BIOHAZARD Old Jaeger

      Приняв решение, егерь направился в первую из дверей коридора, за которой располагалась его личная комнатка самых скромных размеров, служившая одновременно спальней и кабинетом. По левую руку прямо под окном размещалась так и не заправленная односпальная кровать, втиснутая между платяным шкафом и широким выступом дальней стены, большую часть которой скрывал за собой большой старинный кабинетный стол с множеством ящичков и испещрённой мелкими царапинами просторной рабочей поверхностью. Зелёное сукно последней было завалено книгами и исписанными убористым почерком листами бумаги, хаотично гнездившимися тут и там небрежными стопками. Труды столь же бессмысленные сколь многочисленные, ставшие наглядным свидетельством человеческой неспособности доводить свои начинания до сколь-нибудь приемлемого окончания. По центру стола громоздилась старая печатная машинка с заправленным в неё пустым листом бумаги, на котором так до сих пор и не появилось ни единой буквы новой главы его собственной рукописи, начало которой автор переписывал уже добрый десяток раз, упорно избегая работы над продолжением.       Рольф тихо захлопнул за собой дубовую дверь, проследовав к старому скрипучему креслу, стоявшему напротив стола. Он старательно пытался вспомнить, в каком из ящиков хранил оскудевший запас ружейных патронов, свежую порцию которых должны были привезти лишь в начале следующей недели согласно заверениям управляющего корпусом прислуги, а значит каждая завалявшаяся в недрах комнаты единица боезапаса была сейчас ценна как никогда.       В процессе поисковых операций Герда обзавелась ещё четырьмя зарядами дроби, а её хозяин – простой походной аптечкой на случай лёгких ранений. Разворошив свои записи и нестройные ряды художественных книг, охотник с трудом подавил в себе желание прихватить их с собой, заверив собственное бережливое естество в бесполезности данной макулатуры в сложившихся обстоятельствах. Пальцы, вероятно, в последний раз скользнули по корешкам художественных произведений, прощаясь с этими замечательными мирами и историями, остановившись на глянцевой обложке последней, так и не дочитанной им книги какого-то малоизвестного современного фантаста.       Было досадно осознавать, что отныне прежний размеренный быт подошёл к концу, а значит пожилой егерь так никогда и не узнает, чем закончилась эта история. Иллюстрация на суперобложке изображала ржавую корабельную дверь с герметичным затвором и протёкшим кровью округлым иллюминатором, над которым броским шрифтом было выведено название «Мёртвый Осмос», а пафосный слоган, призванный заманить читателя в силки любопытства, гласил: «На глубине никто не услышит твой хрип». Очередной ужастик, повествующий о группе людей, работавших на нефтяной вышке посреди океана, в процессе глубинного бурения столкнувшихся с необычной бактерией, стремительно поглощавшей железо. В том числе и в человеческой крови. Когда выживших осталось лишь пятеро они поняли, что бактерия боится морской воды, а значит перед ними стоит дилемма: затопить буровую платформу в океане, в результате погибнув самим, но истребив при этом биологическую угрозу, или же попытаться выбраться, дождавшись спасателей, и тем самым подвергнув весь мир опасности заражения смертоносной пакостью, которую уже ничто не сможет остановить при попадании на континент. Рольф остановился на том моменте, когда персонажи спускались на нижние уровни в поисках способа взорвать несущие опоры. Успех мероприятия, однако, вызывал серьёзные сомнения, ведь этот автор серии ужастиков славился плохими концовками, зачастую в финале убивая своих героев в шаге от спасения. Как ни странно, сам Рольф в глубине души более прочих симпатизировал здесь именно бактерии, прежде беспечно дремавшей в чреве Земли и насильно вырванной наружу людьми, в результате чего она очутилась на крохотном искусственном островке посреди смертельно опасной для неё среды. Микроскопическое хтоническое существо всего лишь боролось за собственное существование всеми доступными средствами. Герои же в этой книге были не слишком хорошо прописаны, по большей части однообразны и скучны, а потому не вызывали у охотника особой симпатии. Удивительно, как может стопка желтоватой бумаги с оттисками чернильных символов порождать на свет подчас замысловатые сюжеты и даже целые миры. Воистину, Вселенная существует в глазах смотрящего! Удивительно и то, как сильно может мучать человека перспектива так никогда и не узнать развязок этих историй… Взвесив все «за» и «против», Рольф всё же сунул книжку в вещевой мешок, балуя себя обещанием непременно узнать, чем же всё закончится, если судьба окажется к нему самому достаточно благосклонна и позволит выбраться из этой передряги живым.       Но рассиживать тут подолгу не следовало. Как бы ни любил охотник свою комнату, каждая проведённая здесь минута промедления становилась минутой форы в неравном противостоянии ожившим мертвецам. Закинув Герду на плечо и ещё раз окинув лиричным взглядом зеленоватую штукатурку стен, егерь покинул обитель безопасности, вновь вернувшись в коридор.       Где-то на втором этаже то и дело поскрипывали половицы, свидетельствуя о перемещении праздно шатающихся мертвецов. Чтобы попасть из этой бытовой пристройки непосредственно в сам замок требовалось пройти через большую резную дверь с готическим арочным сводом, громоздившуюся у основания ведущей наверх лестницы, однако данный проход всегда запирался на ключ управляющим лично. Ключ, который тот держал в одном из ящиков своего письменного стола, а потому следовало проведать его кабинет как можно скорее. Но прежде, чем направиться туда, Рольф решительно проследовал на кухню, из которой ранее вышел плотоядный труп Пола. Во-первых, охотнику не хотелось быть застигнутым врасплох с тыла, если кто-то ещё из мертвецов решит прогуляться по коридору. Во-вторых, в глубине души ещё теплилась призрачная надежда застать кого-нибудь из местных обитателей в добром здравии и ясном рассудке.       Двойная дверь с металлическими набойками на этот раз поддалась, открывая взору большое помещение, некогда белые стены которого до уровня плеч были покрыты бледно-зелёным кафелем, устилавшим весь периметр единым фартуком. Здоровенные столы с различной старинной утварью и посудой громоздились вдоль всех более-менее ровных поверхностей и образовывали солидных размеров островок по центру, где происходила очистка, шинковка и нарезка продуктов, а также сервировка нехитрых блюд деревенской кухни. На газовых конфорках возвышались вместительные кастрюли и чугунки, одну из которых жадно лизали языки голубоватого пламени, заставляя преодолевшее рубеж закипания содержимое с тихим шипением выплёскиваться наружу.       Раковина, как всегда заполненная посудой. Вязанки лука, перца и чеснока, подвешенные под потолком. Вязанки сосисок, гирляндами обрамляющие рабочую поверхность столешниц. Пузатый засаленный холодильник, тихо вибрирующий в углу. Десятки разновидностей кулинарных инструментов, развешенных на петлях и крючках над поверхностями столов. Тесак мясника, всаженный в приготовленную к разделке тушу. Тщательно намытый с вечера кафельный пол, уже забрызганный следами готовки с утра пораньше… Прежде всё это вызывало у старого егеря лишь зверский аппетит и дарило ощущение домашнего уюта. Приятные бытовые хлопоты рутинной суеты. Но сейчас кухня казалась необъяснимо мрачной и неприветливой, навевая лишь жутковатые ассоциации с историями о каннибализме, и каждый звук холодком мурашек пробегал по позвоночнику.       Кипение бурлящей на огне похлёбки старательно маскировало зловещие чавкающие звуки, доносившиеся из-за угла, за которым располагалась огромная морозильная камера, таившая в себе запас свиных и оленьих туш, развешенных на крюках под потолком. Массивная дверь была слегка приоткрыта и из щели тянуло холодом. В это время суток на кухне могли находиться лишь три человека, один из которых ранее уже оставил нарезку овощей и вышел в коридор в поисках иных изысков, а значит кандидатуру покойного Пола можно было смело исключить. Двумя другими были мясник Манфред и, разумеется, Марта – полная повариха, заведовавшая всеми кулинарными процессами в этой части здания.       Рольф аккуратно заглянул в помещение морозильной камеры, убедившись в верности сделанного предположения: двое обезображенных мертвецов с остервенением вгрызались в промороженные туши, ломая зубы о ледяные мышцы и кости освежёванных животных. На беззвучного наблюдателя они не обращали никакого внимания, полностью сосредоточившись на завтраке. Перед глазами егеря промелькнули образы прежних обладателей этих ныне извращённых произошедшей трансформацией тел. Радушная и заботливая Марта, всегда с очаровательным упорством предлагавшая добавки всякому вкушавшему её чудесную стряпню… Деловитый и серьёзный, но при этом наделённый удивительно тонким чувством юмора здоровяк Манфред, мастер ножа и топора, гроза ростбифов и гуляшей… Этих людей больше не было поблизости. Бледные вздувшиеся венами тела, пожирающие хладный труп оленя, теперь принадлежали совершенно иным тварям, проездом посетившим мир живых.       По большому счёту причин воевать с ними у охотника не было. Мертвецы занимались своим делом, не представляя непосредственной угрозы, а соблазн захлопнуть морозильную камеру и пойти дальше, тем самым избежав ненужной конфронтации, был велик. Тихий голос в глубине сознания призывал расправиться с монстрами здесь и сейчас, воспользовавшись преимуществом скрытности, но инстинкт самосохранения придушил сей воинственный клич на корню. Правая рука сжала рукоять топора в готовности отбиваться, левая плотно ухватилась за железный поручень увесистой двери. Скрип петель заставил драугров отвлечься от трапезы, однако щель прохода сомкнулась с характерным лязгом прежде, чем кто-либо из них успел отреагировать на случившееся.       Убедившись в надёжности сдерживающей чудовищ преграды, Краус с облегчением выдохнул, направляясь к выходу из кухни с целью продолжить осмотр помещений этого корпуса на предмет возможных выживших, а также средств, способных дать преимущество в противостоянии силам загробного мира. Боеприпасы двенадцатого калибра были одним из таких средств, однако, при всей своей любви к Герде, старый охотник не мог полагаться лишь на неё. Длинноствольное охотничье ружьё по определению неповоротливо и тяжеловесно, а потому мало подходит для ведения боя в тесном пространстве закрытых помещений. Конечно, дробь отменно разрывала тела мертвецов, однако необходимость перезарядки через каждые два выстрела, дефицит патронов, а также не позволявшая быстро реагировать на возникающие угрозы длина стволов делали такое оружие не оптимальным. Это был инструмент охотника, но не оружие воина. Требовалось что-то более компактное и скорострельное, будь то пистолет или револьвер. И Рольф точно знал, где мог бы обнаружить такую вещицу, поэтому следующей запланированной остановкой оставался кабинет управляющего, по совместительству приходившийся хранилищем заветного ключа от входа в замок. Или лучше сказать закуток столовой, в котором главный распорядитель хозяйства имел обыкновение держать свои бумаги, и где уединялся за ведением домашней бухгалтерии в свободное от бытовых хлопот время.       Вернувшись в коридор и пройдя мимо лестницы, ведущей на второй этаж, егерь очутился перед входом в столовую и повернул дверную ручку, потянув на себя толстую дубовую дверь, в декоративных целях окованную железом. Но тщетно. Почесав затылок, старый охотник собрался с мыслями. Первый ключ от столовой хранился у самого управляющего, в это время, вероятно, находившегося в своём кабинете по ту сторону двери, либо проверявшего состояние дел где-то в замке, куда егерю пока что не представлялось возможным попасть. А вот второй ключ… Теперь Рольф вспомнил, почему какая-то часть его сознания несколько мгновений назад вопреки инстинкту самосохранения всё же желала расправиться с мясоедами в морозилке. Разумеется! Второй ключ от столовой фрау Марта всегда хранила при себе в кармане передника, самолично открывая и закрывая залу перед началом и по окончании трапез, как ей и велел Фицджеральд – господин управляющий всего этого бардака.