Не оставляя надежды

Память, этот бич несчастных, оживляет даже камни прошлого и даже в яд, выпитый некогда, подливает капли меда. Горький М.

Рицка сидит на постели, облокотившись на спинку кровати, согнув левую ногу в колене и положив на нее раскрытую книгу. Задумчивый взгляд скользит по строчкам, но иногда, нет-нет, да остановится, становясь отрешенным от окружающего мира. Мысли о воспоминаниях, которые к нему вернулись благодаря Силе Бесконечных, тревожат Рицку. В тот день паренек долго не приходил в себя, оставаясь на грани между реальностями. А когда очнулся, первое что он произнес – имя Бойца. Бесконечные тогда с облегчением вздохнули. Близнецы сильно переживали, и Рен даже пару раз звонил Агацуме, но тот не отвечал на звонки. На что Боец тихо возмущался, а Рей успокаивающе гладил брата по спине. Рицка вспомнил многое. Их первую встречу. Бои. Легкие прикосновения, теплые объятья, в которых он чувствовал себя в полной безопасности, и поцелуи – смущающие, но такие желанные и упоительные. Поездки с одноклассниками и с Ним. Их ссоры и примирения. Свою несдержанность и непоколебимое спокойствие Соби. Вспомнил и то, что натворил в Гоуре, и не только; Сеймей, который уже вторую неделю сидит дома, то и дело приставая к Рицке с вопросами о Соби, требуя, чтобы Рицка Его позвал. Рицка же на это лишь пожимает плечами и говорит, что знать не знает никакого Агацуму. А на то, что на фотографиях он стоит рядом с Ним, мальчишка отвечает, что, возможно, это фотомонтаж. Сеймей бесится, но при Рицке и виду не показывает, зато по полной отрывается на Нисее, который тоже живет в доме Аояги. Ведь Жертва не может быть вдалеке от Бойца столь продолжительное время. Вот и приходится Акаме жить в доме Сеймея, чему Боец не очень-то и рад. Дверь, скрипнув, отворяется, и на пороге появляется Сеймей. Рицка, услышав звук, тут же утыкается носом в книгу и делает вид, что очень, ну просто очень занят. - Рицка, пойдем ужинать, - голос Сеймея тих и немного печален, а взгляд темно-вишневых глаз внимательно изучает непроницаемое лицо Рицки. Рицка молчаливо кивает и продолжает читать, игнорируя Возлюбленного. - Рицка, - Сеймей не выдерживает и, пройдя в комнату, опускается на кровать рядом с братом. - Что? - спрашивает тот, не отрываясь от чтения. - Почему ты так ведешь себя со мной? - Сеймей вглядывается в хмурое лицо паренька, пытаясь понять, где же он допустил ошибку в отношении Рицки. А тот сидит, чуть покусывая нижнюю губу и хмуря брови. Может, он бы и рад был ответить на этот вопрос, но слова застревают в горле, а сердце бьется в испуге. Рицка с некоторых пор начал бояться брата, несмотря на то, что тот был с ним рядом в самую трудную для него минуту. Связано ли это с тем, что сделал Сеймей с Соби, или же с тем, что брат не хотел возвращаться домой, но затем все же вернулся, Рицка не знает. Но знает одно – говорить о своей жизни и людях, с которыми он тесно связан, нельзя. Просто он чувствует, что, если Сеймей хоть капельку узнает о чем-либо, то не миновать последствий, причем тяжелых. А этого он допустить никак не может. Хватит того, что от руки брата столько людей пострадало. Если это повторится, то Рицка не уверен, что будет просто сидеть и смотреть на это. И поэтому Рицка сейчас лихорадочно думает о том, чего бы такого сказать брату, чтобы тот отстал от него на время, и при этом не сказать ничего важного, из чего могут затем случиться не очень хорошие происшествия. - А как я себя веду? Вроде бы как всегда, - Рицка пожимает плечами и перелистывает страницу. - Нет, Рицка, ты себя так никогда не вел, - качает головой Сеймей. - Мы всегда с тобой были самыми близкими людьми. Ближе тебя у меня никого нет. А сейчас ты то и дело отталкиваешь меня. Почему? - Сеймей, - Рицка внутренне напрягается. - Близость близостью, но ты не хочешь замечать, что мне нужно побыть одному. Я просил тебя, но ты словно не слышишь, - чуть слышно фыркает паренек, глядя на брата. - Рицка, - чуть кривит губы в улыбке Сеймей, - просто я соскучился по тебе. Меня и так давно не было дома. Я хочу больше времени проводить с тобой. Это же естественно. - Естественно то, что я начну избегать тебя, если ты такими темпами начнешь отбирать у меня мое личное время, - рассерженно бросает Рицка, встряхивая книгой и вновь укладывая ее на место. - Рицка… - Сеймей, прищурившись, разглядывает Рицку. - Ты изменился. - А чего ты хотел, Сеймей? - Рицка вскидывает ресницы, отрывая взгляд от иероглифов. - Люди имеют свойство меняться. Я тоже меняюсь, расту, и мне жизненно необходимо больше времени проводить в одиночестве, чтобы подумать. - Я понял, понял, - кивает Сеймей, вставая с постели. - Ты мог сразу мне сказать, Рицка. Я тогда не беспокоил бы тебя по таким пустякам. - Я надеюсь, что все именно так, как ты говоришь, - вздыхает Рицка. - И еще, Сеймей, - останавливает он брата. - Я спущусь к столу через десять минут, как только дочитаю главу. Не садитесь без меня, хорошо? - Хорошо, котяра, - Сеймей слегка улыбается, понимая, что Рицка больше не сердится на него и кивает головой. - Мы тебя подождем. Когда дверь за Сеймеем закрылась, Рицка с облегчением вздыхает и, отложив книгу в сторону, бросает взгляд на часы. Десять минут на то, чтобы собраться с мыслями. Десять минут на то, чтобы привести свои чувства в порядок, и вновь улыбаться, как ни в чем не бывало. Десять минут… Рицка встает с измятой постели и поправляет ее. Затем обувается и, накинув теплое короткое зимнее пальто, выходит на балкон. Морозный воздух тут же обжигает лицо и шелковистые ушки, но зайти обратно и надеть шапку Рицке попросту лень. Паренек вздыхает, выпуская облачко пара из приоткрытых губ, и смотрит на яркие далекие звезды темного неба, перемигивающиеся между собой. Душа в смятении от всего, что происходит с ним. Он уже не знает, что делать, как себя вести в присутствии брата, матери, друзей. Все что-то требуют от него, хотят что-то знать. И никто не хочет оставить его в покое. Никто не видит, что ему тяжело от сложившейся ситуации. Юико ходит за ним хвостиком, Яёй бросает ревнивые взгляды. Нацуо с Йоджи, правда, уже не так пристают, но все равно время от времени интересуются, вспомнил ли он что-нибудь. Вспомнил, конечно же. Только им знать об этом не обязательно. Рицка и до этого не сильно доверял кому-либо, кроме Сеймея и, пожалуй, Соби, а сейчас последние крохи доверия развеялись по студеному зимнему ветру. Он все так же любит брата, но слишком далеко зашел Сеймей в своих деяниях, слишком. Рицка прикрывает веки и слушает тишину зимнего вечера. А мысли вновь и вновь возвращаются к Бойцу. Рицка силится понять, почему Соби поступает с ним так. Почему оставил одного, почему избегает с ним встреч, почему не отвечает на звонки. Неужели все, что было, было только из-за приказа брата? Глубокий горестный вздох. Рицка не хочет думать обо всем этом, но разве мысли будут спрашивать разрешения о своем приходе? Нет, конечно. Рицка трет порозовевшие от холода щеки и вновь погружается в беспрерывный поток размышлений о поступках Бойца. Если только он следовал приказу, то зачем нужно было говорить о любви? Лучше бы тогда молчал, чем бросал слова по ветру. Думая об этом, Рицка припоминает, что Соби говорил ему о том, что он повелевает словами. От этого воспоминания подкатывает ком к горлу и хочется разреветься, как маленькому. Рицка чуть слышно всхлипывает, но сдерживает слезы. Лучше бы этот несносный Боец никогда не прикасался к нему. Лучше бы ничего не было, а так… Воспоминания терзают не хуже каленого железа, раз за разом выворачивая душу наизнанку. А Рицка все пытается оправдать Его в собственных глазах. Сколько раз он уже прощал Его? И вновь не может не простить, смиренно ожидая, что, может, в следующий раз Он так не поступит. Ведь так хочется надеяться, что, возможно, в этот раз все обернется по-другому. Хоть и безумно больно от очередной лжи, и в душе разливается нестерпимая боль, а сердце сжимается в спазме. Рицка готов уже проклясть тот день, когда он родился на свет. Потому что устал от череды боли и безысходности. Потому что хочется покоя. Потому что хочется быть таким же открытым, веселым и жизнерадостным, как Юико или Яёй. Просто хочется быть обыкновенным подростком без всякой Силы, Системы и постоянного вранья Взрослого. Рицка судорожно вздыхает, стараясь успокоиться. Он не выбирал быть таким. Но он именно такой. Он Жертва. Одинокая Жертва без Бойца. Ведь Агацума Соби не его Боец. А Связь… Как понял Рицка из прочитанных книг, Связь можно установить с кем угодно и как угодно, даже не с Именными Бойцом и Жертвой, если того требуют условия. Рицка уже сам себя не понимает. Вроде все сложилось как нельзя лучше. Нет диковинных Боев, значения которых он так и не смог постичь. Нет странного Взрослого, который все время лез к нему то с поцелуями, то с объятиями. Но отчего-то хочется, чтобы Соби сейчас стоял перед ним, а он бы задал ему все те вопросы, что крутятся в его голове, не давая покоя. Чтобы уже раз и навсегда разобраться во всем и обличить ложь, в которую его заставили поверить. Потому что Рицке так хочется избавиться от душной агонии утомленного ненужными эмоциями сердца. Ведь когда все прояснится и встанет на свои места, боль сама уйдет, оставляя место пустоте. А еще ему хочется узнать, было ли ложью последнее возвращение Соби, и действительно ли он хотел стать его Бойцом. Если да, то почему Он решил все за них? Если же нет, то… Рицка отпустит Его. Как бы больно не было, отпустит. Он не хочет быть причиной Его страданий. Соби и так настрадался, поэтому Рицка уверенно может сказать, что сможет, сможет с улыбкой сказать Ему слова прощания. Паренек силится улыбнуться своим мыслям, но губы только кривятся, будто от оскомины, а на глаза вновь наворачиваются непрошеные слезы. «И кого ты хочешь обмануть? - смахивая влагу с ресниц, задает он сам себе вопрос. - Глупый». Рицка вздыхает и заходит в комнату, прикрывая балконную дверь. Десять минут уже истекли и ему давно пора спуститься на первый этаж, чтобы поужинать в кругу своей чудной семьи. Рицка кривится от мысли, что за столом он вновь столкнется с Акаме. Он недолюбливал Нисея, и это было взаимно. А Сеймею, казалось, было все равно. Сбросив ботинки и пальто, Рицка, стиснув зубы, притворяет дверь в свою комнату и спускается по лестнице. - Привет, Рицка, - в кабинет заходит Яёй, неся в руках два томика манги. - А где Юико-сан? - Привет, - кивает в ответ Рицка. - Вышла с сенсеем. Наверное, сейчас придет. - Ммм… Ясно, - легко улыбается паренек, присаживаясь за свободную парту около Рицки. - Как у тебя дела? - Нормально, - пожимает плечами Рицка, вновь утыкаясь взглядом в книгу. - А я новую игрушку установил, - ушки паренька навострились, а сам Яёй выглядит довольным. - Если хочешь, можешь прийти ко мне завтра. Поиграем. - А? Что? Нет, я не могу, - качает головой Рицка, отрываясь от чтения. - У меня дела. - Ааа, будете к Рождеству готовиться? - понимающе тянет Яёй. - Да, - соглашается с ним Рицка, попутно думая о том, а будут ли они вообще отмечать это Рождество. Оно будет уже скоро – семь дней пролетят очень быстро, а потом будет его день рождения. Он думает о том, что не очень-то и хочет его отмечать. Но вот Рождество… Он помнил, что несколько раз мама готовила праздничный ужин, но потом эта традиция как-то сошла на нет. Возможно, оттого, что отец стал реже бывать дома, а может, из-за мнимой смерти брата. Рицка не знает этого, и узнавать не стремится. - Яёй-сан! - от двери слышится звонкий девичий голосок. - Юико-саан! - Яёй тут же подрывается с места и спешит к девушке. Рицка чуть слышно выдыхает и, улыбнувшись уголком губ, наблюдает за друзьями. А потом опять возвращается к чтению. Рицка читает книги Рея, хоть и дал себе слово не связываться с Системой. Но книги настолько увлекательны и так легко читаются, что он поневоле продолжил знакомство с ними. Сеймей пару раз видел эти книги, но почему-то ничего не сказал и не спросил, откуда они. Словно он не был Жертвой, не был причастен к Системе. Но Рицка мало обращал внимания на действия или же отсутствие действий брата. В основном, он следил за самим собой, чтобы ни о чем лишнем не проговориться. А сейчас невольно задумался об этом. Почему брат ничего не спрашивает? От того, что он сказал ему не отнимать его время? Или же… А что – или же? Вздохнув, Рицка, отмахивается от этих мыслей и, отложив книгу в сторону, подтягивает к себе тетрадь с ручкой, слыша звонок. - Рицка, - Сеймей улыбается мальчику, вошедшему на кухню. - Мы тебя ждали. - Спасибо, - оглядевшись и не увидев раздражающего его Акаме, Рицка кивает, садясь за стол, а Мисаки ставит перед ним полную тарелку. - Рицка, чего бы тебе хотелось на Рождество? - женщина присаживается напротив него и с улыбкой смотрит на сына. После того, как Рицка вспомнил себя прошлого, Мисаки намного реже стала говорить о том, что он не ее сын, а после возвращения Сеймея атмосфера в доме стала теплой и дружественной. Только вот Рицка уже не мог проникнуться всеми этими изменениями. Он все время настороженно ожидал подвоха, как со стороны матери, так и со стороны брата. - Я не знаю, - улыбнувшись, отвечает паренек, принимаясь за еду. - Вот так всегда, - тихо смеется Мисаки. - Мой Рицка нисколечко не изменился. - Ну что ты, мама, - Сеймей тоже улыбается. - Посмотри, как наш Рицка вырос. Уже совсем взрослый. На неделе исполняется четырнадцать. - Точно-точно, - соглашаясь со словами старшего сына, кивает Мисаки. - Нужно что-нибудь вкусное приготовить. - Маам, не надо ничего, - Рицка немного отстраненно смотрит на улыбающихся мать и брата. - Почему? - тут же перестает улыбаться Мисаки. - Рицка? С лица Сеймея тоже исчезает улыбка, и он с любопытством наблюдает за братом. - Просто я не хочу, - пожимает плечами Рицка и отправляет кусочек рыбы в рот. За столом повисает гнетущая тишина. Слышно тиканье часов, звук проехавшего за окном авто и тихое дыхание. И кажется, что время тянется медленно-медленно. Рицка подхватывает палочками еще один кусочек рыбины. - Ты не мой Рицка! - разрывает тишину истошный вопль. - Мой Рицка никогда бы такого не сказал. Мой Рицка никогда… - Мисаки резко встает из-за стола, и ее полупустая тарелка разбивается в мелкую крошку, встречаясь с бетонной стеной. - Мой Рицка… - тихий всхлип и руки, прижавшиеся к лицу. Рицка кладет рыбу обратно в тарелку, откладывает палочки и, встав, молча уходит к себе в комнату. Закрыв дверь и прижавшись к ней спиной, он медленно оседает на пол. Ничего не изменилось. Все осталось, как прежде. Он опять где-то допустил ошибку в своем поведении, и вновь все стало, как после потери памяти. Ну что такого в том, что он не хочет отмечать день своего рождения? Ничего особенного, только вот все кругом так и суетятся по этому поводу. Рицка чувствует, как безмерно устал от всего. Устал все время подстраиваться под настроение матери, устал быть настороже со всеми, устал скрывать свои истинные эмоции. Устал от бдительных взглядов Сеймея. Устал от того, что не знает, что послужило причиной его внезапной амнезии, хоть он и вспомнил все. Рицке хочется докопаться до сути произошедшего с ним. Ведь когда приходит понимание, тогда становится намного проще и легче ориентироваться в том, что происходит или может произойти. Осторожно поднявшись на ноги, паренек подходит к окну и отодвигает тяжелую штору. Вглядывается в сумрак морозного вечера и летящий снег, что огромными хлопьями опускается на город. Всего через три дня Рождество и его день рождения. Но он не ощущает в себе и толики радости от приближающихся праздников. Наоборот, неясная тоска разливается в душе, тревожа сердце и не отпуская из своих горестных оков его размышления. Рицка долго наблюдает за мельтешащим снегом за холодным стеклом, а потом, взглянув на часы, отходит от окна, включает настольную лампу и укладывается на кровать, подтягивая к себе книгу. - Рицка-кун, ты можешь уделить мне минуту? - Юико подходит к парню, когда заканчиваются уроки, и с волнением смотрит на него. Рицка внутренне напрягается, но внешне не показывает, что ему неловко в ее обществе. - Да, конечно, - кивает он. - Что-то случилось? - Рицка-кун, ты можешь мне помочь? - розоволосая девчушка с надеждой заглядывает в его глаза. - Эээ… - Рицка теряется. Согласится – к чему это приведет, не знает. Откажет – Юико расстроится. - А с чем нужна помощь? - все же находит он выход. - Сходить со мной в магазин за подарками, - ушки опустились, прижимаясь к голове, а голос стал тихим-тихим. - Подарки? - с недоумением переспрашивает Рицка и вздыхает, - хорошо. - Спасибо, Рицка-кун! - Личико девчушки светлеет, и робкая улыбка появляется на губах. Прогулка по большому торговому дому проходит в молчании, изредка нарушаемом вопросами и ответами. Рицка без интереса наблюдает за Юико, которая мечется от одного прилавка к другому, выбирая различные вещички к Рождеству. - Рицка-кун, погляди, правда – мило? - девушка тянет Рицку к прилавку с украшениями. Паренек останавливается около витрины, разглядывая украшения, натыкаясь взглядом на россыпь и многоцветье различных по величине и резьбе бабочек. Напоминание о Соби и Его бабочках. Рицка едва слышно вздыхает, пытаясь отогнать непрошеные мысли о Нем. - Ну как, тебе что-нибудь понравилось? - Юико не замечает изменившегося настроения мальчика. - А мне вот этот кулон понравился, - она указывает пальчиком на резную подвеску в виде белой лилии с ярко-розовой бабочкой на одном из лепестков. Рицка слабо улыбается подруге, глядя, как она просит продавца завернуть подвеску, а сам думает о том, что из этого многообразия подошло бы Соби. И тут же натыкается на серебряный широкий браслет с индигово-сиреневой ажурной бабочкой. Браслет приковывает взгляд, и Рицке кажется, что это именно то, что он хотел бы подарить когда-нибудь Соби, если они вообще увидятся. - Рицка-кун? - легонько трогает его плечо ладошка Юико. - Ммм? - выныривает из своей задумчивости Рицка. - Что? - Тебе ничего не понравилось? - погрустнев, спрашивает розоволосая. - Понравилось, - стараясь придать своему виду заинтересованное выражение. - Правда? - зеленые глаза светятся от радости. - Вот и хорошо. Ну что, пойдем? Рицка кивает, молчаливо соглашаясь с ней, и они уходят из магазина. Он провожает ее до дома, а затем идет в обход, чтобы вернуться и купить браслет. Он и сам не может объяснить себе, почему поступает так, но на сердце становится тепло-тепло от неясного ощущения, что Соби должно понравиться украшение. Рицка бережно прячет уложенный в черную коробочку браслет в сумку и, едва заметно улыбаясь, возвращается домой, на пороге которого его встречает Сеймей и зовет обедать. В глазах - счастье, а в руках - дракон, сложенный из листков цветной бумаги, – Рицке всегда нравились фигурки оригами. - Он такой красивый, - шепчет мальчик, осторожно прикасаясь пальцами к сложенным крыльям и с восторгом разглядывая довольно крупную фигурку. - Я рад, что он тебе понравился, - улыбнувшись, тоже шепчет в ответ Соби, глядя на довольное лицо Рицки. - Спасибо большое, Соби! - Рицка улыбается и тянет руки, чтобы обхватить ими шею парня в легком объятии. - Не за что, - Соби аккуратно обнимает Рицку за плечи, прижимаясь щекой к черным волосам и касаясь губами теплых ушек. Они не замечают Сеймея, что остановился в раскрытых дверях и сощуренными глазами следил за действиями обоих. - Рицка, - брат заходит в комнату и малыш тут высвобождает руку с фигуркой, чтобы показать Сеймею дракона, но продолжает обнимать свободной рукой шею Взрослого. - Братик, смотри, Соби сделал мне дракона, - в голосе Рицки слышен подлинный и искрящийся восторг. - О, я не знал, что Соби может складывать оригами, - с улыбкой произносит Сеймей, но в темно-вишневом взгляде, что направлен в сторону блондина, плещется холод. - Рицка, отойди от Соби. - Почему? - мальчишка с непониманием смотрит на брата, но остается на месте. - Зачем ты его обнимаешь? - отвечает вопросом на вопрос Сеймей. - Соби добрый, - отвечает Рицка, чувствуя, как разжимаются руки блондина. - Не все Взрослые являются добрыми, Рицка, - улыбнувшись, говорит Сеймей и протягивает ему руку. - Иди ко мне. - Я знаю, что Соби добрый, - со всей серьезностью заявляет Рицка, прижимая к груди дракона. - Ты тоже знаешь, правда? Сеймей хмуро глядит на дракона, а затем на Соби. Но Рицка не замечает взглядов брата, слишком занят полюбившимся ему драконом. Сеймей недоволен происходящим, и Соби чувствует это. Сеймей не хочет делить Рицку ни с кем. И приказ летит, достигая сознания Бойца. Тихий шепот бескровных губ и боль, отразившаяся в потемневшем море. Всплеск огня, выхвативший очертание хрупкой фигуры, выпавший из рук зеленый дракон, остекленевшие аметистовые глаза, которые теперь никогда не посмотрят на Агацуму с прежним безоблачным счастьем и крик женщины, так не вовремя оказавшейся на пороге комнаты старшего сына. Глаза распахиваются, и он судорожно ловит сухими губами воздух, чувствуя, как тело сотрясает дрожь, а по виску стекает капелька холодного пота. - Соби… - это даже не шепот, а едва заметное движение губ. Рицка обнимает себя руками, подтягивая колени к животу и укутываясь в одеяло, старается успокоиться. Но сон все равно стоит перед глазами, заставляя уткнуться в подушку и до боли сжать ладонями собственные плечи. Рицке не хочется верить в то, что ему приснилось, но он чувствует, что это – правда. Самая настоящая, та, которую он так хотел знать. Но и теперь это знание не приносит ничего, кроме боли и осознания, что его любимый старший брат всегда был таким. Ему хочется разреветься от собственной недальновидности, инфантильной глупости и бессилия противостоять обжигающему разочарованию в самых близких ему людях. Но он только стискивает зубы, не позволяя слезам вырваться наружу, и долго лежит без движения, пока бледно-розовый рассвет не пробирается сквозь легкую ткань штор.