Не оставляя надежды

Страданиями и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобретаемой в книгах. Н. Гоголь.

- Кто вы? - повелительно спрашивает Сеймей Пару, стоящую напротив. Он, в отличие от своего Бойца, был свободен, а потому сейчас с пристальным интересом смотрел на близнецов и их Систему. - Не имеет значения, - с безразличием говорит Боец, обнимая брата за плечи. - А вот ты – Возлюбленный, не так ли? - Мы разве знакомы? - Сеймей напрягается. Эта Пара кажется ему очень странной, не такой, как все остальные, с которыми он имел дело до этого. - Вроде бы нет. - Да, ты прав, - вдруг улыбается Рей. - Мы не знаем тебя, но знаем людей, которым ты принес много горя. - О, так вы играете в благородных защитников слабых и обездоленных? - ухмыляется Сеймей, при этом ощущая Силу, разлитую вокруг. Силу, которая не ощущается, как у других Пар. Сеймею всегда нравилось находиться в Системе. Но чувствовать Силу другой Пары он не любил. Словно это был постоянный вызов. Постоянное напоминание, что он не единственный, у кого есть такое право. Право быть не таким. Право быть особенным и лучшим. Но находясь сейчас в этой Системе, он не испытывал привычной неприязни. Наоборот, в этой Силе было что-то влекущее, нечто загадочное, и желание разгадать тайну этой Силы разрастается с молниеносной скоростью. Но Сеймей тут же подавляет его, понимая, что оно сейчас неуместно. - Нет, - качает головой Рен. - Просто не хотим, чтобы Рицке было плохо. - Эй! Может, уже отпустите, а? - прерывает их голос Акаме, что недовольно смотрит на Пару, стараясь не шевелиться, чтобы не чувствовать, как ледяные шипы впиваются в кожу. - А тебя никто и не держит, - улыбнувшись, отвечает Рей. - Что? - Нисей с удивлением смотрит на свои руки, не обнаруживая тонких холодных ветвей. - Ну и что это за игры? - Нисей, - голос Сеймея полон властности. - Давай преподадим этим юным паладинам урок, как не они совали свои носы не в свои дела. - С превеликим удовольствием, Возлюбленный, - Акаме тут же оказывается около Жертвы и вскидывает руку, активируя Имя и раскрывая Систему. - Вызываю вас на битву заклинаний. А в ответ раздается безудержный смех, отраженный от всего пространства Системы. Бесконечные, цепляясь руками друг за друга, не сдерживаясь, вовсю хохочут над словами Сеймея. - Рееен, ты это слышал? - всхлипнув и стараясь больше не смеяться, спрашивает близнеца Рей. - Да, я это слышал, братик, - успокаиваясь, Боец обнимает брата, притягивая к себе, и поворачивается к Возлюбленным. - Мы отказываемся. Нам не интересны бои. А затем исчезают из пространства Систем, сворачивая свою и оставляя Возлюбленных одних. Сеймей отрешенно смотрит на пустующее место, где только что была Пара и думает обо всем и ни о чем конкретно. - Э?! Они сбежали! Эти… Эти! - Нисей от злости чуть ли не рычит. - Нисей, успокойся. И пойдем домой, - Сеймей внешне спокоен и холоден, впрочем, как всегда. Но Акаме почему-то становится не по себе от этого спокойствия. И он, быстро свернув Систему, взглянул в сторону Жертвы. Сеймей молчаливо смотрит на табличку с именами проживающих в доме и пытается вспомнить, где он мог слышать фамилию Оми. Вздохнув от того, что так и не вспомнил, он разворачивается, чтобы уйти. Нисей, напряженно следя за ним, тут же спешит вслед за Сеймеем. Всю дорогу до дома ни один из них не проронил ни слова. А когда зашли в дом, захлопнув дверь, к Сеймею тут же подошла Мисаки. - Сеймей, вы уже вернулись? - улыбка расцветает на лице женщины и тут же пропадает. - А где Рицка? Сеймей молчаливо разувается и скидывает пальто. - Сеймей, где Рицка? - с истеричными нотами в голосе вновь интересуется Мисаки. - Сеймей! - Какой Рицка, мама? - Наш Рицка, Сеймей. Твой любимый младший братик, - улыбается Мисаки. Сеймей вглядывается в темные глаза матери и тихо, вкрадчиво, говорит: - Мама, у нас нет никакого Рицки. Мы живем с тобой вдвоем. А сейчас втроем, потому что ко мне приехал мой друг. - К-как нет? - голос женщины дрожит. - Мой Рицка… Мой Рицка исчез… Сеймей, найди Рицку… Пожалуйста, найди моего Рицку… - она прижимается к сыну в поисках тепла и поддержки, желая избавиться от безотчетного страха потери самых близких людей. - Сынок, пожалуйста. Сеймей мягко обнимает мать за плечи и ласково целует в висок. - Все будет хорошо, мама. Тебе просто нужно отдохнуть. - А как же Рицка? - Мисаки обеспокоенно заглядывает в глаза сыну. - Мама, у тебя есть только я, - с сожалением говорит Сеймей, слабо улыбаясь матери. - У тебя только один сын. - Но Рицка… - Мама, кого ты любишь больше – меня или Рицку, которого никогда не было? - слова, наполненные горечью и одиночеством. Они режут по живому и причиняют невыносимую боль. - Я люблю тебя, Сеймей, но и Рицку тоже люблю… Хоть ты и говоришь, что его не было, но я знаю. Знаю, что он был, - Мисаки улыбается сыну, ласково перебирая в пальцах волнистые черные пряди его волос. - Мама… Я так люблю тебя, мама… Нисей старается слиться со стенкой, чтобы Сеймей не заметил его присутствия и не понял, что Боец посмел увидеть не только эту сцену, но и его слабость. А ведь это слабость, и Нисей прекрасно это понимает. И от этого осознания Боец смотрит на Возлюбленного уже по-другому. ***** Слова до сих пор звучат в ушах, а душа рвется куда-то в вышину от понимания, что он нужен. Все еще нужен Ему. А еще того, что Рицка все же помнит его. Значит ли это, что Рей солгал ему, он не знает. Но знает, что теперь ни за что не оставит Рицку. И пусть Рицка его осудит за уже свершившееся предательство. Пусть накажет самым страшным наказанием, он не уйдет. Ни за что не уйдет от Него. Полотенце одиноко висит на спинке кровати, а руки Соби обнимают Рицку, успокаивающе поглаживая по спине. Боец прижимается щекой к черным влажным волосам, ощущая, как сердце, что гулко стучит в груди, разгоняет по телу счастливое тепло и мурашки по спине от осмысления, что сейчас он держит в объятиях своего Рицку, по которому за все прошедшее время беспредельно истосковался. Но мысли, беспокойные, неоднозначные, бегут друг за другом, сталкиваясь в кучу для безмолвного размышления о том, что же произошло с Рицкой. Вновь и вновь тревога за Него перекрывает начавшийся шквал высвобожденных изо льда чувств растревоженной души. А Рицка все так же хранит молчание, прижимаясь к Соби, и лишь изредка не то всхлипывает, не то судорожно выдыхает в его плечо. Он не может объяснить даже самому себе, отчего ему так тревожно и боязно хоть на минуту расстаться с Соби. Оттого ли, что Рицке все происходящее представляется чудеснейшим сном, то ли оттого, что он все еще не отошел от произошедшего у дома Бесконечных. А может оттого, что стоит только отпустить Соби, и эта встреча, неожиданная и в некоторой степени волшебная для них обоих, растает и исчезнет без следа, как снежинка на ладони. И что Соби больше никогда не вернется. Ему кажется, что последнее самое верное из всего. Но Рицка не хочет думать об этом или еще о чем-либо, кроме ласковых и таких надежных объятий Взрослого. Потому что лишь эти руки могут подарить столь необходимый сейчас покой душе и сердцу, что изранены острыми осколками действительности. И Рицка постепенно расслабляется, но все еще не верит в то, что он находится рядом с Соби. Не верит в то, что это Его руки обнимают, даруя тепло. Но осознает, что он неимоверно соскучился по Соби за какие-то месяцы. Тяжелые месяцы. Муторные месяцы сна и бессонницы, вопросов и ответов, беспамятства и воспоминаний. - Рицка, - Соби все же решается нарушить тишину теплым шепотом у самого уха, но при этом чувствуя, что не вправе спрашивать хоть что-нибудь. - Ммм? - приглушенный выдох куда-то в шею и руки, обвившиеся вокруг талии Бойца. - Что? - на грани слышимости. - Нет-нет, ничего, - поспешный тихий ответ и пальцы, что ласково поглаживают потеплевшие ушки. Соби не может пересилить себя и задать волнующие его вопросы. Не смеет требовать от Рицки ответов. А еще вина, что удушливой волной поднимается из самых глубин, разрывает на мелкие кусочки зародившуюся надежду на то, что не все потеряно, что еще есть возможность хоть что-нибудь исправить. Безмолвие вновь воцарилось в уютной квартире, что пахнет красками и вкусной едой. И отчего-то его так боязно нарушить словами-паразитами, что причиняют одну лишь боль. Хочется молчать и молчать, уповая на то, что все разрешится как-нибудь само собой. Но это по-детски наивное желание не поможет при решении проблем, что накопились за столько времени. И они оба это осознают, зная, что им предстоит пройти через многое, пока они придут к тому единственному решению, что станет для них избавлением от всех страданий и вслед за которым придет долгожданное утешение. Рицка, согревшись, чуть шевелится, устраиваясь поудобней в руках Соби и задевает ногой поднос, что стоит рядом. Слышится звяканье ударившихся друг о друга кружек, но ни чай, ни кофе не пролились. - Ой, прости, я не заметил, - шепчет Рицка и тут же высвобождается из объятий блондина. Ему неловко из-за того, что и так пришлось прийти к Соби, хоть и по Его настоянию, заставив Его свое время потратить на себя, так еще и чуть посуду не разбил. - Ничего страшного, - Соби, отпустив Рицку, поднимается с кровати, чтобы убрать поднос на пол. Рицка с отстраненным любопытством разглядывает черно-белую кружку с объемным котом, что улегся по ее основанию и задорно подмигивает одним глазом. Соби берет ее в руки и протягивает Рицке. - Он еще теплый. Будешь? Или хочешь поесть? - блондин наблюдает за Рицкой из-под полуопущенных ресниц, чувствуя себя неловко в собственном доме. - Рицка? - Да, - кивнув, Рицка протягивает руки и обхватывает ладонями теплую кружку, поднося ее к губам. - Вкусно. Рицка отводит взор, не решаясь встречаться с Соби взглядом. Смущение вдруг накатывает, как прибрежная волна, заставляя молча уставиться в пол. Он не знает, как себя вести, не знает, стоит ли задать Соби вопросы, что так давно крутятся в его голове, не знает, что вообще делать в этой далеко не простой ситуации. Соби, наблюдая за резковатыми напряженными движениями паренька, чуть слышно вздыхает и, подхватив поднос, уходит на кухню. Он понимает, что Рицке нужно побыть одному, видит его смущение и растерянность, и то, как тяжело мальчику собраться с духом, чтобы сказать ему что-либо. Он понимает, потому что и сам находится в таком же состоянии. Он сам растерян от этой внезапной встречи, от того, что Рицка помнит его, от того, что душа оттаивает, оживая от одного только присутствия Рицки. Это слишком для Соби. Слишком много ярких, бурных, легких и тяжелых, а порой и неоднозначных эмоций. Поставив на стол кружку с недопитым кофе и тарелочку со сладостями, он убирает поднос на полку около раковины. Вздохнув, прижимается спиной к стене, думая обо всем и ни о чем конкретно. А сердце, неугомонное, рвется к Нему, наполняясь блаженной радостью. Рицка, слыша тихие шаги Бойца, ушедшего на кухню, чуть слышно вздыхает, чувствуя, как внутри вновь разрастается тревога, а все вокруг становится неестественным, надуманно-вымышленным и почему-то теряет для него существующую значимость, становясь блеклым, безжизненным и бессодержательным. Внутри ощущается пустота, наполненная холодной тяжестью и непроглядной темнотой. Мысли хаотично несутся по кругу, не давая покоя, но в то же время голова пуста до звона в ушах. Беспредельный страх сковывает все тело, заставляя задыхаться, но в этот же момент он чувствует полное безразличие к этому. Опустошенная кружка выскальзывает из прохладных пальцев, падая на колени. Рицка старается справиться с этим страхом, зная, что он не имеет смысла, пытается подтвердить это самому себе тем, что Соби рядом, стоит только подняться и пройти на кухню. Но от этого становится только хуже. И уже хочется закричать в голос, но ком встает в горле, и только едва слышный, судорожный вздох срывается с дрогнувших губ. Пальцы вцепляются в плед, впиваясь сквозь него в опустившиеся плечи, но Рицка не чувствует причиняемой самому себе боли. Так и сидит, не двигаясь, подавленный под наплывом словно неживых чувств. А затем не ощущает и их, будто огромной волной пустоты все начисто смывается из сознания. Соби, разогрев ужин, сервирует стол, а затем идет в комнату. Но увидев бледного Рицку, что в той же позе сидит на кровати, обхватив руками плечи, не реагируя ни на что вокруг, ему делается не по себе. Почему-то становится очень страшно, но он справляется с этим страхом и, подойдя к кровати, осторожно присаживается на корточки напротив паренька. - Рицка, - Соби медленно протягивает руку и едва заметно касается холодной ладони. - Рицка? Тот вздрагивает, поднимая неестественно черный взгляд на Соби. - Ты Соби… Соби… Соби… - тихий, едва заметный шепот. Рицка подается вперед, обхватывая руками шею Бойца, и ощущая, как пустота отступает, но не полностью, все еще удерживая в своих тисках. А еще его пугает своей неоднозначностью то, что он ничего не чувствует к Соби. Ни того, что соскучился, ни того, что он ему дорог, ни того, что сам был растерян их встречей, хоть и помнит об этом. - Рицка, что с тобой? - Соби напряжен от этой резкой перемены. - Не скажешь мне, что случилось? - Ничего. Просто не уходи, - Рицка с трудом произносит эти слова, но знает, что должен их сказать. Ему кажется, что только Соби может помочь ему не исчезнуть, окончательно растворившись в накатывающей на него пустоте. Что он не позволит ему этого сделать, что удержит в своих руках на самом краю бездны. - Я рядом, - шепчет Соби, вставая, обхватив Рицку в объятиях, тянет к себе, заставляя его упереться коленями в мягкую кровать. - Я рядом, Рицка. - Угу, - глухо отзывается Рицка, уткнувшись лицом в плечо Бойца и не разжимая рук на его шее. Соби ласково перебирает полусухие пряди волос, незаметно касаясь губами виска. Внутри кислотой разливается паника за Рицку. Но тут же поднимается горячей волной гнев на того, кто посмел сотворить такое с Рицкой. Он с усилием сдерживает свой порыв встряхнуть паренька и заставить его все рассказать ему. Рицка судорожно вздыхает и отстраняется от Соби. Ему, не намного, но все же стало легче. - Спасибо, мне уже лучше, - он слабо улыбается не на шутку встревоженному молодому человеку, чувствуя себя последним лжецом. Потому что он вообще никак себя не чувствует. Не чувствует, что он – это он, Рицка. Не ощущает собственных чувств, что испытывал еще совсем недавно. Только ощущение, будто между ним и миром встала стеклянная завеса. Это пугает, но он все так же продолжает улыбаться, подавляя собственную панику, чтобы не причинить неудобства своим состоянием Соби. Парень долго смотрит на Рицку, стараясь поверить его словам, но все же подмечая мелькнувшую тревогу в глубине аметистовых глаз. Вздохнув, разжимает объятия и тоже отстраняется. - Если тебя что-то тревожит, ты можешь мне сказать, - Соби силится улыбнуться, ощущая безысходность в тревожно мечущейся душе. - Кушать будешь? Я ужин разогрел. - Да, - тихо говорит Рицка, кивая и выбираясь из пледа, в котором запутался. Откинув его в сторону, он встает с кровати и проходит следом за Соби на кухню. Присаживается за стол и берет в руки палочки. Все, стоящее на столе, выглядит аппетитно и очень вкусно пахнет. Рицка ждет, пока Соби тоже сядет за стол и, пожелав приятного аппетита, приступает к еде. Они едят молча, изредка перекидываясь незаметными вороватыми взглядами. Каждый думает о своем и одновременно оба размышляют об одном и том же. - Спасибо, было вкусно, - прерывает тишину Рицка, откладывая палочки в сторону и отодвигая полупустую тарелку и вновь пряча взор под ресницами. - Ты же совсем ничего не поел, - Соби внимательно глядит на Рицку. - Поел, - как-то равнодушно отзывается на эти слова паренек. - Просто больше не хочу. Прости. - Ничего, - тихо отвечает Соби, понимая, что с этим он справиться в одиночку не сможет. Потому что даже не знает, что произошло, но вновь спрашивать об этом Рицку сейчас кажется ему не самым лучшим вариантом. Ведь Он все равно промолчит или скажет, что все в порядке. Доев и встав из-за стола, Соби убирает остатки еды в холодильник и моет посуду. Все это время Рицка сидит, не шелохнувшись, погружаясь в апатию и нежелание двигаться или вообще что-либо делать. - Рицка, - Соби легонько касается кончиками пальцев его плеча. - Ммм? - вскинутые ресницы и темный-темный взгляд пустых, словно неживых, фиалковых глаз. - Рицка, ты… - Соби замолкает, хоть слова и рвутся наружу. Этот взгляд пугает своей пустотой, своим равнодушием, словно перед ним сейчас не Рицка, а кто-то очень похожий на него. - Я помню, - после недолгого молчания тихо говорит Рицка, поймав во взгляде Бойца скрытый вопрос. - Я все помню. И Соби понимает, что Рицка не лжет, но, осознав это, ему становится тошно. От самого себя. От своих неверных решений, от своих страшных поступков. - Прости, - склонив голову и занавешиваясь волосами, тихо-тихо шепчет Соби, не надеясь, что Он простит, что прощение вообще когда-либо возможно для него. Но вместо такого необходимого ответа, любого ответа, который Боец смиренно примет, лишь повисшее молчание и объятия, в которые Рицка заключил Соби, обвивая руками его талию и прижимаясь лицом к животу. Рицка не чувствует, но знает, что им необходимо высказать все, что накопилось, все, что мучило их на протяжении того времени, что они не были рядом друг с другом. Рицка не чувствует сейчас ничего из того, что чувствовал все эти месяцы, словно все, что хранила душа до этого, вдруг исчезло, растворилось и он сам стал каким-то безликим. Но ему кажется, что он сможет высказать все, что чувствовал, потому что помнит об этом. Собственное бесчувствие его уже практически не пугает, но напряжение от осознания, что это с ним произошло, все еще остается. - Я знаю, что тебя не исправить, - Рицка говорит медленно, подбирая правильные слова, дабы высказать свои мысли так, чтобы Соби услышал его и понял. - Я знаю, что ты во всем винишь только себя. Но… Я виноват не меньше. - Нет, Рицка, - глухой, дрогнувший голос и теплые руки, что легли на плечи. - Да, Соби, - Рицка прикрывает глаза, чуть устало вздыхая. В некоторой мере он даже рад, что ничего не чувствует, иначе просто бы не смог говорить все, что говорит в эту минуту. - Ведь это я приказал тебе. Я так виноват перед тобой. Я не подумал, каково будет тебе потом. Но я не хотел, чтобы ты в одиночку боролся с приказом брата. Не хотел, чтобы тебе было… - Рицка… Ты не виноват ни в чем, это все я… - Соби поспешно прерывает его. - Прости меня, Рицка. Прости… Прости… - прерывистый, сбивчивый шепот в макушку и объятия, что с каждой секундой становятся крепче. - Я не должен был оставлять тебя. Не должен был. Но… Думал, что для тебя будет так лучше. Прости… Рицка… Прости… - Соби… - Рицка слабо улыбается уголками губ. - Глупый… Пошел бы я с тобой, если бы не простил? Соби замирает, ощущая, как отпускает сердце из стальной хватки вина, давая прорваться наружу взбудораженным чувствам, так бережно хранимым в глубине души. Он, слегка разжав объятия, медленно опускается, становясь на колени перед Рицкой. - Рицка… - Соби смотрит в аметистовые озера, видя в них спокойствие. Равнодушное спокойствие. Но душа, встрепенувшаяся в надежде от слов Рицки, так желает выплеснуть эмоции. - Спасибо. - Не говори так, - качает головой Рицка, ласково прикасаясь к светловолосой макушке. - Я доставляю столько беспокойства и причиняю тебе боль. А ты… - Нет, Рицка, - индиговый взор ловит фиалковый взгляд, заставляя верить словам Взрослого. - Ты не можешь причинить мне боль. - Могу… - отстраняясь, вздыхает Рицка, отводя взгляд в сторону и натыкаясь на бинты, опоясывающие шею, и прикрывает глаза. - Но… Соби, тебе не будет больно, ты больше не будешь страдать по вине Аояги. А потому мне лучше... - Нет, Рицка! - Соби никогда не кричал, и сейчас этот резкий вскрик для Рицки представляется чем-то столь необычным, что он распахивает ресницы и с изумлением смотрит на Бойца. - Нет! Я не оставлю тебя. Слышишь? Даже если ты уйдешь,я последую за тобой. Даже если прогонишь - не оставлю, - руки бережно обхватывают хрупкие ладони и губы ласково скользят по ним, целуя. - Я ни за что не оставлю Рицку. Не позволю, чтобы с тобой еще что-нибудь произошло. Слышишь? - Соби… - Рицка вздрагивает от этих невесомых прикосновений. - Я нужен тебе… даже вот такой? - Любой, - в голосе уверенность переливается бархатными нотами. - Ты можешь быть любым, от этого ты не будешь не Рицкой, - теплые губы касаются щек, лба, закрытых век. - Поэтому, прошу тебя… Позволь мне быть рядом. Ты нужен мне, Рицка. От этих слов, что сказаны с такой верой в них, к горлу подступает ком слез, а внутри все переворачивается. Они, словно утешение, ложатся невысказанной усладой на исковерканную душу, и становится так хорошо-хорошо, что хочется улыбаться. Но Рицка лишь судорожно вздыхает, вцепляясь непослушными пальцами в рубашку парня. - Знаешь, хорошо, что ты есть у меня, Соби, - он укладывает голову на плечо Бойца.- Спасибо тебе, что ты не прогоняешь меня. Спасибо, что я нужен тебе. И… Ты тоже мне нужен, Соби. - Рицка, - неровный выдох в дрогнувшее ушко. - Мой Рицка… - хаотичные невесомые поцелуи касаются лица, рук, немного взъерошенных волос и тихий ласковый шепот разгоняет мурашки по спине. - Мой родной… Спасибо, спасибо тебе, Рицка. Рицка заглядывает в индиговую глубину, что плещется благодарностью, не высказанной до конца радостью и блаженством. Улыбается в ответ на легкую, счастливую улыбку Соби, с нежностью отводя непослушные пряди светлых волос назад. Скользит изучающим взглядом по дорогому лицу, словно видя впервые. Соби такой красивый, когда улыбается. Но улыбка пропадает, когда взгляд цепляется за белоснежные бинты в вороте рубашки. Рицка помнит, что под ними. И помнит, кто виновен в этом. Тонкие пальцы едва заметно скользят по ним, а индиговый взор полон безмолвной интриги, наблюдая за действиями Рицки из-под ресниц. - Прости… - шепчут губы, а в потемневших глазах притаилось раскаяние. - Рицка, не извиняйся. Потому что не ты был виновен в том, что произошло, - качает головой Соби, продолжая улыбаться. - И… Я больше не принадлежу Сеймею. Я свободен, Рицка. Легкое движение руки и бинты соскальзывают с шеи, открывая чистую, без единого шрама, шелковистую кожу. - Соби… - Рицка в изумлении распахивает глаза и не может и слова сказать от увиденного. И на душе становится так легко-легко, словно кто-то сбросил с нее тяжеленный камень, даруя долгожданную свободу для полета в небесной вышине.