Доказательство того, что у Пак Чимина есть сердце.

Чонгук вводит личный код доступа и двери, протяжно скрипнув, разъезжаются в стороны. Он перехватывает поудобнее папки и бумажную подставку для кофе, спускается вниз, негромко зовет Чимина по имени, напрягаясь от тишины, стоящей в мастерской. А потом слева от него что-то вспыхивает яркими искрами и по помещению разносятся отменные ругательства, пока дубина щедро тушит, заливая пеной всё, что видит на своем пути. Чонгук дергается всем телом, но почти не пугается - дело привычки, только отступает подальше, надеясь, что ничего не попадёт на новые оксфорды - у него ещё встреча с агентом Интерпола, на которой босс, видимо, не собирается даже появиться. - Боже, Чимин, ты в порядке? - только вот совсем за него не волноваться не получается. - Да, мистер Чон, просто небольшие технические неполадки и один робот, который, кажется, хочет оказаться на свалке, - Пак повышает голос и, кинув злобный взгляд на Дубину, пытается стереть с себя липкую жидкость. Чонгуку кажется на секунду, что машина опускает виновато голову-камеру. Впрочем, подобное всегда случается с изобретениями Пака - они за гранью обыденного понимания, настолько, что кажутся живыми. Так же и с Джарвисом, к которому на деле Чонгук привязался давно. Кажется, Пак тоже, но он не возьмётся утверждать. Утверждать ничего о Пак Чимине вообще как факт нельзя, потому что понять, что творится в его голове - самая большая загадка человечества. Люди вокруг считают, что Чонгук в силе с этим справляться, раз работает на него так давно и при том не ютится в его кровати. Хотя и тут слухов хватает, но людям всегда хочется о чем-нибудь поговорить, и реагировать на каждый подобный всплеск интереса к их отношениям в желтой прессе себе же дороже. Чонгук старается смириться, но всё равно волнуется из-за этого совершенно не профессионально. В любом случае, сам Чимин заинтересован лишь в связях-однодневках, красивых модельных девушках, что стопками проходят через его постель, а потом выставляются за пределы новомодного особняка столь же бесцеремонно, сколь и были туда затащены. С очередной Чонгук как раз попрощался перед тем, как спуститься сюда и, если честно, испытал лёгкое чувство жалости. Она не была заносчива, смотрела искренне и немного испуганно, молча собрала вещи и, неуверенно кивнув на прощание, без лишних вопросов села в уже подготовленный иссиня-черный Бугатти у порога. - У меня для тебя кофе и напоминание про совет директоров, я уже даже не говорю про Интерпол, что так жадно ищет встречи с тобой, его я беру на себя. Но вот совет уже начинает волноваться. - Дорогой, я почти уверен, что ты сможешь всё это уладить, - Чимин скидывает с ярко-красных волос остатки пены и устремляет долгий внимательный взгляд на Чона, закрепляя результат обезоруживающей улыбкой, - я верю в тебя. Чонгук только вздыхает, понимая, что заведомо в этой битве проигрывает. Чимин выглядит бледновато, наверное, несколько дней вообще не выходил на улицу. Мешки под глазами выдают, что и не спал к тому же как минимум день. Оглядывая столы, находит полуоткушенный сэндвич с пожухлым салатом и столпотворение пустых кружек с кофейными следами на внутренней поверхности - значит, нормально не ел тоже. На деле иногда Чонгук думает, что в этом и состоит его работа - волноваться за своего босса, вытаскивать его на поверхность, запихивать в него-то что помимо фастфуда и энергетиков, получать подписи на документах и уезжать исполнять его работу, выслуживаясь перед клиентами и партнерами, извиняясь и пытаясь уверить, что Чимин уже сейчас работает над их совместными проектами и только поэтому его нет. Точно не потому, что в гробу он видал все эти формальности, проявления бизнес-культуры и делового этикета. А иногда и обычного этикета. - В последний раз, Чимин, - Чонгук приближается к нему, пытается выглядеть хоть капельку угрожающе, но видит лишь добрую насмешку в глазах напротив, - мы услышали друг друга? - грозит пальцем, пока Чимин не перехватывает ладонь своей и не подносит к губам, оставляя легкий поцелуй на костяшках. У Чонгука всё внутри поджимается и ухает куда-то в ноги. - Ты лучший! - улыбается довольно, а в следующую секунду отталкивается от пола ногами и отъезжает к рабочему столу, натягивая защитные очки и пряча за ними нездоровый блеск глаз, - что ж, попытка номер два. А ты, машина, тушишь, только когда видишь огонь, поняла? - Ещё бы, - Чонгук отряхивает пылинки с костюма просто чтобы занять руки и не выдать дрожь в голосе, - я пришлю сюда полноценный обед. А кофе я забираю с собой, с тебя хватит. - Есть, сэр! - бубнит под нос, уже вновь склоняясь над какой-то микросхемой, а когда дверь за Чонгуком закрывается, усмехается, - я всё равно поставил сюда кофеварку. *** Когда Чимин исчезает на три месяца, Чонгук боится. Совершенно отвратительно играет роль человека не вовлеченного, которого мысли о судьбе Пака категорически не заботят. Только потом, когда в трубке раздается голос Тэхёна и облегчённое «нашли», Чонгук раскалывается. Сползает по стене и позволяет позорно разрыдаться. - Чертов сукин сын. Жив. После возвращения из Афганистана он перекрашивает свои бессменно протестно-яркие красные волосы в черный. *** При первом взгляде на реактор Чонгук не может сдержать поражённого вздоха. Светящийся иссиня-белым круг, который не даёт Чимину умереть - и это осознание проходится неприятными мурашками по спине. Пак выглядит совершенно отвратительно: он бледный, с потом, слепившимися в сосульки волосами и с железной дырой в груди. Чонгуку больно смотреть на то, что с ним сделали, и даже думать о том, что с ним происходило там, тоже больно. - Все проще-простого, Гук, как в операцию играем. Просто не касайся стенок. - А что произойдёт, если коснусь? - Ничего серьезного, просто моё сердце остановится. - Прости?! - Просто засунь свою долбаную руку и подсоедини провода, боже! Как ты можешь догадаться, у меня нет времени на долгие разговоры! - Хорошо! В итоге старый реактор достаётся ему с инструкцией утилизировать, но Чонгук решает иначе, действуя слишком необдуманно, импульсивно и скорее так, как мог бы поступить хаотичный Чимин, а не логичный Чонгук. А потом видит, как его подарок - стеклянный куб с реактором и подписью «Доказательство того, что у Пак Чимина есть сердце» - остается стоять на рабочем столе и понимает, что гений привносит в его жизнь чуть больше нужного беспорядка. *** Чимин обычно не появляется на таких мероприятиях, но в этот раз, видимо, решает сделать исключение. Улыбается очаровательно журналисткам, отшучивается в ответ на серьезные вопросы, разносит свою харизму на все четыре стороны и ведет себя как типичный Пак Чимин. Чонгук смотрит со стороны, отпивает немного шампанского и только хочет пригласить на танец приятную женщину, одну из их держателей акций их компании, как сбоку появляется Чимин. Он сжимает его локоть, а второй подталкивает к центру банкетного зала, где кружатся пары. Чонгук не успевает сказать и слова, чувствуя перемещающиеся на талию теплые ладони и взгляд темно-карих глаз, нарочно перехватывающий его собственный. А ещё он чувствует как по команде стянувшиеся к ним взгляды окружающих, тихие шепотки и лишь выпрямляет спину, цепляя на лицо профессиональную улыбку в попытке скрыть неловкость и раздражение. - Что ты творишь, Чимин? - Танцую, - отвечает, вскидывая бровь, словно нечто само собой разумеющееся. - Я вижу, то есть… Господи, Чимин. Зачем? Они начнут опять говорить. - Да какая разница, они всегда будут болтать, - он склоняет голову, но смещает руки чуть выше по спине, за что Чон ему благодарен. - Ты невыносим, - Чонгук смотрит на него сверху вниз и не может не думать о том, насколько он красив. - А у тебя прекрасный костюм, выглядишь невероятно. - Вообще-то, это ты мне его подарил. - Что ж, у меня отменный вкус. Чонгук, может, знает многие трюки Пака, но не поддаваться совсем им не может. В конце концов, он-то не железный. Улыбается в ответ смущенно, фыркает и отводит взгляд. Не воспринимать на свой счет комплименты выходит куда лучше, чем раньше. Чимин из тех людей, которыми хочется обладать. И это пытаются сделать многие, только не удается в итоге ни у кого. Потому Чонгук даже не думает пытаться, ведь обладание им не его цель. *** - Чимин, я готов помочь тебе в чём угодно, но я не стану помогать, если ты снова поставишь под удар нашу компанию, - Чонгук не хочет говорить, но и умалчивать не может. Чимин после Афганистана сам не свой. Срывается, пытается закрыть производство того, на чем функционирует всё и тем самым ставит палки в колёса таким людям, с которыми так поступать не стоило бы. - Ничего уже не будет как раньше, - Чимин стоит спиной и Чон видит, как ходят от напряжения мышцы под тонкой тканью футболки, - ни презентаций, ни банкетов, ни выставок. Никаких сделок. - Ну тогда, - Чонгук поджимает губы, - я увольняюсь, - ему даже произносить странно нечто подобное, но он говорит. Эмоции берут верх, а страх за чужую жизнь становится перманентным чувством, которое Чону вовсе не нравится. - Ты был со мной все эти годы, пока меня кормило то, то служит разрушению, - голос Чимина натянут и звенит, но не от злости, Чонгук точно может это отличить, - а теперь, когда я пытаюсь спасти тех, кому я принес зло, ты меня бросаешь? - Но это самоубийство, ты понимаешь? Я не хочу в этом учавствовать, - говорит тихо, - ты всё, что у меня есть. - Но я только сейчас понял то, ради чего я живу, Гук. И сердце подсказывает, что это - правильный путь, - его взгляд уставший и блеклый, - ты мне поможешь? Чонгук понимает, что правда на его стороне, что эгоистичные порывы его защитить и спрятать - бессмысленный жест. Чимина не уберечь от самого себя, от совести, что гложет изнутри, и что движет человеком сильнее, чем что бы то ни было. Он кивает, берёт флэшку и видит взгляд, направленный на себя, полный совершенно разных, незнакомых Чонгуку чувств. - Хорошо. Он достанет данные, рискнет всем. Он привык жертвовать многим ради него. И в очередной раз делает это, самое сложное, чего раньше бы не допустил - позволяет Чимину отвечать за свою безопасность самому, ведь Чонгук бы доверил ему без раздумий свою жизнь, а, значит, и его собственную доверить ему наконец нужно. *** Не удивительно, что всё удается. Чимин умеет покручивать фокусы покруче мертвых петель в воздухе над городскими высотками в красно-золотой броне и Чонгук тому самый частый очевидец. « - Ты единственный, кому я могу доверять, Чонгук. Ты пойдешь за мной? - Как и всегда.» Всё действительно не будет как раньше. Чимин выходит на другой уровень, когда посреди конференции, прерываясь, смотрит куда-то поверх толпы репортеров, бешено щелкающими затворами фотокамер. И за секунду до того, как это произойдёт, Чон уже знает. Чимин находит его взгляд и Чонгук коротко кивает. - Я - железный человек.