Пари

      Ватные ноги едва ли слушались Милка, когда тот медленно и неуверенно шёл вперёд, стараясь не сводить глаз со спины товарища. Всё тело ломило, и его пробирал озноб, хотя воздух, казалось бы, стал намного теплее, и старые толстые стволы деревьев защищали путников от любых ветров. Каждый шаг давался с трудом, во рту было сухо, а лёгкие при каждом вздохе болели так, будто бы они были полны лавы Земель Драконов. Он немного хрипел и, чтобы скрыть это, дышал через нос, плотно сжав губы. Сказать, что паладин выглядел паршиво - ничего не сказать: сейчас его могучая фигура представляла собой какое-то жалкое зрелище, он казался печальным и неуклюжим. Собственный щит тянул его к земле, синяки под глазами придавали бледному лицу какой загробный вид, белки глаз покраснели, а во взгляде был нездоровый блеск. Милк затормозил, тряхнул головой пару раз, убирая с глаз чёлку, и продолжил идти, следуя за Ямом. Он не хотел его тревожить, тем более, они не разговаривали с тех самых пор, когда Милк спас его в последний раз. Между ними повисло какое-то напряжение, которое не проходило само по себе, а у паладина сейчас не было сил ни физических, ни душевных на незамысловатые беседы, шутки или расспросы. Он просто пытался идти и оставаться в сознании.       Ям не замечал, что творилось с его другом. Он не смотрел на него, не разговаривал, не кричал, просто молчал и шёл вперёд. Время не помогало. Много часов прошло с того... момента. Что-то омрачало его, какое-то смутное чувство, которое он не мог уловить или распознать, оно затаилось глубоко в сердце и сжигало изнутри. Ям был не из чувствительных, спектр его эмоций ограничивался всего несколькими привычными видами: гнев, злость, ярость, возмущение, гордыня. С недавних пор чрезмерно частое смущение, потерянность и какой-то странный трепет, который он поначалу принимал за привычную злость, но который теперь не давал ему покоя. И это раздражало, раздражало неимоверно, но он ничего не мог с собой поделать. Он никогда не пытался разобраться в себе, а когда пришло время попробовать, он не смог. И теперь он просто шёл, размышляя, погружённый в своеобразный транс, ничего перед собой не видя и не слыша. Он не часто размышлял. Но воспоминания сами собой окутывали его мысли, заставляя теряться, злиться, закрываться в себе. Милк обнимает его, стоя под проливным дождём, Милк хватает его за руку, Милк пристально смотрит на него своими светлыми, добрыми глазами, Милк стирает слёзы с его лица, трёт ему спину, греет его своим телом, плачет над его раной, соединяет их губы, чтобы сделать искусственное дыхание, зарывается руками в его волосы... Стоп. Нет. Этого не было. Яму стало плохо. Он не должен думать о таких вещах, всё, что они пережили до этого - необходимость. Ты не можешь сделать искусственное дыхание НЕ через рот! Просто идиотизм, откуда у него вообще в голове мысли обо всём этом. Он не планирует разводить никаких нежностей, и Милк ни за что в жизни бы не дотронулся до его головы таким образом, только если бы воину не нужно было лечение или перевязка. Или же паладин мог шутливо ткнуть его в затылок, но это всё. Ни о какой нежности не может идти и речи. Ям - идиот, если хоть раз задумался о таком. Он был болен, определённо болен, иначе почему кишки так скрутило, а голова была полна всякого бреда, и он не мог найти в себе сил повернуться к другу и сказать "спасибо" за обычное спасение? Мерзким. Ям был просто мерзким.       Он услышал сдавленное "угх" и удар о землю за своей спиной. Воин моментально обернулся, застав паладина на коленях. Тот закашлялся, прежде чем увидел, что на него смотрят. Ям всё ещё витал в своих мыслях, не совсем понимая, что происходит, поэтому его лицо просто выражало беспокойство. Было даже странно не видеть его угрюмо сведённых бровей. Милк ожидал, что товарищ скажет что-то вроде "смотри под ноги!", или "ну и чего ты тут расселся?!". Но Ям ничего не сказал. Это было даже как-то грустно. - Я в порядке!.. - слабо и машинально ответил Милк, пытаясь подавить приступ кашля. - Я сейчас... Подни - кх - мусь. И мы продолжим... Идти...       Он попытался встать, но голова закружилась, и перед глазами заплясали тёмные пятна. Колени дрожали, а ноги совсем его не слушались. Милк закашлялся снова, а затем прикусил губу. Он не мог больше идти. Ну он и обуза. Ям, однако, не отвернулся, чтобы идти дальше. Всё это время он смотрел, пытаясь соединить в голове несколько важных фактов, медленно понимая, что происходит. Милк нырнул в холодную воду (чтобы спасти его, идиота), Милк ЗАБИЛ на себя, Милк не выглядит здорово, не может больше идти, а в его кашле нет ни одной здоровой нотки, намекающей на то, что парень просто так случайно подавился, чтобы закашляться. Милк был болен. И молчал об этом. - Ты... Ты не в порядке, придурок, - Яма переклинило, он почти забыл о самобичевании, а к тревоге прибавилась злость. - Ты на ногах не стоишь! Ты болен!!! ПОЧЕМУ ты молчал?!       Милк хотел что-то сказать, но слов не нашёл. Видимо потому, что он правда был болен. Он виновато посмотрел снизу вверх на друга. Тот чертыхнулся, сбрасывая на землю оружие и опускаясь на одно колено рядом с паладином. Надо было устраивать привал снова, но Ям не имел никакого представления о том, как лечить товарища. Очевидно было, что сам он поправиться не сможет, а его магия не лечит вирусы, он говорил. Ям неловко перекинул руку Милка через своё плечо, становясь для него опорой, чтобы помочь подняться. Кожа паладина просто горела, это ощущалось даже через одежду. - Ты ещё и с температурой шёл! Я тебя убью, Милк, клянусь... - зашипел Ям, осматривая местность и подводя друга к стволу одного из деревьев, чтобы тот мог сесть без риска упасть навзничь. Чуть помедлив, он добавил: - ...Как только ты поправишься. Убью.       Милк слабо засмеялся, прежде чем начать кашлять снова. Как же это всё было глупо и непрофессионально! Он, как лекарь, не должен был позволить себе заболеть. Беспокоясь о Яме, он совсем забыл про себя. - Что я должен делать? Позвать на помощь? - спросил Ям, тут же удивляясь своей идее. Глупее было только предложить поискать фей, или других волшебных существ, а ещё какую-нибудь чудо-траву от всех болезней. Ведь, конечно, посреди волшебного леса определённо стоит деревушка, полная цивилизованных жителей, а ещё у них есть госпиталь и несколько докторов разной квалификации. - Нужно... Сначала найти что-то от температуры... - ОТЛИЧНО, а чё искать-то?!       Паладин задумался, вспоминая, что он учил по этой теме. Малина, наверное, не вариант, она тут не растёт; и всегда есть шанс, что Ям вместо смородины принесёт волчью ягоду, так что эта идея прежде всего опасна. Что же было ещё? - Прежде всего... Попробуй -кх- поискать таволгу... И... - он закашлялся снова, - Если ты сможешь вернуться к реке, то... Нужна кора ветлы... Лицо Яма приобрело какое-то смутное выражение. Что, серьёзно, Милк просит чудо-траву? - А... Эм, как искать-то?! Как это всё выглядит? ЧТО это??? - Таволга это лекарственная трава, а ветла... Знаешь, это белая ива... Но! -кх- Это не значит, что ствол у неё белый!.. Это серая ива, стоящая на берегу реки... Надеюсь... У неё, вроде как, плакучая крона... Побеги оливково-зелёные. А таволга похожа на цветок, она... -кх- растёт в прохладной влажной местности, у неё стоячий стебель и перистые листья. У них ещё край неровный, знаешь, -кх- будто бы на концах зубчики?.. Самое главное, это то, что у неё маленькие белые пушистые цветочки... Её сложно не заметить, если она тут растёт... Всё понятно?       Ям понял только то, что ищет дерево, иву, и траву с белыми цветочками, потому что половину ботанических определений слышал впервые, но для вида кивнул. Он хотел сейчас выглядеть ответственно в глазах Милка. Тот слабо улыбнулся, я затем аккуратно прислонился спиной к стволу дерева, прижимая колени к груди и пряча лицо в руках. Его сильно знобило, но греться было нечем, и это было не лучшим решением, если только он не хотел, чтобы его температура поднялась ещё выше. - Я... Я скоро буду! Только ПОПРОБУЙ потерять сознание! Жди меня здесь!       Паладин не стал возражать, а воин, подобрав оружие, почти бегом метнулся обратно к реке, начиная выполнять поручение с самого, на его взгляд, простого пункта. ----------------------------------------       Ям потерял счёт времени, и поэтому ему не давало покоя чувство, что он задерживается. "Ты подводишь его, ты слишком долго возишься, тебя только за смертью посылать!"- скрипела совесть. Он отодрал несколько пластов серой коры у прибрежного дерева, очень надеясь, что оно было той самой ивой, и теперь искал чудо-траву, со странным названием, которое он уже забыл. Стоячий стебель, белые пушистые цветочки... Ям выходил из себя каждый раз, когда очередной овраг пестрил цветами всех оттенков, кроме белого. Один раз он увидел белый цветок, но то был простой колокольчик, который сложно спутать с чем-либо. Каждый раз он говорил сам себе "если сейчас ничего не найду, тут же вернусь к Милку", а потом давал это обещание снова и снова, так как не привык сдаваться. Неизвестно, как долго бы он бродил, если бы его не окликнул незнакомый звонкий голос. - Привет, милашка! Хухуху, что же ты тут делаешь один в таком месте?..       Ям молниеносно повернул голову на голос, становясь в стойку и занося палицу. На том месте, где он ожидал увидеть обладательницу игривого нежного голоса (или на крайней случай какую-то тварь, притворяющуюся девушкой) он увидел лисицу с серебристой шерстью. Зверь грациозно сидел на траве меж двух больших деревьев и лукаво смотрел на Яма. Помимо необычной окраски, у лисы было восемь или девять хвостов, которыми она небрежно взмахивала время от времени, словно гипнотизируя путника. - Ну так, красавчик? Как тебя зовут? Или же мне угадать твоё имя!.. - А ТЫ ещё кто... - Ям заметно напрягся, хотя лисица совсем не выглядела угрожающе. Он видел вещи и страшнее. Однако как раз тот факт, что она выглядела безобидно, казался ему дурным знаком. - Ах, как грубо! - лиса театрально подняла брови. Ям поёжился: у этого животного была слишком человеческая мимика. - Даже не сказал, кто ты... Ну, тогда я сама угадаю! Хухуху! Ты - Ям, верно? Ям опешил. Надо было немедленно убить эту волшебную тварь, она знает слишком много. Он двинулся на неё, и тогда она вскочила на лапы. - Да стой же ты! Что за трусишка, поиграть с тобой уже нельзя... Твоё имя мне сказал твой... друг. Хуху, я случайно наткнулась на него, когда гуляла по лесу! Нет-нет, лицо попроще, дорогуша, он не пострадал! Я не причиняю людям вреда, иначе и мне человеком не стать... Ну, не суть. Твой милый друг, Милк, вроде? Рассказал, что послал тебя за травами, а ты никак не возвращаешься... Вид у него неважный, дорогой мой. Тебе бы поспешить. Я укажу дорогу, кажется, ты совсем заплутал. Меня зовут Кумихо. Хухуху, не отставай!       После этих слов лиса развернулась и рысцой побежала прочь. Ям растерялся и хотел возразить, с чего бы ему верить какой-то лисе только потому, что она что-то знает про его друга? Но, бегло осмотрев местность, он заметил, что действительно забрёл в чащу. Кусты тут были намного пышнее, а деревья - выше, он успел ощутить себя маленьким и потерянным. Ничего не оставалось, кроме как следовать за Кумихо. В любом случае, он сможет отбить её атаку, если она решит напасть.       Кумихо же, по всей видимости, действительно не была заинтересована в том, чтобы как-то навредить воину. Она вывела его на освещённую тропу, периодически проверяя, бежит ли он за ней, если тот начинал отставать. Вскоре Ям вышел на знакомую поляну, где под деревом сидел Милк. Он выглядел совсем несчастно и едва оживился при появлении товарища. Ям подбежал к нему и, чуть запыхавшись, виновато начал тараторить: - Нашёл кору, не знаю, та ли, а цветы... Чёрт их знает, нигде нет, надеюсь, обойдёмся?... Как ты тут, и правда ли, что... - Ну-ну, мальчики! Потом будете ворковать! - бестактно перебила его лиса, - Вы ведь не собираетесь ночевать тут, не так ли? Ночи до ужаса холодные, шерсть дыбом встаёт! - ЧТО?! В смысле, не лезь! Что с того, что холодные, мы разведём костёр! - Как грубо! Оставишь своего друга чахнуть от прогрессирующей пневмонии?.. Ну-ну! Однако у меня есть предложение получше, - Кумихо указала мордочкой куда-то на восток, в глубь леса. - Вы можете пожить в моей норе. Пару дней, больше я и не предлагаю, но если вы запустите болезнь, вам же хуже... Но и я не могу вас тут так просто бросить! Уговор не позволяет... Милк согнулся от очередного приступа кашля, прерывая попытку Яма отказаться от этого предложения. - Да... Мы бы пожили у тебя... - сказал он, как только восстановил дыхание. - Нет, стоять, Милк, ты БОЛЬНОЙ?! В смысле, ДА, но я имею в виду, на ГОЛОВУ? Какая-то лиса предлагает нам пожить у неё, даже звучит бредово!!! Я ей не доверяю, мы её знаем минут пять от силы! И КАК мы планируем жить в НОРЕ, Милк?! - Ах, какой ты шумный! - Кумихо подошла поближе, дружелюбно взмахнув несколькими из своих многочисленных хвостов. - Я ведь не всегда лиса, я бы не смогла жить в земляной ямке, дурашка! Однако жилище у меня правда небольшое, потому я его зову нора. Но места на нас троих там хватит. Самое главное - там тепло! Ну же, пойдём.       Он взяла в зубы сумку, принадлежащую Милку, и лёгкой походкой пошла в указанном собой же направлении. Ям простонал, но кто он вообще такой, чтобы спорить, да?! Раз Милк доверяет этой лисице, то Ям может ПОЗВОЛИТЬ ей помочь. Но он всегда готов защищать себя или товарища, если ему придётся. Ям помог паладину подняться, и они медленно заковыляли вслед за своей спасительницей.