Просто так

Оставшаяся половина недели прошла без происшествий. Не знаю даже, связано это с моими словами и парень одумался, или же существуют какие-то иные причины, мне неведомые. Однако стоило признать, его слова по поводу игры задели меня, и очень сука сильно. Я начала писать эту чёртову курсовую день и ночь, только чтобы не видеться с Анисимовым как можно дольше, жаль от его пар так просто не отделаться, пропусков у меня и так уже слишком много, не хотелось бы идти на ковёр зама отчитываться о своём поведении. В пятницу поставили дополнительную пару литературы, что, конечно же, не могло не радовать. Вечером в четверг я сходила с ума: его слова эхом отдавались в ушах, я не знала, чем себя занять, перерыла весь свой шкаф от нечего делать. А ночью мой мозг кидался в меня снами эротического характера, так что я вся горела, то ли от этих безумных сцен, то ли от дикой жары. Так что, совершенно не выспавшаяся, я встала ни свет ни заря. Сказать, что гнев овладел каждой капелькой моей крови, ничего не сказать. Я приняла холодный душ и приняла решение, которое, вероятно, приведёт меня в могилу. Я подписала свой смертный приговор и решила играть по его правилам. А что, только ему издеваться надо мной? Выкуси, сволочь. Отрыв своё синее короткое платье, которое в такую жаркую погоду подходило, как нельзя лучше, я принялась краситься. Несмотря на мой стиль одежды, наносить макияж я умела, и делала это очень хорошо. Часто Алинка бегает ко мне на «сеансы» перед свиданиями, а я никогда не отказываю, ибо любила это дело, хоть и красилась редко. Для этого нужно было настроение и лишний час перед парами, так что сейчас сам бог велел, под платье тем более. Насколько мне помнится, в таком амплуа ему ещё не доводилось меня видеть, его пары в прошлом году были у нас редким делом. Ну, значит, ещё лучше. Закончив в нужное время, перед выходом, я осмотрелась в зеркале, поправила волосы, натянула свои любимые розовые кроссовки, и спокойно пошла в универ. Так рано я ещё не приходила, это точно, даже Маринной ещё не наблюдалось, только вечное привидение раннего филфака Рябцев стоял под дверью и что-то хомячил. Когда я поднялась по лестнице и зашла в коридор, эта самая его еда оказалась на полу, собственно, как и его челюсть. Что ж, этот эффект был ожидаем, посмотрим, как это подействует на Николая Александровича. Хотя стоп. Для большего успеха операции можно использовать и этого тюфяка. — Привет, Никита, — я улыбнулась и встала около подоконника, поставив рюкзачок. Реакция Рябцева была выше всех похвал. Он, наверное, уже свадьбу нашу представляет, бедный. — Привет, Маш. Прекрасно выглядишь. Что-то меня покоробило, слушать от него комплименты было просто ужасно, на самом деле. — Спасибо. Пятница, как-никак, настроение хорошее, не правда ли? — я похлопала его по плечу, отчего тот раскраснелся, как рак, и заулыбался самым идиотским способом на свете. Ох, мамочки, ладно, играть, так играть. Постепенно стекался народ, универ заполнялся сонными студентами, а жара только набирала обороты. Всё-таки даже моё платье не могло справиться с непривычно палящим с утра солнцем. Алина при виде меня коронно чуть не упала в обморок, мы стали смеяться, и на меня посыпались комплименты от одногруппников. Да, стоило мне надеть платье, как я вдруг стала женственной и привлекательной. Видела бы мама, вообще разрыдалась бы. До пары оставалось две минуты, и на горизонте показался он, всегда идеальный Дьявол. Впрочем, что-то в его состоянии не показалось мне выточенным, как обычно. Однако, увидев меня, он помрачнел ещё больше, открывая аудиторию почти трясущимися руками, что не спряталось от моего внимательного взора. Сегодня моя очередь, Коленька, так где же твоя хвалёная уверенность? — Проходите, — открыл он двери, пропуская нас. Я, естественно, решила зайти последней. Фух, давай, старушка. Нарочито запнувшись носком кроссовка, я полетела на пол, или, если быть точнее, на него. Его реакция как обычно была на высоте, он успел подхватить меня за талию, а я держалась всеми силами за его широкие мощные плечи. Подняв томный взгляд на него, я ожидала увидеть там улыбку, дерзкую, самоуверенную, какая всегда сияла на его прекрасном лице, но увидела беспокойство и удивление. — Извините, — почти ему в шею прошептала я, пряча глаза и по привычке заправляя волосы. Он поставил меня и отошёл на шаг, словно боялся причинить мне боль. — Вы в порядке? — отвернулся, опять, как будто боится в глаза мне посмотреть. Какого чёрта именно сегодня он так себя ведёт? — Цела, не хрустальная, спасибо, — я снова была зла, поэтому не продолжая эту жалкую сцену просто прошла в кабинет и села за парту. Заебись, именно когда я во всеоружии, он ведёт себя как смущённый школьник. Браво, Романова, просто браво, подобрала момент для мести, ничего не скажешь. — Что ж, продолжим. Напомните-ка мне, на чём мы остановились в прошлый раз, — моему удивлению не было предела. Анисимов всегда, при любом раскладе помнил каждую мелочь своих лекций. Какая муха его укусила вдруг? Почти неделю не виделись, и такое поведение. Или он всё же понял, что ведёт себя как мудак? Тогда почему эти его манеры меня так выбешивают? Я подняла руку. — «Дафнис и Хлоя» Лонга, — чётко ответила, глядя в его бездонные, сияющие глаза, которые он снова спрятал в пол и резко раскрыл книгу. С ним явно что-то не то. — Да, точно, спасибо, Мария. И всё, никаких подколов о том, что обычно за темами я не слежу, и уж тем более не отвечаю по собственной воле. — Роман «Дафнис и Хлоя» весьма типичен для античной литературы. Есть юноша, Дафнис, и Хлоя, девушка, которые любят друг друга, но не знают слова «любовь», — взгляд Николая Александровича остановился на мне, а сердце моё задрожало, — обоих подкинули пастухам, он — раб, она — свободная, но оба выросли вместе. Смотрела Хлоя на юношу и не понимала, что с ней. «Больна я, а чем — не знаю, не ранена, а сердце болит, сижу в тени, а вся пылаю». После этих слов я ощутила, как по коже побежали мурашки, а лицо загорелось ясным пламенем, но Анисимов не сводил с меня своих чёрных глаз. — В один день поцеловала она Дафниса, и теперь уже он томился в догадках, что же это за чувство. «Дух у меня захватило, сердце выскочить хочет, тает душа, и всё же опять хочу я её поцелуя: уж не зелье ли какое было на Хлоиных губах», — он произносил это тихо, так что в немом кабинете слова буквально резали стены, у меня перехватило дыхание. В память врезался наш поцелуй. Что же такое творится, а? — А остальное прочтёте сами. Сейчас поговорим о структуре произведения. И больше его глаза не устремлялись никуда, кроме книги. Николай Александрович сухо и без интереса провёл лекцию, но все словно замерли на одном месте и слушали каждое его слово, кроме меня. Дрожь охватила моё тело, жара проникала под самую кожу, но я держалась. К тому же, всю пару на меня пялился Рябцев, и ни на какие мои слова о том, чтобы тот отвернулся, не реагировал, что тоже поддавало огня моей злости. — На сегодня всё, свободны, — холодно отдалось в воздухе. Алина, уже собранная, стояла и ждала меня, а я как будто прилипла к стулу и не могла отвести взгляда от Анисимова. Мысли о его измене не покидали. Выходит, моё сегодняшнее представление было зря? — Ты иди, Алин, я сейчас спрошу кое-что по поводу курсовой, — не отводя взгляда от него, сказала я подруге, той повторять не нужно было, Алина выскочила, только пятки сверкали. Поправив подол платья, я пошла к столу. Демон, однако, даже бровью не повёл, когда я подошла, поэтому пришлось покашлять для привлечения внимания. — Что-то хотели? — даже не взглянул, козёл, ладно. — Да, хотела спросить насчёт одного источника для работы, — я достала телефон и открыла книгу, которую он мне присылал, наклонилась к нему так близко, как могла, чтобы он мог разглядеть в маленьком экране что нужно, ну и чтобы поддразнить, конечно. — Вот, нужно ли мне указывать это место в тексте или нет? Я чувствовала его дыхание на шее, он не сводил с меня глаз, а мне оставалось делать вид, будто это не заметно. Он потянулся к телефону, чтобы взять устройство, и его рука накрыла мою, отчего я вздрогнула и отпустила, отойдя назад, едва уловимый вздох разочарования подсластил пилюлю моей победы. Я могу им управлять, могу доводить его до такого, и это невероятно опьяняло. — Да, лучше указать, я думаю. Что-то ещё? — протянув мне телефон, он встал и оказался вплотную. Войдя в азарт, я потянулась за телефоном, но специально его уронила. — Ой, — резко наклонившись за ним, я снизу посмотрела в его лицо, еле уловимо улыбаясь ситуации. О да, его глаза горели, вена на шее пульсировала, как бешеная. Медленно встав, я продолжала смотреть в его глаза. Боже, за них можно убить. Жаль, что принадлежат они ему. Сжав моё запястье, он сглотнул. — Что ты делаешь? — его губы сейчас, казалось, были горячее всех вулканов мира, я словно чувствовала это, находясь так близко к ним. Меня было не остановить, земля из-под ног пропала, внутри всё дребезжало. Поднявшись на носочки, я провела языком по его губам, медленно и чувственно. Да, сейчас они сгорали от желания, но он держался, как и обещал, но теперь зверь не унимался во мне. — Ничего, — прошептала, улыбаясь, — просто так. Резко развернувшись, я хотела с флагом победы выйти, но он, конечно же, не смог отпустить меня, будучи в полной капитуляции. Прижав меня к груди, он впился разгорячёнными губами в мои, страстно и с напором кусая и облизывая их, проталкивая язык всё настойчивее и настойчивее, будто в желании навсегда оставить свой вкус во мне. Дыхания не хватало катастрофически, я сжимала его плечи и не могла оттолкнуть, его же руки обхватывали меня всю, словно цепи, которые не разорвать. Он рычал мне в губы, как монстр, которого решили наградить за хорошее поведение сладким. Голова кружилась, я понимала, что зашла слишком далеко в этой игре, и он предупреждал, но как же сейчас, чёрт побери, было хорошо. Его холодные длинные пальцы обхватили мою шею, второй рукой он прижимал меня за затылок. Наконец, когда воздуха не хватило обоим, он отпрянул, тяжело дыша, а моё лицо будто ошпарили кипятком. — Сука, — только и сказал он, сжимая мои ягодицы и утыкаясь носом в шею. — Для Вас Мария Владимировна, — я вырвалась из его хватки и, взглянув на него на прощание, выпорхнула из кабинета. Моими щеками сейчас можно было плавить металл.

***

Всё должно было быть не так. Хоть я и открыла в себе способность манипулировать им, побеждённой себя чувствовала я. Весь оставшийся день я злилась на всё, каждая жила во мне как будто бурлила от ярости, я бросалась на каждую мелочь, на всякого, кто заговаривал со мной. В итоге к вечеру, сидя в пустой квартире, я не выдержала. Позвонила Марининой и сказала, что мы идём в рок-клуб, выпустить пар. Приехав ко мне, мы стали краситься и одеваться. Место требовало жести, поэтому красились мы тёмными тенями, Алина выбрала чёрную помаду, я — тёмно-красную. В одежде всё ещё проще: узкие джинсы, майка с вырезом, рубашка в клетку и чёрные берцы. К 11 вечера мы поехали в рок-клуб «Savage», где я полностью отдала себя алкоголю и музыке. Сев на диванчик у бара, я прильнула к своему стакану виски с колой и наслаждалась каким-то трансом, играющим со сцены. Алина же разговаривала с каким-то патлатым красавцем у стойки. Вдруг рядом со мной плюхнулась чья-то пьяная туша в виде парня, косившего под панка, хотя он таковым явно не являлся. Я решила не обращать внимания, но тот посчитал, что я пришла сюда ради секса именно с ним, ведь он самое охуенное, что есть в этом месте. — Привет, красавица. Я Антон, играю тут иногда, а тебя как зовут? Видимо виски в тот момент проникло в кровь, и меня не по-детски развезло, раз я решила завести беседу с эти индивидом. — Маша Романова, прихожу сюда иногда выпить и расслабиться. — Ух ты, прямо как княжна! — воскликнул он и стал ржать, как обезьяна. Видимо наш псевдо панк иногда злоупотреблял не только дешёвым пивом. — Ага, только не расстреляна пока. Сама не понимая почему, но я тоже стала смеяться и разговаривать с ним. Вечер обещал быть интересным.

***

POV Николай Вечер давно сменился тёмной ночью, а я всё не мог заснуть, сидел у стола и читал какую-то статью из научного журнала, отвлекаясь на мысли о произошедшем и заново перечитывая содержание. Глаза уже болели, я снял очки и потёр глазницы. Нужно было ложиться, а то режим совсем к чёрту пойдёт. Отложив всё, я откинулся на стул и уставился в потолок. Маша не могла выйти из головы, передо мной мелькал её образ и насмехался. Эта девчонка сама не понимает, что творит, а я ведь предупреждал. Я не могу так подставляться ради какой-то взбалмошной студентки, иначе прощай работа. Прекращай, Анисимов, прекращай поддаваться нелепым и непонятным чувствам, до добра ведь не доведёт. На часах виднелось три часа ночи, как вдруг мобильник бешено затрезвонил. Я поднял трубку, это была моя студентка Алина Маринина, и голос её был явно обеспокоенный. — Николай Александрович, извините, что так поздно Вам звоню, но Вы должны помочь, пожалуйста. — Что случилось? Объясни всё спокойно. — Это Маша. Мы с ней в рок-клуб пошли, а она так напилась, что сидит сейчас с какими-то парнями и они явно хотят её забрать куда-то. Я пробовала её оттянуть, но она просто посылает меня и говорит, что может делать всё, что захочет. Пожалуйста, заберите хоть Вы её, Вас она послушает. В секунду всё моё нутро взорвалось в гневе, я хотел разворотить всю квартиру, челюсть сводило от боли. — Диктуй адрес. Взяв машину, на которой не ездил уже несколько месяцев из-за ненадобности, я поехал в этот чёртов клуб. Мерзавка, какого хрена она вытворяет? Мало неприятностей на задницу? Я колотил руль и совсем не смотрел на светофоры. Наконец добравшись до этой помойки, я вошёл в клуб. Повсюду виднелись еле стоявшие на ногах подростки и мужланы за тридцать, грохотала музыка, воздух был отравлен запахом сигарет и дешёвого алкоголя, только от этой смеси хотелось блевать. Ко мне подбежала Алина и повела к заднему выходу. — Она там, с ними стоит, ей очень плохо, но она не хочет уходить. — Хорошо. Вот, — я достал пару купюр и протянул ей, — вызови такси и едь домой, только сразу домой, поняла? Её я сам заберу. Молодец, что позвонила. Перепуганная девочка кивнула и выбежала из этого злачного места. Я же вышел через чёрный ход, который вёл в какой-то дворик. Трое парней стояли у Маши, а та только оперлась о стенку и пыталась прийти в себя, видимо, ей было очень плохо. — Маша, пошли домой, — я скрестил руки на груди, на меня же обратили внимание новоявленные ухажёры. — Иди нахуй отсюда, дядя. Молодые люди явно не настроены на разговор, пришлось импровизировать. Я достал телефон, набрал полицию и демонстративно показал им. Когда же ответили, стал говорить адрес и что происходит. Долго ждать не пришлось, укурыши тут же смылись. Я подошёл к Маше, взял её за подбородок, заправил волосы назад. Она тяжело дышала, даже не могла сфокусировать взгляд. Во мне же сражалось два желания: или убить её прямо здесь и сейчас за то, что она вообще довела себя до такого состояния в этом отвратительном месте, или обнять и никогда больше не отпускать, укладывая её в кровать. — Не трожь меня, Демон. Отъебись… — Да уж, Мария, тебя даже алкоголь не исправит. Взяв пьяное тело на руки, я понёс её в машину и повёз к себе домой. В машине она мирно спала, отвлекая меня от дороги и заставляя с беспокойством оборачиваться каждые пять секунд. При подъёме в квартиру маленькая бунтарка уже орала о том, чтобы я оставил её в покое и шёл обратно к своим чертям, но стоило пьяной голове соприкоснуться с мягкой подушкой на моей кровати, как она снова провалилась в сон. Я снял её ботинки и хотел накрыть одеялом, но видимо телу её стало жарко и она принялась раздеваться сквозь сон. Я ошарашено сначала смотрел на то, как она снимает майку, а после просто выбежал из комнаты, закрывая двери, прикрывая рот от неожиданности и скрывая пылающее от стыда лицо. Прямо сейчас в моей квартире, на моей кровати спит моя студентка, причём абсолютно голая. Для большей уверенности того, что не поддамся соблазну, я заперся в гостиной и решил поспать хоть немного. Завтра будет весёлый день, однако.