Твари

      Учитель кричит, чтобы дети бежали в дом. Все несутся как ненормальные. Ворвавшись внутрь, они остаются на входе, в коридоре, при этом их тела пытаются рассеяться по как можно большему пространству: жмутся по разным углам, садятся на ступени лестницы. Все громче становится гул группы, невыносимо давя на мозг. Михалыч вздыхает и падает на скамейку рядом с входом. Закрыв лицо руками, учитель яростно его растирает, как будто надеясь, что это заставит его мозг работать быстрее или даже вернет в ту, прошлую реальность, чего, конечно, не произойдет. Лицо учителя проиобретает багрово-желтый оттенок, это от нервов. Наверное, никто не хочет видеть учителя таким. По крайней мере, не так, не сейчас. Рассевшиеся на полу школьники обессилены и напуганы: кто-то ходит из стороны в сторону, кто-то рыдает, вдавившись в чужое плечо, кого-то, кажется, тошнит. На лестнице валяется чей-то разбитый телефон - бесполезный кусок железа, который не смог дожить даже до их приезда. Группа людей толпится возле одного из школьников, держащего в руках мобильный, старый Нокия, но и от него, по-видимому, маловато пользы. В углу под лестницей слышатся ненормальные завывания, обрывки молитв и постоянные всхлипывания, что еще сильнее расшатывает состояние группы. Кажется, кто-то подошел успокоить Алевтину, но взамен только еще больше разъярил девочку. Раздражает.       Все места в углах и в укромных проемах уже были заняты, но это не было проблемой для Дарьи - она опустилась прямо на пол возле лестницы, облокотившись на перила. В голове девушки постоянно звучала одна и та же фраза "они мертвы", но у Дарьи никак не получалось до конца осознать ее. Она то впадала в прострацию, то снова возвращалась к этой мысли, но, как ни пыталась, не могла заставить себя поверить в смерть родителей. Глупая, почти болезненная надежда на то, что именно они среди множества других людей спасутся и приедут за ней, приглушала реальность. Голова начинала кружиться, и в такие моменты ей казалось, будто она под сильными антидепрессантами - все эмоции куда-то исчезали. Все эти перепады происходили настолько скачкообразно, что Дарья совсем теряла ощущение действительности.       Ее взгляд упал на Карину и Катю. Девушки прижались друг к другу. Обе грязные, со спутанными волосами и потекшим макияжем. Юбка у Карины порвалась и как-то слишком задралась, на ногах красовалось то, что осталось от ее 12-сантиметровых каблуков. Противно. Далее взгляд, а точнее, слух Дарьи привлекла одноклассница Вита. Стоя в кучке людей, она яростно выкрикивала какие-то обвинения, упрекая учителей в некомпетентности, учеников - в непроходимой тупости, попеременно срываясь на истерики и рыдания. Впрочем, почти никого это сейчас не волновало. Никита Здравчев - высокий худощавый парень, сейчас сидящий и безрезультатно пытающийся сдержать беспорядочный словесный поток своей глуповатой истеричной девушки Ани. Пульсирующая на шее вена и сжатые зубы выдавали его раздражение, однако лицо оставалось безразличным. Казалось, его больше волнуют всхлипы и визги со всех сторон, но не нависшая над группой опасность. Вот Захаров иступленно колотит по телефону, затем в отчаянии разбивает его об паркетный пол. Осколки рассыпаются по прихожей, один долетает до ног Дарьи. Девушка берет его в руки, задумчиво рассматривает. По внутренней стороне черепной коробки ползет склизкая мысль о суициде, но Дарья тут же отбрасывает ее, поступая так же и с обломком экрана.        Она, шатаясь, встает, совсем не ощущая сильно затекшую шею. Вокруг так много шума, что на секунду девушка теряется. Пьяное состояние. Она бредет мимо рыдающих людей, скользя взглядом по каждому из них. Что сейчас происходит? Это все правда? Дарья ищет хоть одного близкого человека, но натыкается на Михалыча. Эта поза, это закрытое руками лицо на секунду ее отрезвляют: мир вокруг как будто затихает, и приходит, наконец осознание. Осознание того, что это все взаправду, того, что это никогда не закончится, и что, скорее всего, они всё так и умрут, не успев прожить и половины жизни. Дарья испуганно отворачивается и бредет дальше, натыкаясь на школьников, спотыкаясь об людей. Девушка краем глаза замечает свою одноклассницу Сашу. Та, прикрывая лицо руками, сидит за лестницей, ее тело то и дело содрогается от всхлипов. Или Дарье только кажется это всхлипы. При полном повороте головы можно было увидеть, что блондинка крепко прижимала свои руки к щекам, но уголки её губ предательски поднимались вверх придавая лицу неестественное выражение. Саша проводила её странным взглядом. Улыбка отклеилась и слетела с её губ, и на какой-то миг она вспомнила надеть на свое лицо выражение всеобщей грусти. Только долю секунды Даша видела её настоящей, и это пугает. Парень со странным именем Усама, непонятно как вообще попавший к ним в группу, оказался рядом с руководителем. Дарья даже улыбнулась глубоко в душе, когда увидела этого мальчика рыдающим в уголке. Но потом ей стало плохо, опять. Ноги подкосились, голова закружилась. "Они мертвы и нам тоже недолго осталось." - расползлось у нее в голове.        Вновь прокрутился побег, школьный автобус, мягкая бездвижная Таня. И слова родителей. Толпа школьников, единственный работающий телефон, и наконец, звонок. "Где ты? Папа скоро приедет... Не ищи нас, я тебя ... солнышко, прости за все. Будь в безопасности." - прохрипело в трубке. Потом звон, тишина, последний крик. Девушка не успела сказать им ни слова. Гудки.       Вновь наступает прострация. Дарья выпрямляется, старается идти дальше. В голове гудят отголоски прошлого. Внутри пустота, принятие новой участи. Знаешь, возможно это и не так страшно - умереть, когда ничего больше не осталось. Внезапно из размышлений ее выбивает осознание того, что уже с минуту, как она стоит на месте и смотрит на ее одноклассницу Доминику.       Она сползла по стене в угол, одна рука обхватила колени, палец другой как бы задумчиво закушен. Она улыбается, слегка издевательски, стеклянный взгляд устремлен в пустоту, однако на щеках выдаются следы от потекшей подводки. Окруженная любовью, Ника остается одна: беззащитная, слабая, жалкая. Мысли о ком-то дорогом, кто больше никогда не позаботиться о ней, медленно рвут сознание. Однако она предпочтет считать это сном, розыгрышем, чем угодно. Абсурдность ситуации вызывает у нее страшный беззвучный смех - единственное спасение от признания происходящего реальностью.        Маленький свернутый комочек, совсем не похожий на привычную ей Нику. Кое-как Дарья добирается до нее. Девушки встречаются глазами. Лицо одноклассницы вновь меняется на привычное, теплеет. Даша хочет сказать ей что-то, хоть что-нибудь, но не может произнести ни звука. Слова здесь бессильны. По щекам начинают течь слезы, и, сама того не осознавая, Дарья бросается к ней в объятия. Ника, на удивление одноклассницы, не злится, а только крепче прижимает ее к себе. Они чувствуют боль друг друга.       Внезапно шум и беготню в доме прерывает громкий хлопок извне. Дверь распахивается, и на пороге перед детьми оказываются они - учителя. - Все целы? Никого не кусали? - с порога спрашивает Таисия, и это первое осмысленное предложение, услышанное учениками за последнее время. Она выглядит героично, если такое слово уместно в этой ситуации. Даше, по-крайней мере, она внушает доверие. Михалыч отряхивается и торопливо встает. - Заходите быстрее. - командует он, но, поправив хрипоту в голосе, ему приходится повторить. - Заходите! Вперед! Математик замолкает на секунду, а затем поспешно добавляет - Никого не кусали. Вслед за Таисией входят и остальные учителя: Колосков, который сейчас явно не в лучшем состоянии, Бобров - человек с безразличным лицом, и двое мужчин в форме охранников.       Была дана команда от Таисии - забаррикадировать ворота, и дети схватились за эту идею, как за последнюю надежду в их жизни. Таисия начала что-то активно рассказывать про бешенство, при этом яростно отрицая любые попытки назвать тварей зомби, но ее мало кто слушал. Анхелич тут же вскочил, радуясь, что хоть где-то он пригодится, и начал поспешно успокаивать учительницу биологии, параллельно сотрясая Михалыча и пытаясь узнать, где взять доски и инструменты. В своей глуповатой манере, как обычно. Ну, зато его почти невротическая активность внушала спокойствие. Мужская половина учительского коллектива с охранниками и парой старшеклассников поспешно удалилась в сарай. Дом опустел ровно на четверть, не считая Боброва и Колоскова - учителей естественных наук. Дашу заинтересовал второй из них, и она, отвлекшись от всех посторонних мыслей, подошла к нему поближе. Колосков, выгнув спину и сцепив тонкие сухие руки, слишком медленно, как цапля, ходил по дому, от стены к стене, и, прищурив свои большие блеклые глаза, рассматривал вещи. Он подошел к Карине и Кате, которые успокоившись, так и остались сидеть в том же положении. "Девочки, - протянул он, укоризненно покачав головой. - почему вы такие патлатые? Ну пригладьтесь, ну для красоты." У Кати вырвался нервный смешок. Колосков, как-то удивленно и одновременно обиженно провел по ним взглядом и, весьма заинтересовавшись картиной на стене, прошел мимо, легко похлопав Катю по голове. - Везите нас уже домой! Какого черта мы делаем на этой сраной даче?! - истошно выплевывая каждое слово, орала Вита. - Так, завтра все решим! - подсуетившись и повысив голос, сказал Бобров. Даша вздохнула, перевела взгляд на Нику и сказала самой себе:" Уже завтра мы уедем."