Всё под небесами

Мой господин ждал возвращения Вэй Ина до позднего вечера, не ложился, так и задремал за столом, положив на меня голову; очнулся затемно и немедленно отправился осматривать заградительный барьер. Но обход нам так и не довелось завершить — на полпути обнаружилось, что ослепительная ткань барьера была повреждена. Кто посмел? Пелена тумана путала следы, не давала прочитать оставленный духовный след. Но что может долго противостоять Ханьгуан-цзюню? Господин сложил пальцы в подчиняющую Инь мудру. Морось тут же открыла ему, что больше двадцати адептов с убийственным намерением преодолели вязь заклинания и просочились в узкую щель, ступая след в след. Маленькая армия. Я подумал, что мой господин много лет не сражался против людей. Интересно, помнит ли, что люди иногда бывают хуже монстров? Но другое заботило моего господина. Тот, кто сломал барьер и привел в домик травника отряд. Это был сильный заклинатель с тяжелой аурой, сулящей верную смерть любому одиночке. Он пришел за печатью и за жизнью Вэй Ина, человека, который был для господина дороже жизни. Мой господин поправил лобную ленту, тщательно осмотрел свое одеяние, разгладил несколько складок, так чтобы защитные узоры и нити оберегов Гусу Лань легли правильно, заложил между пальцами боевые талисманы и в мгновение ока вернулся к двери. Вошел в дом, ступая неслышно. Затаил дыхание и замедлил сердцебиение, чтобы не выдать своего местонахождения врагу. Я слился с его Ци и чувствовал, как Ханьгуан-цзюнь напряжен и внимателен. Уходя, он запомнил рисунок ауры каждого предмета в доме. Если кто-то сдвинул хоть пылинку в наше отсутствие, он бы заметил. Но все оставалось неизменным. Господин сделал шаг вперед, аккуратно заглянул за прилавок. Его взгляд был тверд и резал сгустившуюся под развешенными травами тьму. Пусто. Но мое лезвие впитывало в себя холод невидимой, но близкой беды. Ханьгуан-цзюнь достал из рукава новый талисман, нарисованный его сердечным другом накануне, и пустил бумажный прямоугольник в полет. Там, где талисман проплывал, воздух колебался, как тончайшая и прозрачнейшая вуаль. Стало очевидно, что кто-то исказил это место, пустив в ход заклинание иллюзии. Хвала Будде, придуманный господином Вэй Ином талисман начал разрушать наслоения призрачной реальности. Но медленно. Ханьгуан-цзюнь запустил в полет второй талисман, и завеса пала. На нас хлынула убийственная энергия боевой Ци, которая пыталась сбить с ног и оглушить. Я вылетел вперед, завертелся, разгоняя вихревой поток. Господин ударил по струнам Ванцзи, и над гуцинем распустился огненный цветок звуков. Он закрыл господина защитным барьером, ощетинился в пустоту лепестками-стрелами. Ханьгуан-цзюнь снова ударил по струнам, и звуки ринулись в атаку. Перевернули нескольких нападавших, прятавшихся за иллюзией, на спину. Остальные успели выбросить талисманы и разбить звуковую волну встречным ветром. Но те, что упали, корчились на полу, сжимали головы руками и дико кричали. Я знал, что сейчас у них взрывается мозг и очень скоро начнет вытекать через нос и уши. С ними было покончено. Мой господин заиграл «Призыв ста душ» и дал понять, что брат-гуцинь тут отлично справится, а у меня другая задача. Господин отдал мне мысленный приказ найти того, кто стоял во главе лазутчиков, и взять живым, чтобы доставить в Цинхэ. Я бросился вперед на поиски скрывшегося в тени главаря. Однако не успел пролететь и пару дверных проемов, как дорогу мне перекрыло изящно изогнутое лезвие. Тонкое и сияющее убийственной аурой. Я знал этот клинок, я сражался рядом во время Аннигиляции Солнца. Это был Хэньшен — Призрачная Жизнь. Стремительный и безжалостный. Откуда он здесь? Духовное оружие не может жить после смерти хозяина — это неправильно. Задумайся я над этой неправильностью — и, возможно, все в то утро сложилось бы по-другому. Но я не стал. Вместо этого бурная радость обуяла меня. С Хэньшеном мы когда-то хотели сойтись в честной схватке и помериться силой, я жаждал этого, хотел доказать, что нет под небесами более мощного духовного оружия, чем я! Искушение затмило мне разум. Я был переполнен жизненной силой моего господина. Бросился в атаку и слишком поздно понял, что меня заманили в ловушку. В темноте узкого коридора притаился еще один клинок — Цзянцзай. Воистину — Ниспосылающий Несчастья. Он воспользовался моей самоуверенностью и отрезал отходные пути. Вот так я оставил Ханьгуан-цзюня один на один с двумя дюжинами лиходеев. Теперь любой, даже самый мимолетный миг беспечности мог обернуться для него неприятностями. Хотя нет. У него же были боевые талисманы и верный Ванцзи. Но хватит ли этого для победы? Я чувствовал, как сосредоточен мой господин, как его духовный взор выискивает того, кого убивать нельзя, кого надо схватить живым, чтобы доставить в павильон Верховного Заклинателя. Но мерзавец спрятался в иллюзии, накинул ее на себя, как одеяло, и выжидал. Но чего? Я всей душой хотел помочь хозяину, но пока что был вынужден отражать атаки мечей. Вдруг в пылу схватки до меня донеслись яростные удары струн, затем сквозь меня прошли волны, образовавшиеся от столкновения противоборствующих духовных сил. Воля Ханьгуан-цзюня превосходила волю всех присутствующих в помещении. Я узнал это несгибаемое намерение и вспомнил нашу битву против тридцати трех старейшин ордена Гусу Лань. Даже те не могли ничего поделать против моего господина. Так что же сможет ему противопоставить эта жалкая кучка обычных заклинателей?! Как тогда, так и сейчас мой господин будет неуязвим. Словно в подтверждение моей уверенности Ханьгуан-цзюнь начал наступать, выбросил перед собой пять талисманов, и пять заклинателей вспыхнули. Их плоть оплыла с костей как свечной воск, их души сгорели и рассыпались, как мертвые листья. Праведный гнев Ханьгуан-цзюня брал верх над хитростью и числом, и я, успокоенный, полностью посвятил себя битве с двумя супостатами. Улучив удачный момент, ударил в особую точку на кончике Призрачной Жизни и отправил его в долгий полет прямо в стену. Хвала небесам, теперь у меня остался только один противник. Он сплоховал и метнулся прочь. Я за ним. Он стал уворачиваться, прятаться. Я рубил направо и налево все, что попадалось, всех, кто вставал на моем пути. Кровь потекла рекой, а во мне безостановочно потекла Ци господина, и именно через нее я почувствовал призыв. Моментально остановился и развернулся, чтобы броситься назад. Тщетно! Ниспосылающий Несчастья взялся из ниоткуда прямо передо мной и преградил дорогу. Но что этот кичливый клинок мог мне сделать? Я уже собирался нанести решающий удар и расколоть его пополам, чтобы двигаться дальше без колебаний, но тут Ци покинула меня. Словно кто-то выпил ее одним глотком. Как же так? Почему? И только тогда я осознал, что за секунду до призыва почувствовал слабое колебание Инци, которое вошло в резонанс с колебаниями Ванцзи, приблизилось к господину и пропало, лишь мазнув где-то в районе головы или плеча Ханьгуан-цзюня. Мяо назад ни я, ни мой хозяин не придали этому движению особого значения. Подумаешь, изворотливый враг просто сделал обманный выпад с целью не поразить, а переключить внимание. Но прикосновение оказалось роковым. Оно запечатало Золотое Ядро моего Ханьгуан-цзюня так легко, словно и не было за его плечами долгих лет самосовершенствования. Собрав всю свою силу, я отбросил Цзянцзая и полетел на подмогу; увидел, как мой дорогой хозяин оступился. Если бы у меня было сердце — в тот момент оно бы остановилось. Но мой господин не собирался сдаваться. Вены на его шее вспучились оттого, что он пытался поднять для контратаки правую руку, но та висела плетью — еще стоявший на ногах заклинатель в черных одеждах успел приложить к рукаву белого ханьфу множество талисманов обездвиживания. Плохо же он знал моего господина! Ханьгуан-цзюнь резко выбросил вверх левую руку, сложил пальцы в мудру единения, и рассеянная в воздухе вражеская Ци потекла в него мощной рекой. В тот же миг мой господин передал накопленную Ци мышцам, ударил по струнами Ванцзи. Прозвучал «За кругом суеты» — аккорд небывалой духовной силы, в котором в едином порыве соединились собранная из воздуха Ци чужаков и накопленная духовным инструментом господина его собственная Ци. Те несколько заклинателей, что пытались окружить Ханьгуан-цзюня и набросить на него сеть божественного плетения, рухнули, кожа на их лицах лопнула. Иллюзия, которая скрывала их главаря, распалась, и взору предстал высокий человек с искаженным злобой лицом и побелевшими губами. Это был первый советник и доверенное лицо Верховного Заклинателя. Мой господин, в отличие от меня, не удивился. Со скоростью мысли вскинул руку, пальцы его уже были сложены в мудру единения. Он готовился снова ударить по струнам. Я заметил, что кожа на его пальцах, больше не защищенная Ци Золотого Ядра, тоже лопнула, на подушечках появились глубокие порезы. На струнах Ванцзи осталась кровь. Все эта сцена разыгралась, пока я находился в полете. Я все еще двигался вперед, на помощь, но уже больше по инерции, с ужасом чувствуя, как из меня уходят последние духовные силы. Все, что у меня осталось, без остатка я вложил в отчаянный бросок, чтобы оказаться рядом с правой рукой господина и сбросить с нее талисманы обездвиживания. Я должен был сделать это во что бы то ни стало. Я был уже так близко! Так близко… когда мой несчастливый полет был прерван Цзянцзаем. Он ударил меня в рукоять, развернул в полете, и вместо того, чтобы легко пройтись по ткани рукава и опуститься в раскрытую ладонь господина, я обрушился на струны гуциня и разрубил их все разом. Последнее, что я помню, это то, как кровь моего господина оросила меня, а его ноги подкосились. Что было потом… Когда я пришел в себя, то был уже в руке второго моего господина, молодого Вэй Ина. Он держал меня близко к своему лицу и всматривался в лезвие, точно хотел увидеть там зеркальное эхо проигранной мною битвы. Я думаю, что из небытия меня вернули гнев и горе в его взгляде.