию, он только сильнее заулыбался, развалившись в кресле. — Страница 156, с 16 главы десять строчек. Времени у Вас до конца пары. А я пока полюбуюсь на Вашу многострадальную практику, с Вашего позволения. И начался мой девятый круг. Такой пронизывающей кости тишины я не ощущала никогда. Были слышны только звуки того, как я листаю словарь и его мерное дыхание, которое сводило с ума. Будто гладиатор на пыльном ринге, я сидела рядом со скалящимся львом, готовым проглотить меня в любой момент, как только я откроюсь. После получаса послышались звуки гитары и чей-то хриплый голос из раскрытого окна. Видимо, считая, что это меня отвлекает, Николай Александрович встал и закрыл единственный источник свежего воздуха и звука в кабинете. Теперь переводить стало практически невозможно. Глаза заливали капельки пота, с шеи он же перетекал под майку, отчего приходилось постоянно махать перед собой чем-то. Дышать становилось всё труднее, а ему было всё равно, он смотрел на мою писанину и изредка его лицо кривилось то в усмешке, то в недоумении от моих шедевральных переводов. От обеденной пробежки и нехватки воздуха у меня всё плыло перед глазами. К тому же одно место всё никак не поддавалось, как бы я ни старалась. Решив собраться с мыслями, я встала и хотела подойти спросить его насчёт слова, которое я никак не могла определить. Сделав пару шагов к его столу, я начала чувствовать, как ноги становятся ватными, а в глазах темнеет. — Никол… — всё, что успело сорваться с моих губ перед тем, как я провалилась в страшную, доселе неведомую мне темноту. Так вот, как это, когда падают в обморок. Признаться, я не почувствовала боли, когда очнулась. Будто я и не падала на голову, как должна была. Наоборот, что-то мягкое держало меня, а в лицо дул свежий ветер, которого так не хватало каких-то пару минут назад. Лицо было мокрым, и я не понимала, почему, то ли от холодного пота, которым меня резко прошибло, то ли кто-то омыл моё лицо водой, чтобы мне стало легче. Вдруг послышался шёпот. — Вот до чего доводит безответственность. — Ммм, — только стон и удалось мне из себя выдавить. Всё ещё не понимая, что происходит, где я и кто со мной, я вдруг почувствовала на губах чьё-то прикосновение. Мягкое, нежное, словно кто-то гладил меня. Ещё мгновение — и я ощутила на них чужие губы, снова проваливаясь в темноту.

***

Проснулась я уже дома. Алина сидела рядом, что-то листая в телефоне, видимо, коротая время. Когда она увидела, что я пришла в себя, тут же спохватилась и давай причитать. — Боже, Машка, как же ты меня напугала! Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Хочешь пить или есть? Я сейчас всё сделаю! — стискивая меня, как хрупкую берёзку, плакала подруга, пока я пыталась продрать глаза. — Всё нормально, не бойся. Как я вообще здесь оказалась? Последнее, что я помню — кабинет Анисимова и это хреново слово, что я хотела у него спросить, — голова резко стала гудеть, но подавать виду я не стала, чтобы не беспокоить ещё больше бедную девчушку. — Мне позвонил Николай Александрович, сказал, что ты упала в обморок, попросил приехать и забрать. Я как узнала, тут же помчалась. Он тебя отнёс на воздух и положил на скамейку, сказал, чтобы быстрее пришла в себя. А потом такси нам вызвал, положил тебя на задние сиденья, оплатил сразу дорогу и мы поехали. Я так испугалась! — она ещё раз меня обняла, смахивая слезинки со щёк. Мда, её ничто не исправит. Кстати говоря, а где мой рюкзак? — Алииин, а рюкзак мой ты забрала? — отпихивая её от себя, стала искать его по квартире. Заметив испуганные зелёные глаза, я сразу всё поняла. — Класс, Алинка. Он что, у Дьявола? Там же моя тетрадь по литре! И ты сама прекрасно знаешь, что я там рисовала и писала во всех подробностях о том, что я думаю про Анисимова! — я в диком страхе села на кровать, представляя, что завтра будет. Господи, прости, что слишком часто тебя о чём-то прошу, но пожалуйста, пусть он не смотрит туда. Стоп. — Алин, тебе же когда Чёрт звонил, у тебя его номер сохранился? — Да, а что? — Что-что, давай сюда, будем улаживать пиздец, который случился, — я быстро переписала его номер в телефон, который вместе с ключами лежали в джинсах, на удачу Алине и мне, иначе в квартиру не попали бы, и выпроводила её домой. Не хватало ещё, чтобы она слышала мои унижения перед ним. Руки, как назло, задрожали, когда я набирала его номер. А вдруг он занят, а тут проблемная я? И забрал ли он вообще мой рюкзак, а не выкинул в ближайшую мусорку, чтоб не повадно мне никчёмной было? Пока я раздумывала об этом всём, слушая монотонные гудки, в ушах резко раздалось усталое «да». Тут же сердце будто остановилось, проступил холодный пот и я без сил опять упала на кровать. — Я слушаю, говорите, — уже настойчивее сказал он. В его тоне слышалось раздражение, а что будет, когда я объясню, что хочу немедленно свой рюкзак? — Здра… Здравствуйте, Николай Александрович, это Маша Романова, — таких тональностей мой голос ещё не выдавал ни разу. Показалось, что я резко перешла со своего альта на фальцет, запищав, как старая дверь на даче. — Мария? Рад слышать Вас. Как Вы себя чувствуете? — неожиданная забота, кто бы мог подумать. — Всё хорошо, спасибо. Мне Ваш номер Алина дала. Вы случайно не забирали мой рюкзак, когда отправили меня с ней? — ещё одна новая способность, с каких пор я так молниеносно говорю? Нервы, Маша, нервы, чего тут гадать-то. — Случайно забирали, — даже через трубку я поняла, что он опять ржёт надо мной, эта его интонация пробудила во мне дикий гнев, впрочем, как обычно. — А можно ли мне его забрать у Вас? Будет неудобно завтра идти на пары без него, — так, дело за малым, сейчас главное вывести его на нейтральную территорию, там забрать и всё, дело сделано. Не хотелось бы оставлять опасный предмет на целую ночь с моими «лестными» комментариями о его персоне. — Конечно, я пришлю Вам адрес. Если не хотите добираться домой по темноте, советую выезжать уже. До встречи, — и он просто бросил трубку, не дав мне даже возможности вставить слово. Заебись. Что же, делать было нечего: либо я еду, либо завтра меня ждёт казнь на ковре у деканата за весь мой словарный запас в адрес именитого преподавателя. Как в подтверждение моей безысходности, на телефон пришло сообщение с адресом. Увидев после улицы номер дома и квартиры, я поняла, что это ЕГО квартира. Ему просто влом было встретится где-то, он просто заставил меня тащиться в ЕГО квартиру. Супер. Кажется, я только что слышала, как защёлкнулась мышеловка, отчего меня тряхануло. Собравшись с мыслями, я-таки поехала на встречу с Дьяволом. Район был не такой, как мой: ухоженные улочки, чистые детские площадки, высокие жилые новые дома, тишина, покой и зелень. Всё такое же идеальное, как и сам Анисимов. Только у этого убранства не было сволочного характера. Даже странно, почему в такой благодатной обстановке он оставался козлом. Проверив по сообщению номер дома, я зашла в подъезд. Такой же чистый и новый, как и сам район. Ну что за непруха? Я что, одна снимаю квартиру у чёрта на куличиках? Хотя, судя по району, сам он явно не только преподаванием зарабатывал, раз жил здесь. Поднявшись на лифте на 10 этаж, я уже была готова упасть в обморок от наплыва эмоций. Страх, что он уже всё успел прочитать, что сейчас, когда двери откроются, он одарит меня своим самым низменным взглядом и потребует извинений перед ректоратом, не то, что перед деканом! В глазах опять начинало темнеть, так что я ударяла себя по щекам в надежде отогнать это всё куда подальше. В конце концов, не убьёт же он меня. Да?.. Едва не запутавшись во всех выходах и коридорах, я, наконец, нашла его дверь. Всё, последний рубеж, пройти который стоит всех усилий. Протянув дрожащие пальцы к звонку, я легонько дотронулась до кнопки, как меня прошибла оглушающая дрожь от мелодии и звука неспешных шагов. Тук-тук-тук. Где же ты, сердце? Куда забилось от страха? Мой внутренний боязливый зверёк сейчас умирал от сердечного приступа, а я собрала все силы в кулак, вдохнула как можно больше воздуха и смотрела на ручку. Вот послышался звук замка. Снова холодно. Ручка опускается — и я отхожу на шаг назад. Двери открываются, и в этот момент я окончательно схожу с ума.