Всё под небесами

Чэньцин недовольна. Ей не нравится лежать за поясом молодого повелителя Лань Юаня. Лани ей вообще не очень нравятся. Конечно, они лучше мужлана Цзян Чэна, который держал ее тринадцать лет в подвале, вдали от белого света и свежего воздуха. Но ей все равно обидно. Как повелитель Вэй Ин мог променять ее губы на губы этого Лань Чжаня?! Как мог отправить в ссылку? Они же были единым целым! Чем она провинилась перед повелителем? За что наказана? В этот момент что-то происходит, молодой Лань то ли спотыкается, то ли прыгает. Торча у него за поясом, Чэньцин плохо представляет, что творится снаружи. Только чувствует долгий полет вниз, и душа ее замирает. Потому что именно в этот момент она вспоминает другой долгий полет вниз. *** Они упали вместе. При падении кости господина, которого некоторые называли Вэй Ином, а другие — Усянем, треснули, как ветки сушняка, но Чэньцин, бережно спрятанная на груди, осталась целой. Только выскользнула из-за отворота ханьфу и оказалась беспомощно лежащей на оскверненной земле, совсем рядом с приоткрытыми губами своего хозяина. Чэньцин подумала, что господин погиб. Никто не сможет пережить такого падения без Золотого Ядра. Но она ошиблась. Тот, кто несколько лет назад пробудил ее дух и превратил простую флейту в совершенный инструмент духовного совершенствования, не умер. Приоткрыл глаза и зашелся в мучительном кашле. Душа Чэньцин затрепетала от радости, потому что духовная сила хозяина, сломленная изъятием Золотого Ядра, но все-таки не окончательно исчезнувшая, дотянулась до Чэньцин. В тот же миг она посмотрела на окружающий мир глазами Вэй Ина и увидела то, что видел он — беспроглядный мрак. Из мрака к ним тянулись костлявые руки, оскаленные пасти, гноящиеся языки. Господин из последних сил приподнялся и рассек воздух ладонью, словно нанес удар мечом. Мрак отпрыгнул, завизжал, а потом набросился на беспомощного человека с новой силой. Начал рвать, хватать, просачиваться под кожу и ногти, выжигать глаза. Человек закричал, Чэньцин содрогнулась от силы его крика, поняв, насколько господину больно. Ей в ту же секунду передалась дрожь рук, эхом долетели и стремительно усилились болевые сигналы с разных концов тела молодого господина. Очень скоро Чэньцин поняла, что Вэй Ину вот-вот станет невмоготу. Но мраку не нужна была быстрая смерть. Демоны и духи хотели насладиться страхом, отчаянием, болью, поэтому отступили и дали человеку передышку. Господин лежал без движения, веки его подрагивали, на шее рвано пульсировала вена. Чэньцин в страхе и бессилии смотрела на ее беспорядочное трепетание и вдруг нашла в рваном ритме неизвестную ей до этого момента притягательность. Губы Вэй Ина кровили, и кровило еще что-то у него внутри, потому что с уголков рта стекали мутные струйки. Человек начал бредить, повторять разбитыми губами одно и тоже имя, словно звал на помощь. Лань Чжань, Лань Чжань. Чэньцин не знала, сколько прошло времени, но хозяин в конце концов снова открыл глаза. Его жажда жизни была сильна. И тогда голодные призраки напали снова. Хозяин катался по земле, рвал свои одежды. На его лице были написаны страдание и боль. Он пребывал в мучительной агонии. Снова начал звать на помощь, до хрипоты, до сорванных голосовых связок, но тот, кого он звал, не пришел. «Бросил в беде», — решила Чэньцин. Душа Чэньцин сжалась от жалости и обиды за господина. Он так бескорыстен, так щедр, почему же никто не приходит ему помочь? Почему его друзья так неблагодарны? Почему только она одна сохраняет безоговорочную верность? Но хватит ли ее верности, чтобы спасти господина? Хватит ли ее благодарности и преданности, чтобы победить мрак? Чэньцин попробовала пошевелиться. Качнулась вправо, потом влево. Вошла в резонанс со стонами господина, подстроилась под стенания мрака. Поняла, что темная энергия этого места была ей не чужда. Ее женская Инь и демоническая Инь Мертвого нагорья были одной природы: частью силы туманов, убывающей луны и темных вод. Чэньцин подумала, что она сможет стать посредником между человеком и демонами, проводником. Уверилась в своей мысли, прикоснулась к прекрасным губам господина, ловя его дыхание, и когда поймала — издала глубокий и чистый звук. Такой прекрасный и желанный, что мрак содрогнулся и замер, словно пойманный в ловушку солнечного ветра. Его кровожадные щупальца, зачарованные красотой, скользнули прочь. Чэньцин воодушевилась. Она не ожидала такого быстрого эффекта и такой оглушающей победы. «Проводником? — подумала она, — Нет, я, вместе с моим господином, могу достичь большего!» Она снова прижалась к губам Вэй Ина, нежно и трепетно. Всей душой захотела обнять, защитить, спрятать от ужаса и боли. Дать силу, которую другие люди у него отобрали. «Помоги мне, — сказала она своему господину, — помоги мне, и я создам из твоего измученного дыхания мелодию, которой все покорятся. За которой все будут следовать, где бы и когда бы они ее ни услышали». Но сознание Вэй Ина блуждало в этот момент где-то далеко, и он ее не слышал. Или не понимал, потому что настолько ослаб, что больше не мог дышать. Чэньцин качнулась, чтобы прикоснуться к струйке крови, которая так и текла из уголка рта Вэй Ина. Дала этой крови затечь в себя, затаилась, пропиталась кровью, как магией. Почувствовала, что ее духовная сила окрепла. Чэньцин с новой силой прижалась к губам своего господина, но на этот раз чтобы вдохнуть в него через прикосновение немного образовавшейся внутри нее силы. Вэй Ин открыл глаза и сделал глубокий вдох, так, словно поймал порыв холодного ветра. Выдохнул. Чэньцин в ответ поймала струйку воздуха, вырвавшуюся из легких Вэй Ина, и новый звук потрясающей глубины и очарования разнесся повсюду, дотянулся до мрака в самом далеком уголке самой глубокой впадины, заглушил все крики лютых мертвецов и голодных демонов. Злобные духи подавились собственной злобой. Вэй Ин вздохнул еще раз, и Чэньцин почувствовала, что мышцы его рук твердеют, попеременно напрягаются и расслабляются, вспоминая отработанные годами движения. Вэй Ин несмело сжал Чэньцин между своих губ, перебрал дрожащими пальцами несколько нот. Вслушался в темную силу получившейся мелодии, и пальцы его заскользили по гладкому холодному телу инструмента увереннее и быстрее. Чэньцин отзывалась, послушная его воле. Мелодия, странная и чарующая, стремительная и пугающая, устремилась во все стороны, и тьма сначала отступила, а потом потекла навстречу гипнотическим и повелительным звукам. Заструилась между пальцами господина, стала проникать в него, но теперь не для того, чтобы причинить вред, а для того, чтобы уменьшить страдания плоти. Но каждое прикосновение было мучительно. Доиграв мелодию, Вэй Ин откинул голову назад, его пальцы бессильно разжались и сознание в очередной раз отключилось. Чэньцин не знала, надолго ли. Но теперь время больше не имело значения. Теперь только ее желание и преданность имели значение. Чэньцин устроилась рядом с губами своего господина, снова наполнила себя кровью, втянула в себя немного темноты и затаилась, ожидая, когда человек очнется. Лежала спокойно, словно отдыхая, впитывала слабое, сбивчивое дыхание. Готовилась. В следующий раз, когда Вэй Ин заиграет на ней, а он непременно это сделает, она создаст из его дыхания и его крови прочную нить, ядовитую и яростную. Свяжет этой нитью зло, свяжет зло с собой, а себя с хозяином. Так они все выживут. Так они все спасутся. Так они из жертвы станут повелителями. «Повелителями», — подумала Чэньцин, и от этой мысли ей стало немножко неловко. Потом эта мысль ее взволновала. Неужели они вместе способны на такое? Новые возможности пугали, но одновременно и безмерно радовали. Она чувствовала, что тьма таила в себе неограниченный потенциал, новое будущее, но в этом мраке только от губ ее хозяина исходило живительное тепло. *** — Осторожнее, Сычжуй! Не повторяй за мной все, что я делаю. Ты же мог разбиться, прыгнув с этой скалы! Голос, который отчитывает молодого повелителя Лань Юаня, выдергивает Чэньцин из воспоминаний. Она прислушивается. Этот баритон ей знаком. Это Вэнь Нин — Призрачный генерал, сознание которого она призвала из мира мертвых по требованию своего господина много весен назад. Сделав это, решила, что лютый мертвец долго не протянет в мире заклинателей, полном ненависти и презрения. Но, видно, опять ошиблась. Вэнь Нин, судя по всему, нашел новый смысл в новом существовании. Может быть, и ей надо перестать смотреть только назад? Может быть, пора разучить пару новых мелодий?