12 глава
18 июля 2020 г., 22:58
***
Пренебрегая правилами приличия, молодой мужчина зашел в женский туалет. Прижав объект вожделения к каменной столешнице он вдохнул дурманящий запах ее волос и почувствовал, как его сердце зашлось в радостной истоме. Это похоже на сон. Спустя два года он вновь ощутил знакомое тепло тела и аромат ее любимых духов. Даже со временем она не изменила своих предпочтений. Однако Тао не дано было наслаждиться идиллией между ними: Ксени развернулась к нему лицом и толкнула его рукой в плечо. — Тао, неприлично двум женатым людям находиться в столь двухсмысленой близости, — вздохнув, произнесла жертва импульсивности китайца. — Не обманывай меня и себя… Мы оба этого хотим, — уверенно произнес Тао и, вновь приблизившись к художнице, обхватил ее лицо своими ладонями. Молодая женщина вынуждена была посмотреть в глаза мужчины, но затем опустила свой взгляд на его чувственные губы. — А ты все так же самоуверен, — констатировала она данный факт и отвернула лицо в сторону. Мужчина ухмыльнулся, но убрал ладони от чужого лица. — Кто твой муж? — задал он вопрос, с вызовом смотря на собеседницу и пряча руки в карманы. Он твердо знал и был уверен, что какое бы имя и статус соперника не назвала эта женщина — ему вряд ли удастся переплюнуть генерального директора американского филиала ювелирного холдинга. — Ты с ним знаком, и его имя Ким Минсок, — ответила женщина, с вызовом вздернув подбородок. — Так и знал, что этому проходимцу нельзя доверять, — сквозь зубы прорычал Тао, однако немного подумав, хохотнул. — Никогда не верил, что вы просто друзья. По крайней мере с его стороны всегда было нечто большее. — Сейчас это не имеет значения. Ты женат, я замужем и не нужно компрометировать наше положение, — сухо продолжила Ксени, направляясь в сторону выхода, но Тао преградил ей путь и навалился на дверь. — Я хочу встретится с тобой! Наедине! — выпалил мужчина, смотря на свою жертву в упор. Женщина закрыла глаза, тяжело вздохнула и через минуту ответила: — Это исключено. Я не хочу злить мужа и вновь слушать очередную нотацию от твоего отца о своем происхождении и аморальном поведении. Не думаю, что он перестал следить за каждым шагом своего драгоценного, во всех отношениях, сына, — раздражительно предположила Ксени. — Тебя останавливает страх разговора с моим отцом? — уточнил китаец и театрально изогнул бровь. Ему не по наслышке известен крутой нрав этой особы и он никак не ожидал, что ее может напугать встреча с его отцом. В ответ Ксени устало прикрыла веки и тяжело выдохнула. — Ты видишь это? — спросила она, показывая кольцо на своем безымянном пальце. — Если и это не аргумент, то взгляни еще на это! В довесок к своим словам художница резко взяла мужскую руку, чтобы символичное ювелирное украшение — знак супружества, стало открыто его взору. — Для меня это не имеет значения — я не люблю свою жену и никогда не любил. Мое сердце по прежнему занято другой женщиной! — страстно возразил генеральный директор, взяв женскую ладонь в свои руки. — Это не важно, — опустив вспыхнувшее лицо, произнесла художница. — Пора тебе повзрослеть, Тао. В жизни есть понятия чести и долга. Мы оба дали клятву своим супругам при свидетелях. К тому же я, в отличие от тебя, не могу сказать, что не люблю своего мужа. Повисла тишина. В тот момент, когда унизительные слова были произнесенны, дверную ручку с наружной стороны в нетерпении задергали. Ксени воспользовавшись растерянностью китайца, щелкнула замком и вышла наружу. Тао стоял как будто оглушенный. Нет. Сознание отказывалось принимать тот факт, что она забыла их общее прошлое и так легко вычеркнула его из своей жизни. Она не могла так искусно изображать чувства к нему — Ксени не актриса. Китаец не понимал, почему она так быстро отдала свое сердце другому, пусть даже лучшему другу. Определено она лгала ему. Только делала это сейчас или обманывала его два года назад? Уязвленное мужское самолюбие не давало китайцу покоя, поэтому он решил выяснить данный вопрос всеми доступными ему способами.***
Итак, игра началась: удочка с наживкой заброшена и осталось лишь дождаться результатов. Терпением Тао никогда не отличался, однако навыки манипулировать и добиваться желаемого развились еще больше. Мужчина достаточно изучил жертву, чтобы понять — она пойдет на сделку, чтобы не пострадал другой человек. Ее прежний номер был недоступен, поэтому ему пришлось забыть о прямом пути и следовать по витиеватой дороге. Возможно во время продвижения к конечной точке он перешел границы дозволенного, но Тао убеждал себя тем, что цель оправдывает средства. Жертва коварного плана уже позвонила и уточнила адрес, поэтому оставалось лишь набраться выдержки и подготовить все необходимое для долгожданной встречи. К тому же, при любом исходе генеральный директор не собирался воплощать в жизнь свои угрозы — он не настолько мелочен. Раздался звонок в дверь. Выключив телевизор, который хоть как-то спасал его от нервозности в период ожидания, хозяин квартиры направился встречать гостью. В нетерпении и в предвкушении он открыл дверь. Увидев женщину на пороге своей квартиры, Тао испытал эмоциональный фейерверк, однако радость продлилась недолго. Как только между ними не осталось преграды в виде двери, гостья стоявшая на пороге, ударила его кулаком в челюсть. — Какого черта, ты наглый ублюдок, вытворяешь? Опустился до примитивного шантажа? Тебе прекрасно известно, что в случае возврата полотна, курьер выставки лишится премии! Он женатый человек и наверняка уже распределил деньги на семейные нужды! — закричала Ксени, гневно смотря на манипулятора. Хозяин квартиры был немного удивлен неожиданной физической расправой со стороны гостьи, но в глубочайший ступор не впал, так как был знаком с ее характером. — Проходи… — сквозь болезненный стон произнес Тао, потирая место удара. За два года, что он ее не видел, в ней ничего не изменилось: она все так же эмоциональна, экспрессивна и готова отстаивать интересы незащищенных. Однако он не мог понять — данный факт его радует или же огорчает. Ее темперамент все такой же взрывной, а глаза горят праведным огнем. — Катись ты к черту! Мне плевать на твои деньги, я их верну! Я приехала из-за работника галереи! — продолжала бушевать гостья, активно жестикулируя руками. — Прекрати кричать! С каких пор ты любишь скандалить? Хочешь чтобы мои соседи вызвали полицию? Ты не в Бруклине и шуметь в столь позднее время в этом здании запрещено! Зайди внутрь квартиры и можешь продолжить меня унижать! — повысив голос, защищался хозяин элитного жилья. Потеряв терпение и чувствуя, как в его жилах закипает кровь, мужчина схватил художницу за локоть и, втянув ее в квартиру, захлопнул дверь. — Сукин сын! — не унималась Ксени, вырывая руку из захвата. — Я лишь хотел увидеться, но твои отказы все усложняют, а в мои планы входило лишь поговорить. Я подготовился к твоему визиту и для нашей встречи приобрел твой любимый сорт виски. Прошу, давай выпьем по одному бокалу, и я вызову своего личного водителя, чтобы тот доставил тебя домой в целости и сохранности, — поставил свои условия Тао и выжидательно посмотрел на Ксени. Она недовольно скривила губы и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулась от шантажиста. Ее уложенные волосы слегка растрепались, щеки раскраснелись румянцем, но все вышеперечисленное не мешало Ксени стоять с лицом, полным достоинства. — Мне действительно одиноко в этом городе и хотелось поговорить со знакомым человеком… — примирительно признался Тао, понимая, что с данного момент его авторитарность принесет лишь упрямство с ее стороны. Не дождавшись от нее ответа, он начал чувствовать себя неловко, поэтому прошел на кухню и откупорил бутылку с элитным алкоголем. Молодая женщина внимательно следила за его движениями и, кажется, даже забыла, что буквально пару минут назад хотела растерзать хозяина квартиры, как голодный хищник. Ее выражение лицо смягчилось, напряженная складка между бровями исчезла, а брови слегка приподнялись, выдавая хозяйку с потрахами — художницу раздирало любопытство. — О чем ты хочешь поговорить? — поинтересовалась Ксени. Немного подумав, женщина сняла и привычно повесила свое пальто в прихожей, затем положила на журнальный стол свою сумочку и подошла к барной стойке. За то время, когда она была здесь последний раз расположение мебели в этой квартире практически не изменилось. Глядя на то, как гостья по-свойски чувствует себя на чужой территории, Тао улыбнулся и наполнил бокалы. Она успокоилась, ее глаза больше не метали в его сторону молнии, и покидать это место девушка не торопилась — ему удалось успокоить бушующий вулкан. — О чем угодно. Можешь для начала рассказать о том, как ты наконец осмелилась участвовать в выставках. Когда мы были вместе и я пытался подтолкнуть тебя к данному шагу, то в ответ слышал, что ты не готова представить широкой публике свои произведения. Даже предложение стать спонсором данного мероприятия тебя скорее злило, нежели радовало, — с чувством обиды произнес китаец, с вызовом глядя на бывшую возлюбленную. — Тао, давай договоримся. Во-первых, мы не будем обсуждать наши отношения, потому что они остались в прошлом. В ином случае мне придется покинуть тебя. И во-вторых, ты мог бы предположить, что за два года я набралась смелости и уверенности на данном поприще. К тому же, это не личная выставка одного автора — в ней участвуют несколько художников, — парировала творческая личность, охватив пальцами тонкую ножку бокала. — Хорошо. Не будем вспоминать прошлое. В таком случае давай насладимся вкусом элитного напитка за светлое будущее и твою смелость, — предложил хозяин квартиры, пригубив виски из своего бокала. Гостья с готовностью кивнула, сделала глоток и от удовольствия прикрыла глаза, чтобы еще лучше насладиться мягким букетом и фруктовыми нотками послевкусия. — Я уже очень давно не пробовала этот сорт виски. Ты помнишь, что именно с него и началось наше знакомство, — заметила Ксени и в этот момент ее губ коснулась грустная улыбка, а взгляд был направлен сквозь Тао. Китаец не стал озвучивать вслух замечание, что гостья сама, несмотря на свое условие говорит о былом, но в ответ молча улыбнулся. Он был счастлив, что несмотря на прошлое они наслаждаются виски в компании друг друга. Как в старые добрые времена. — Ты все же женился на своей богатой невесте? — уточнила гостья с явной нотой грусти в голосе и наконец очнувшись от воспоминаний, подняла глаза на собеседника. — Да, к сожалению, мне пришлось сделать это под давлением, но семейная жизнь у нас не сложилась. Она так и не смогла полюбить Нью-Йорк, а я ее, поэтому моя жена вернулась в Китай. Теперь я женатый человек лишь номинально и это скорее юридическая необходимость для поддержания имиджа компании, нежели эмоциональная связь двух любящих людей. К сожалению, я готов признать, что жена меня ненавидит. Мне очень жаль, что я обманул ее надежды на светлое совместное будущее, но сердцу не прикажешь, — ответил мужчина, присаживаясь напротив собеседницы и осмелившись положить свою ладонь поверх ее. — Тао, не нужно! — дрогнувшим голосом прошептала Ксени, одергивая руку. — Чего не нужно? Прикасаться или продолжать любить тебя? — уточнил китаец, порывисто поднявшись со стула и с шумом поставив бокал на столешницу. — Ни то, ни другое! Прийти сюда было ошибкой, но я наивно надеялась на твое благородство… В принципе, я пришла сюда, чтобы убедить тебя не возвращать картину и не лишать людей разработка. Если тебе не нужно мое полотно, то можешь его выбросить, сжечь или сделать с ним все до чего додумается твое воображение. С этими словами гостья поднялась со стула, чтобы покинуть это место, однако у хозяина квартиры были другие планы. Перехватив Ксени, он развернул ее к себе лицом и властно впился в желанные губы со вкусом виски. Поцелуй оказал на мужчину эффект не менее пьянящий и дурманящий, чем выпитый ранее алкоголь. Не почувствовав сопротивления и пытаясь избежать его в дальнейшем, он зарылся пальцами в мягкие локоны карамельного цвета и прижал свою ладонь к ее затылку. Мужские инстинкты взяли вверх над первоначальной нерешительностью и другой рукой он захватил в плен ее гибкий стан. Оказавшись в капкане, женщина уперлась руками в мужскую грудь и попыталась оттолкнуть китайца от себя, но на попытки гости сопротивляться, он еще сильнее прижал ее к себе. Эта борьба продолжалась до тех пор, пока художница добровольно не прижалось к мужскому торсу, а ее миниатюрная ладонь не начала призывно поглаживать волосы на его затылке. Ответив на собственнический поцелуй генерального директора, гостья издала призывный стон в губы соблазнителя. Обоим стал очевиден простой факт: их тела все еще помнят и тянутся друг к другу, как металл к магниту, а разум сдался под натиском основного инстинкта. — О боже… — послышался обессиленный женский стон, как только их поцелуй прервался. Тяжело дыша, Ксени принялась внимательно рассматривать лицо соблазнителя в полумраке комнаты, как будто желая запечатлеть его черты глубоко в памяти. Особого внимания художницы удостоились его губы: капризно-изогнутой формы и припухшие от страстного поцелуя. Тао наблюдал за действиями возлюбленной и, улыбнувшись, про себя подумал: «Чтобы бы не произносила вслух Ксени и как бы не пыталась бороться с собой — женская природа мудрее и в конечном счете возьмет свое. В каком бы статусе Ксени не находилась, но любит она по-прежнему его». Он отчетливо понимал, что ни одна женщина не может так трепетно смотреть на мужчину, к которому равнодушна. Возможно, Ксени обижена. Скорее всего гордость художницы была уязвлена два года назад его молчанием по поводу наличия у него невесты. Если бы она не испытывала к нему никаких чувств, то ее взгляд выражал бы разочарование и холод — подобным образом на него смотрела жена перед отъездом на историческую родину. Однако, в данный момент от Ксени веяло жаром. — Ничего не говори, прошу тебя… — прошептала она, когда мужчина открыл было рот с намерением заговорить, и проявив инициативу, вернулась к прерванному занятию. Подхватив стройное тело гостьи на руки, хозяин дома поднялся по лестнице на второй этаж, где располагалась хозяйская спальня. Оказавшись на постели, они с остервенением набросились друг на друга: целовали, кусали и сжимали друг друга в объятиях, но при этом не торопились обнажаться. Любовники наслаждались страстью и физическим присутствием друг рядом с другом. Уложив объект страсти на спину, мужчина запустил ладонь под подол платья и задрав его довольно усмехнулся. В предвкушении проведя указательным пальцем по кромке черных шелковых чулок, он с упоением принялся целовать живот. Она явно пришла подготовленная и это не могло не льстить его мужскому самолюбию. Однако наслаждаться главной ролью пришлось не долго. Желая направить любовника в нужное русло, Ксени шумно выдохнула и слегка толкнула его вниз, давая молчаливое указание. Послушно следовав ее желаниям, мужчина ощущал радостное возбуждение от полученного приза в затеянной им игре. Для себя он отметил, что ее движения отличались еще большим напором и властностью, нежели пару лет назад, но Тао не стал противиться. Его подхватила будоражащая волна желания, а со своими эмоциями ему всегда было трудно бороться. Он всегда с упоением и с полной самоотдачей предавался процессу любви во всех проявлениях. Занятие сексом не было исключением, а роль подчиняющего никогда не смущала китайца. Первое время в неизбежном супружестве, Тао продолжал вести себя привычным образом, но пугал своей экспрессией жену. Ей не были понятны его громкие стоны и тесные объятия. Она жаловалась, что муж недостаточно времени уделяет романтичной обстановке и подготовке, но при этом слишком торопится перейти к фазе кульминации. Поначалу новоиспеченный муж старался проявлять чудеса выдержки и уступчивости, понимая, что Ксени и его жена разные люди. Однако, чем дольше они находились в браке, тем отчетливее новоиспеченный муж понимал — разные девушки желают разного. Сначала Тао свел исполнение супружеского долга до минимума, а затем и вовсе прекратил попытки наладить контакт, чувствуя, что его стремления не совпадают с желанием партнера, а скорее кардинально разнятся. В конце концов при разводе даже есть официальная и неоспоримая причина — непримеримые противоречия. Со временем китаец понял, что если Ксени и не была его идеальным партнером, то очень близка к нему. И сейчас, как только женская рука поманила его, он послушно поднялся, чтобы слиться с объектом страсти в глубоком поцелуе. Неистовые любовники еще несколько минут назад выясняли отношения, а теперь с тем же пылом обмениваются ласками. В данный момент они говорили на одном языке, понятный им обоим, что не могло не радовать. Не разрывая поцелуя, Ксени обхватила рукой мужские плечи и прижавшись к разгоряченному телу, требовательно сжала влажными бедрами любовника. Поняв ее призыв, он порывисто ворвался в женское тело и в ответ услышал жалобный всхлип. Возможно китаец был слишком нетерпелив, но держать себя в руках был уже не в состоянии. — Прости… — прошептал он ей на ухо и остановившись на мгновение провел указательным пальцем по влажной щеке парнерши. — Двигайся… — спустя время произнесла художница твердым голосом. Китаец окончательно осмелел. Амплитуда его толчков стала более размашистее, а движения быстрее. Ее влажное и теплое естество сводило его с ума, а прерывистое дыхание и вырывающиеся стоны ласкали слух, подбадривая еще сильнее. Спустя мгновение он был перевернут на спину, и партнерша, оказавшись в роли наездницы, сама задавала темп. Сжав ее бедра, мужчина закрыл глаза и с упоением погрузился в столь долгожданные ощущения. К сожалению, длительное воздержание не позволило ему наслаждаться процессом долгое время и ювелир финишировал первым. Несмотря ни на что он чувствовал себя вполне счастливо. Тао ликовал в душе, когда ощущал на своей груди тяжесть ее тела и вспоминал как мучительно-сладостно звучали стоны возлюбленной. Он лишь сожалел о потерянном времени, но тот факт, что даже спустя время они бросились в объятия друг друга, несмотря на все обиды, о многом говорил. Их акт любви не был похож на безликое совокупление и потому Тао чувствовал себя превосходно. Как только волна из вопросов начала затуманивать ощущение счастья, он отогнал их прочь, не желая думать о последствиях. Тао радовался, что в данный момент их тела тесно прижимались друг к другу, а дальше он что-нибудь придумает. Как всегда…***
Женщина сквозь сон резко вздрогнула и проснулась. Оглядевшись в полумраке комнаты, она поняла, что находится в чужой спальне. Рядом, обняв ее за талию, спал любовник из прошлого. После нескольких актов любви, они были настолько утомлены, что просто провалились в восстановительный сон. Женщина улыбнулась, вспомнив о происходящем совсем недавно в этой комнате, но как только увидела на стене свою картину, подумала о муже и тут же нахмурилась. Ксени иногда ловила себя на мысли, что Минсок охладел к своей жене, и их страстные ночи остались в прошлом. Тао же напротив, как всегда великолепен: страстный, чувственный, отзывчивый и немного жертвенный. В этот раз его покладистость и виктимность была особенно ярко выражена. То, что они совершили совсем недавно можно назвать ошибкой? Бывший возлюбленный решил воспользоваться ее надломленным состоянием и вспомнить былые времена? Или подобным образом он решил убежать от ощущения одиночества, если верить его словам о неудавшемся браке? С этим вопросом она повернула голову в сторону Тао и, вглядываясь в черты его расслабленного лица, ощутила колющую боль в районе сердца. Почему в свое время он не сказал ей всей правды? Чтобы набраться опыта перед вступлением в семейную жизнь, как объяснил его отец? Для чего в таком случае он пытается ее убедить, что не смог проникнуться глубоким чувством к молодой жене и принес через время любовь к ней? Осторожно выбравшись из-под руки генерального директора, она выскользнула из его объятий и, собрав вещи с пола, вышла из спальни. Спустившись вниз, гостья оделась, привела свой безнадежно испорченный макияж в приемлемый вид и взяла в руки телефон, чтобы вызвать такси. На табло высветилось, что Минсок звонил больше десяти раз и оставил несколько сообщений. Не надо обладать даром предвидения, чтобы понять, что дома ее ждет скандал. Радовало то, что дочь на предстоящие каникулы увезена к ее родителям, а потому ребенок не станет свидетелем ругани взрослых. Ксени оставалось лишь надеяться на выдержку своего мужа. Хотя… Какого черта? Ксени не намерена жить в страхе и терпеть равнодушное отношение к себе, поэтому просто предложит Минсоку цивилизованно развестись. Они были хорошими друзьями в прошлом — пусть так и останется. Женщина рассчитывала, что после разрыва им с мужем удастся сохранить приемлемые отношения и не стать врагами. С этими мыслями художница покинула салон такси и решительно направилась к своему дому.
