Прозрение

Гарри бежал, бежал от собственных демонов, что скрывались во тьме его лабиринта. Он прятался от них, стараясь уйти дальше, глубже. Забившись в угол самой дальней комнаты, спустившись в подвал, все реже и реже появляясь в гостиной и спальне, он пытался сбежать от Них, ведь именно там и поджидали его, точно хищники в темном лесу, спрятаться от них, хоть и понимал, что это ни к чему не приведет. Уже больше двух недель он не выходил из этой комнаты. Гарри не ел, мало спал, не следил за гигиеной и чувствовал себя должно быть хуже, чем Сириус в их первую встречу. Ему было плевать на все. Он хотел избавиться от всего этого. Избавиться от демонов, избавиться от вечной тьмы перед глазами. Он фактически похоронил себя заживо в этом огромном склепе. Когда темнота поглощает тебя, когда ты отчетливо слышишь биение своего сердца и свое собственное дыхание, когда вокруг нет никого и ничего, со временем ты понимаешь, что ты здесь не один. Гарри тоже понимал. Сидя в самом дальнем и темном углу подвала, он отчетливо осознавал, что он здесь не один. Он слышал шаги, слышал голоса, он чувствовал, что в воздухе появился новый запах. Запах, которого не было раньше. — Поттер? — хрипло произнес голос, когда дверь комнаты распахнулась и воздух, которого было неожиданно мало в этой комнатушке до сих пор, вдруг бешеным потоком ринулся внутрь. — Это вы? — Да, профессор, — произнес Гарри едва слышно. Он безошибочно узнал голос Снейпа и почти смирился с тем, что мужчине удается его застать в самые сложные жизненные моменты. Зельевар подошел ближе к нему, и в нос Гарри ударил запах пряных трав и каких-то ягод. — Вставайте. Поднимайтесь, — не дождавшись реакции на свое требование, мужчина взял его за руку и заставил подняться, а Гарри шокировано осознал, что рука профессора без проблем обхватывала его плечо. — Совсем угробить себя решил, несносный мальчишка? Голос Снейпа сочился ядом и презрением, а парню было плевать. Он шел туда, куда его вели, повинуясь резким движениям мужчины и врезаясь то в один угол, то в другой, хотя знал этот дом лучше, чем когда-то знал карту Мародеров. Снейп вывел его на улицу и Гарри сразу понял это по морозу, пробежавшему по его коже и тут же заставившему его передернуться, съежившись, и свежему воздуху, ворвавшемуся в легкие. Не прошло и секунды, как весь свежий воздух из легких Гарри выбило словно одним точным и непомерно сильным ударом под дых. Они оказались в каком-то доме. В каком Гарри не мог понять — не дав ему и минуты на то, чтобы прийти в себя, Снейп потащил его вверх по лестнице и втолкнул в новую комнату. Послышался шум воды, а затем под воду втолкнули и Гарри. Он открывал рот в нелепой попытке вдохнуть, пытался вырваться, увернуться, но ничего не получалось. Казалось, Снейп решил его убить, и парень неожиданно для себя понял, что не готов умирать. Только не так. — Отпустите! — отчаянно вскричал до этого молчавший Гарри, и мужчина послушался, отпустив его и позволив отвернуть лицо от потока воды. — Пришли в себя? — поинтересовался зельевар таким ровным тоном, словно ничего не произошло, а затем, не скрывая раздражения, добавил. — Что вы устроили? Гарри сам не понимал, как, но отчетливо осознавал, о чем спрашивает его ублюдочный профессор. Он говорил не о том, что Поттер, едва получив свободу, опустился на кафельный пол ванной, обхватывая тонкие коленки руками, не о царапинах на его запястьях и шее, даже не о заточении в самой отдаленной комнате подвала склепа Блеков. Он говорил обо всем этом сразу, о внутреннем голосе, менявшем тональность, о кошмарах, о недоедании и хроническом стрессе в котором пребывал Гарри и не мог выбраться. Не мог или не хотел. — Вы не поймете, — произнес парень, шмыгнув носом. — Куда уж мне, — ядовито усмехнулся Снейп. — В следующий раз постарайтесь сделать так, чтобы ваш эльф не разносил мою лабораторию в приступе самобичевания. Гарри вдруг испугался, что тот сейчас уйдет. Уйдет, прекрасно зная обо всем: о тенях, о демонах, о голосах в его голове и панике. И испуг этот был сильнее, чем любая неожиданная волна паники. Сильнее, чем приступы тревоги, которые он ощущал много раз. Он начал задыхаться и неловко протянул руку вперед, словно надеясь, что это поможет ему удержать человека, так неожиданно появившегося на пороге его склепа. Снейп не ушел. Не взял его за дрожащую руку, но и не оставил один на один с самим собой. — Простите. Я… Я просто не знаю, — о чем он не знал или о чем знал Гарри не договорил. Он не знал, как жить дальше, что делать, как быть, как избавиться от теней и как заглушить голоса в своей голове, перескакивающие с одного тона на другой, как перестать травмировать себя, царапать едва зажившую кожу, как просто снова стать собой. Но Снейп словно понял его и без всякого продолжения. — Идите за мной, — холодно произнес он, и Гарри подчинился, неловко поднявшись с мокрого пола и обхватив себя руками. С него стекала вода, его знобило, но он упрямо шел за звуком шагов Снейпа, четко отражающимся от стен дома. Гарри понял, что оказался в лаборатории, едва переступив ее порог. В комнате пахло так же, как пахло от Снейпа, но запах был в разы более концентрированный и парень сумел отделить запах чего-то хвойного от запаха чабреца и полыни. Мужчина тем временем подошел к столу и, взяв там что-то, протянул это Гарри. — Что это? — поинтересовался парень, когда в его руках оказалось нечто неожиданно колючее, но вместе с тем слишком мягкое, чтобы причинить настоящий вред. — Попробуйте понять самостоятельно, — легкая насмешка легко угадывалась в голосе Снейпа, когда тот повернулся к какому-то вареву, которое кипело у него в котле. Гриффиндорец повертел в руках то, что ему дали, попробовал смять это, затем поднес ближе к носу и почувствовал сладкий ягодный аромат, но пробовать на вкус не решился. Когда мужчина вновь оторвался от котла, Гарри все еще сжимал в руках то, что ему вручили. — Так что это? — спросил он, поняв, что Снейп просто стоит и, наверное, смотрит на него выжидающе приподняв бровь, как делал это практически на каждом уроке зельеварения. Вместо ответа мужчина подошел к нему ближе, провел ножом по мягкой, но плотной кожуре ягоды и аромат чего-то пьяняще-сладкого разнесся по лаборатории, перекрывая другие запахи. — Попробуйте. Гарри прикоснулся губами к ягоде и едва не застонал — так великолепна она была на вкус. — Эта ягода называется donum caelesti — Дар Небес, если вам так тяжело перевести самостоятельно, — произнес Снейп своим лекторским тоном, что не помешало ему так же угоститься ягодой. — Пикси используют ее для получения особого нектара. Нектара, способного вызывать ощущения, схожие с ощущением от принятия легких наркотиков, но совершенно безвредного для организма. Вы ничего не знаете о Волшебном Мире, Поттер. Ничего не видели, когда у вас была возможность, никуда не ездили. Вы идиот, Поттер, еще больший идиот, чем я когда-либо полагал, если решили умереть, даже не попробовав изучить то место, где живете. — Пикси, сэр? — переспросил Гарри чувствуя себя так, словно летит: голова его кружилась, он сам кружился, кружилась планета, кружился весь мир, перетекая, словно лава в безвкусной лампе тети Мардж, словно стекляшки калейдоскопа, а перед глазами мелькали разноцветные кляксы похожие на те искры, которые он видел последними. — Не корнуэльские пикси, Поттер, — Гарри был уверен, что Снейп улыбнулся. Ему даже показалось, что рассмеялся. Или это был он сам? — Эти исчадья ада не умеют создавать, только разрушать. А теперь протяните руку. Гарри протянул руку, надеясь, что ему дадут еще одну ягоду. Она ведь была такой вкусной. Вкуснее он ничего в жизни не ел. Но Снейп вложил в его руку палочку.  — Никогда не оставляйте палочку. Это стоило жизни вашим родителям, помните об этом, — произнес Снейп почему-то голосом Дамблдора, но не добавил «мальчик мой», и Гарри заметил подмену. Притворщик Снейп между тем продолжал. — Запомните слово, которое я вам скажу, и произнесите его. Мужчина управлял его палочкой или палочка управляла им? Магический поток был неосязаем. Плетения магии никто никогда не видел. Гарри казалось, что он видит. Видит завитушку, резкий зигзаг, взмах и спираль. Спираль все вилась и вилась, когда Снейп сказал, и Гарри повторил, а после попал в Рай. Гарри чувствовал себя в безопасности. Впервые за много месяцев он не чувствовал ни одиночества, ни тревоги, ни всеобъемлющего ужаса. Он не помнил, как это — оказаться в объятиях матери, но сейчас, он был уверен, был именно в них. Каждая клеточка его тела нежилась в тепле, уюте и заботе. Каждая мышца расслабилась. Легкий, ненавязчивый запах ягод donum caelesti вовсе не мешал, а лишь дополнял эти ощущения. Он плыл по мягкой реке, слегка покачиваясь на ее волнах. Он видел. Перед мысленным взором парня проносились невероятные картины и вскоре он уснул, точно провалившись вниз по кроличьей норе.

***

Гаррри разбудил жесткий голос и грубое прикосновение к плечу. За эти пару часов или дней, быть может, недель он отвык от ощущения реальности, отвык от своей слепоты, пусть и картины перед его мысленными взором были слишком безумными. — Пришли в себя? — уточнил резкий и жесткий голос и Гарри с трудом распознал в нем Снейпа. — Профессор? — Выметайтесь, — мужчина поднял его на ноги, крепко схватив за руку и потащил куда-то. — Выметайтесь, Поттер. — Но как же… Вы же… Вы обещали! — начал сопротивляться парень, хоть и понимал, что шансы у него никакие. — Я обещал? Я, Поттер, вам ничего не обещал. Вы ворвались в мою лабораторию, вели себя словно умалишенный, опрокинули котел с экспериментальным зельем, а теперь несете какую-то чушь об обещаниях? Пошли вон. — Но… — Вон, Поттер! — прикрикнул Снейп, буквально выталкивая его за дверь и Гарри почти ему поверил. Но ведь запах ягод и маслянистое пятно на рукаве мантии никуда не делись, а значит… Значит свой Дар Небес он все же получил.