Киллер в маске

      Заключенные находились на улице, примерно, пол часа. Как только данное время прошло, всех начали возвращать в их камеры. Идя по знакомым темным коридорам, проходя через шумный зоопарк «Блока А», внезапно к Фишеру кто-то пристал, да не словами, а за зад хватанул, ну а парень не оценил такого, резко схватил того за "лапу", по другому, руку заключенного и не назвать, и сломал, не боясь последствий и возможного заточения на одну ночь в карцере.       Надзиратель, что вел Фишера, в шоке смотрел на сломанную в другую сторону руку преступника, да и не он один — заключенные «Блока А» и «Блока Е» с ужасом глядели на порцию новой темно-красной крови, которая текла из-под решетки, прямо в коридор. "Предсмертные" вопли преступника заглушали даже громкий скрежет впереди открываемых металлических дверей.       Фишера прижали к полу, надавив коленом на спину, а для пострадавшего вызвали врача. Пострадавшего заключенного вывели из камеры и увели в мед-кабинет, где в дальнейшем, он должен пролежать немало времени. Он, скорее всего, сильно возненавидит протезника за это. А в прочем, какая разница, если сделать-то он все равно ничего не сможет. — Еще и дня не прошло, а ты уже устраиваешь переполох!! — прорычал надзиратель, сильнее давя на спину Фишера, а тому — хоть бы что. Лишь посмеивается. — А трогать чужой зад — это у вас здесь норма, да? — поинтересовался лежащий на полу парень, — Может еще групповуху устроить, не? Не хотите? Заодно и сами поучаствуете, а то, наверное, вам не хватает ласки и любви, так пусть, тот однорукий, вас пропихнет разочек. — мужик, держащий Фишера, раскраснелся как рак, а его товарищи, да заключенные из «Блока Е», заржали не то от реакции надзирателя, не то от слов протезника, кто-то из идущих впереди еще и похвалить его успел.       На этом веселье не закончилось. Как только всех вернули в камеры, мужчина, которого так обосрали с головы до ног, и вовсе не смог нормально из блока выйти — то с лестницы чуть кубарем не сошел, то запнется за ногу, то за металлический косяк ударится, то в спину другого надзирателя носом уткнется... Никто не мог сдержать смеху, а тот еще и ворчит, и зубами скрипит, и невнятное что-то бормочет, будто ненастья на Фишера насылает. Вообщем, прекрасное начало. — Х-хей... — смеясь начал Пол. — Ты..пх....ты, откуда толь-ко....набрался таких шуточек? — еле-еле от боли в животе проговорил мужчина. — Ловко ты его на посмешище выставил. — смеясь проговорил Ден, тот самый мужик, напротив камеры Фишера. — Вы видели, как он еще лбом о стену ударился? Красивое зрелище было! Интересно, только, как кровь не потекла... — Пх. Он новичок тоже что-ли? Я, его, честно говоря, еще ни разу не видел. — Кажись, да. Новенький надзиратель. Такой лошок. — Сал. — М? — лежа на койке выдал протезник. — Что? — Тебе точно шестнадцать? — Мы же, вроде, с этим разобрались... — Ну да, но, когда ты вытворяешь подобное... — вдруг нависла тишина.. — Подобное? Вы про сломанную руку того уебка? По вашему, пацану который массовое убийство устроил, трудно сломать рученку какому-нибудь педику гребаному? — протезник усмехнулся, — Не, я конечно понимаю, что не каждый парень так может, но меня не относите к тому, кто за свою задницу постоять не может. — И правда, такой странный десятый попался.

***

      Нокфелльская школа-интернат.       Ребята до сих пор не могут отойти от шока и от известия о том, что один из воспитанников оказался убийцей. Подростки пробегают мимо комнаты в которой всего два дня проживал тот самый виновник массово убийства в городе. Как узнали? Посмотрели через ноуты, компы, да телефоны, пусть даже и не у всех была эта электроника. Недавно были новости о поимке преступника, но имя и фотографию преступника отказались репортировать по телевизору, поскольку имя Сала Фишера, прогремело бы по всему миру, а его отец оказался бы втянутым в ненужные телевизионные программы с расспросами: «А почему ваш.... » и «Как такое вообще.... », однако, как бы телевидение и полиция не скрывала настоящее имя убийцы, правду все же знает чуть ли не вся школа-интернат, но воспитанницы попросили позабыть о произошедшем, поскольку нет необходимости им помнить о случившемся.       А Джонсон с Фелпсом в это время сидели в своей комнате и просто существовали в тишине. Гробовой, мать вашу, тишине. Спокойно, не издавая ни звука, сидели и занимались своим делом или лежали не находя себе места. Словно два трупа... Но на помощь приходит, кто? Верно, Адамс. Шатен входит в комнату и громко топая приближается к одному из "бездвижных", следом, при этом, садясь на кровать. Тишина и молчание при этом обрывается: — Хей, ребят. Ну правда, хватит. — проговорил шатен, смотря в пол. — Ну да, понимаю, печалька, что он сел, но нельзя же все время унывать. Пройдет какое-то время и вы вновь встретитесь. — Да мы это и без тебя понимаем. — прорычал Фелпс. — Просто, это я виноват в том, что он сел.... — виновато проговорил парень, глядя на свой блокнот, в котором был неаккуратно начеркан портрет Фишера в протезе, но рисунок был мрачным, из глаз, по протезу, текла черная масса, из рта аналогично, волосы расстрепаны, а когда-то черный джемпер был заменен на рыжую рубаху. Пусть парень и ни разу не видел в живую тюремщиков, но по телику не раз показывали, тех, в рыжих тюремных костюмах. — Бля, Ларри, ты че такое рисуешь? — отвращенно проговорил Адамс, глядя на нарисованное Джонсоном, — Вырви это и выкинь. Нарисуй что-нибудь нормальное с ним связанное. Ты же можешь. — Не могу. Не хочу....так ему, почему то, даже идет больше, — приподняв уголки губ, тихо посмеялся, — Ты так не считаешь? — .....Ты кажется, Бредишь. Надо Пакертон звать. — встал с кровати Адамс, собираясь было, пойти за воспитанницой, но Джонсон резко схватил того за руку и усадил обратно. — Что? — Не ходи за ней. Она нахрен здесь не нужна. — Пф. — парень рассмеялся. — Да и не собирался. Хотя, тебе бы, да и Фелпсу, — перевел взгляд на блондина, — Надо бы хоть на какое-то время забыть о человеке, по имени Сал Фишер. — Что? — в шоке, вроде бы, пытался выкрикнуть Фелпс, но вместо крика, был тихий заданный вопрос, — Что ты несешь?!... — Пс, ты знаешь почему он так сильно опечален? — тихо прошептал Адамс, спрашивая у Джонсона. — Его первая любовь села...— так же тихо прошептал патлатый, пытаясь улыбнуться, но не вышло, наоборот, что-то кольнуло в самое сердце и он еще сильнее закрылся в себе. — Ларри? Хей! — Прости....у меня не получается забыть его.. — тихо ответил Джонсон, перелистнув блокнотный лист и начав делать новый набросок. — Бля-я-я.... — протянул парень и встал с кровати. — Я не прошу вас прямо сейчас и навсегда его забыть, просто, заняться чем-нибудь, чтобы на время забыть о случившемся. Пойдемте, прогуляемся.       Но те — хоть бы хны... Сидят и занимаются своим делом. Не обращают теперь внимания на Адамсона. Парень понял, что сейчас и смысла нет с ними о чем-либо еще говорить, поэтому вышел из комнаты, оставив тех, в своих раздумьях. Наверное, это правильное решение.       В это время, Кэмпбелл и несколько ее подружек сидели в классе и болтали о чем-то своем. Кто-то напомнил про Фишера, и настроение Эшли тут же ухудшилось, хотя она и пыталась не думать о нем. Получалось, конечно же, плохо, но она тут же меняла тему разговора. Девчонки знали о ее отношения к этому парню, поэтому предпочли больше про него ничего не говорить, хотя и было очень интересно хоть у кого-нибудь узнать о нем побольше. Но, проблема в том, что мальчишки не очень-то и общительные с девчонками, поэтому, разузнать хоть бы чего-нибудь интересного, вряд ли получится...       Моррисон же, когда-то уже наслышанный от друга об этом парне, предпочел поглубже порыться в статьях и прочих новостях. Интерес его превышал все дозволенные границы, и рыжий, даже умудрился найти давно забытую статью об этом парне, которую, кажется, читали лишь единицы. Трагедия, произошедшая в марте, когда мальчику было лишь четыре— шокировала всех. Сын Генри Фишера, гуляя на детской площадке, чуть не лишился жизни. Вот, что рассказал нам Сал, по поводу произошедшего с ним: «Я гулял на детской площадке во дворе, играл с моими друзьями в мячик, потом он случайно вылетел на дорогу, я хотел его вернуть, но когда я хотел уже возвращаться к своим друзьям, ко мне неожиданно подъехала черная машина. Она остановилась буквально в метре и меня силой затолкали в салон. Меня не было дома три дня, все это время те люди пытали меня, они хотели за меня выкуп в виде крупной суммы денег. Они фотографировали меня избитым и в крови, и отправляли родителям, отсылаясь на то, что если родители не поторопятся и не принесут нужную сумму, то меня убьют. Буквально в тот же третий день, мой отец пришел в одиночку вроде как с сумкой... Те посчитали, что он принес деньги и развязав меня от множества веревок, хотели совершить обмен, но, мой отец, всего за несколько минут разобрался с теми людьми, а в сумке у него была сменная одежда, видимо мама рассказала, что меня похитили и он, вернувшись прямо из командировки из другого города, возвратил меня домой. За несколько дней находясь в том темном холодном подвале, я понял: «Неважно, как долго я буду находиться в одиночестве, в темном помещение, не видя людей и не разговаривая с ними — на мою психику это, никак не повлияет.»