Пари

- Уверены? Точно уже здоров, голубчик? - Кумихо вертелась около парней, которые не спеша проверяли снаряжение, провиант, и с минуты на минуту были готовы отправляться в путь. - Да, теперь уже сам справлюсь. Спасибо за твою заботу, Кумихо! - Милк выглядел несравненно лучше, чем несколько дней назад. Он всё ещё иногда кашлял, но то было остаточное явление от его недолгой, но всё равно серьёзной болезни, которая сейчас стала просто неприятным воспоминанием. - Мы и так тут задержались, - проворчал Ям, однако быстрее собираться не начал. Всё-таки сложно придумать исход событий лучше, чем тот, в котором волшебная лиса-оборотень приютила их на неделю, да ещё и содержала. Ям в глубине души был очень ей благодарен, но из-за своего характера никак не мог это озвучить. - Оох, ну, как скажете. Всё взяли? Вот тут, дорогуша, те самые лекарственные травы, не забудь. Как было бы хорошо, если бы вы заглянули на обратной дороге! - Мы постараемся, - мягко ответил паладин и перевёл взгляд на своего друга, как бы спрашивая "обязательно зайдём ведь?"       Ям не ответил, не кивнул даже, но в выражении его лица не было ни негодования, ни отрицания. Он будто бы уже смирился с тем, что да, придётся им ещё к ней заскочить. Вообще, не то что бы Ям часто думал об обратной дороге, однако когда думал, то сразу понимал, что пойдут они тем же маршрутом и вынуждены будут встретить всех тех же добродетелей, и там одним сухим "приветом" не отделаешься, тем более с таким болтуном в попутчиках.       Кумихо, однако, так просто отпускать их была не намерена: после того как всё было собрано, она как ни в чём не бывало побежала рысцой перед путниками, ссылаясь на то, что хочет указать им путь. Пока они шли, она без умолку болтала (за их недельное пребывание в гостях у лисы, Ям уже порядком подустал от этого, но с тех пор, как Милк был в более-менее добром здравии, он без труда поддерживал эти спонтанные беседы), и от того ни воин, ни паладин не успели заметить, когда это деревья стали огромнее и темнее, а на земле, помимо трав и лестных цветов, начали появляться завораживающие волшебные бутоны. - Ну, идите сюда! Хорошего вам пути! - Кумихо неожиданно для всех присутствующих успела обратиться и с распростёртыми объятиями приблизилась к парням. Милк обнял Кумихо крепко-крепко и по-братски заботливо. Ям, как бы сильно он не хотел этого делать, тоже не отказался от объятий, если то была скромная плата за всё то добро, что сделала им лисица. Когда Ям ещё не успел разбить объятия и отступить от девушки, та учтиво и весело пожелала удачи им двоим. Сделав акцент на двоим. Ям напрягся и злобно взглянул сначала на Кумихо, затем на Милка, затем снова на Кумихо. Нахмурившись и чуя, как кровь приливает к ушам, он сделал очень угрожающее выражение лица, но Кумихо уже на него не смотрела. - Тут начинается лес фей, будьте аккуратны. Если вам повезёт, и вы пойдёте этой дорогой, то сможете за пару часов полностью его пройти. А там уже начинается лес Тысячелетнего Дерева... Там есть свои загвоздки, но, самое главное, не вредите лесным жителям. Не забудьте. А от фей держитесь подальше. Ну, пока-пока!       И после этих слов она просто развернулась и пошла в обратном направлении. Милк немного помахал рукой ей вслед, прежде чем повернуться лицом к зловещей волшебной чаще. Всё-таки даже в таком неоднозначном мире внешний вид растений и деревьев поражал воображение. - Ну, пойдём? - Нет, будем тут стоять ещё неделю или две, - саркастично, но без особой агрессии ответил Ям, - пошли уже.       Чем глубже они пробирались в чащу леса, тем зловещей становилась обстановка. Вернее, цветы и растения выглядели всё более манящими, а листва гигантских деревьев сгущалась над их головами, и совсем скоро они шли в полумраке. Атмосфера была успокаивающая и завораживающая, но именно из-за этого обоим путникам становилось не по себе. Они не сразу осознали, что в лесу подозрительно тихо, но никто не решался разорвать тишину. Охотничьи инстинкты Яма подсказывали ему, что он не должен ослаблять бдительность, от чего он шёл тише обычного и за каждым поворотом ожидал увидеть врага или неведомую миру тварь, с которой он долго возиться не будет: пару ударов по голове, и без лишних разборок идти дальше. Милк же просто шёл, уткнувшись лицом в карту, которую составил вместе с Кумихо в её норе пару дней назад. Несмотря на то, что лиса заверяла, что к феям она в жизни не наведывалась, а в лесу Тысячелетнего Дерева была один, ну, или два раза, она довольно неплохо знала местные тропинки. Пока дорога шла без развилок и они не могли сбиться с пути, паладин наконец оторвался от листа бумаги, сложил его в карман, огляделся вокруг ещё раз и начал думать, как бы начать разговор. Звук собственного голоса в этой тишине прозвучал ужасно непривычно, как будто бы он был окружён не живой природой, а каменными стенами собора: - О чём думаешь? Ой, ну и тишина же тут... - Тсс!!! - вдвое громче товарища прошипел Ям, пытаясь не шуметь, - Тише! И вот поэтому поговорить решил?! Я... Сосредоточен. Не мешай. Что-то тут не так... - Прости, - совсем перешёл на шёпот Милк, хотя разговор ему не хотелось кончать. Он тоже был не в своей тарелке, но явно не так напряжён, как его друг. Да и о чём переживать, пока у них есть карта? Чем бы его можно было отвлечь... - Но что тебя так тревожит? - Да предчувствие у меня... Неважно. Просто будь внимателен. - Хм, - Милк поднял голову вверх, и его взгляд уткнулся в тёмные кроны. Ещё минуту или две они шли в молчании. - ...Скажи, повезло нам с Кумихо? - Да что тебе неймётся?! Да, очень повезло. Будь тише. - Прости... И всё-таки, она потрясающая; столькому меня научила. Я даже подумать не мог о таких лекарственных средствах, а она даже не целитель, говорит, что просто узнала это от своей прапра... Эй, что с лицом?       Ям идти не прекратил, но пристально осматривать каждый куст перестал. Теперь он смотрел на друга с таким невообразимо усталым выражением лица, что без слов было понятно, как его уже достали разговоры о прапрабабушке Кумихо, и вообще о Кумихо. - Вы тоже очень много времени проводили вместе! Хотя бы потому, что из-за меня пришлось, хаха... Прости за это. Но, может, она и тебя чему-то научила? Она такая добрая. "Ага, научила не спать по ночам из-за тяжёлых мыслей о себе, измерять чёртову температуру, а ещё научила меня тому, что я не умею охотиться в лесу." - подумал Ям, но вместо этого сказал, - Ага, да, безусловно. - Ям, ну неужели она тебе совсем не нравится?.. - ДА НРАВИТСЯ, чёрт тебя дери! Что ты пристал с лисой этой... Спасибо ей конечно, но... - Неужели настолько?! А я представить не мог... - Милк откровенно потешался над другом. Этому его, видимо, тоже Кумихо научила. Однако тема была совсем не подходящая. - Ты чё. - забыв про все тёплые чувства к другу, ощутив во всей мере его такой-простой-что-аж-сложный характер, вскипел воин. - Болтун несчастный, думать не о чем?! - Ну... - Баранки гну, блин! Всё, заткнись. Если ни о чём... серьёзном говорить не собираешься, не начинай.       Милк думал, что его друг начнёт отшучиваться, или наоборот, саркастично соглашаться, но никак не ожидал такого всплеска эмоций. Он не был оскорблён, но чувствовал себя как-то слишком уж неловко. Желание говорить пропало. Все эти дни, пока они путешествовали вместе, Ям ни разу не отвечал ему так зло. И это ещё была не самая глупая тема из тех, которые он поднимал! "Но ведь Кумихо, пускай и заметно раздражала его всё это время, общалась с ним спокойно и определённо понравилась ему, но... Ох. Неужели действительно настолько?.." В груди у паладина что-то сжалось. Быть может, действительно, Ям так груб, потому что он что-то чувствует к ней? И они действительно провели много времени вместе. Пускай даже она оборотень, если это любовь, то он должен быть рад за него, и в первую очередь, как друг, помочь ему разобраться в себе. Но... Он абсолютно не знал, как. И чем больше он думал о том, какая Ям и Кумихо хорошая пара, тем необъяснимо хуже ему становилось. Должно быть, идти дальше сразу после болезни было не очень хорошим решением. - Хи-хи! Они тут! - глубоко задумавшись, Милк не заметил, как к нему приблизились. Он напрягся, сжав жезл крепче в руке, и повернул голову туда, откуда исходил голос. И увидел...       Фею. Конечно, кем ещё мог быть обладатель такого писклявого голоска. Фея, однако, выглядела как пончик или пампушка, опровергая все легенды о маленьких крылатых человечках. Однако спутать было невозможно: розовый пончик имел крылья, которыми активно махал, лапки, достаточно человечные черты лица, а также был размером с футбольный мячик. Ям, который после взрыва эмоций ускорил шаг, и сейчас был на два-три метра впереди товарища, тоже услышал голос и, взявшись за оружие, обернулся. Вид феи смутил его, однако он был готов броситься в бой. Остановил его немой жест паладина и шелест многочисленных крыльев: другие феи услышали зов своей соратницы. Вскоре на той узкой тропе, по которой они шли, появилась целая эскадрилья фей. Больше всего выделялась особо крупная фея, особо розовая; на её макушку была водружена корона, а в лапках она держала нечто, напоминающее волшебную палочку. Вид у феи был слегка смехотворным, но смеяться совсем не хотелось от осознания того, что перед тобой была королева данного народца. Какое-то время люди и летающие пончики осматривали друг друга, и воздух наполнился зловещим хихиканьем. Предчувствие у друзей было самое скверное, однако Милк не терял надежду, что есть способ разрешить всё мирным образом. Поэтому он снова сделал немой жест Яму, с просьбой опустить оружие. - Повезло вам, челядь, встретить саму королеву на прогулке в её владениях! - вкрадчиво, но от того не менее насмешливо начала разговор одна из фей в свите королевы. - Но вы-то тут что делаете, а? И где ваши манеры? - М-мы приносим извинения, - сказал Милк и сделал один неуверенный поклон в сторону королевской особы. Ям его примеру не последовал, и паладину оставалось лишь надеяться, что хотя бы его вежливость поможет им добиться снисхождения. - Ваше Высочество... Мы просто... идём через Ваш лес, чтобы добраться до Тысячелетнего Дерева. Вот и всё. - Фи, нужен вам этот старик? - сама королева, однако, манерами не блистала. - Но мне нравится твой тон, мальчик! Хотя приятель твой меня расстраивает... Сразу видно, варварская кровь.       Все подданные залились смехом. Ям стиснул зубы крепче. В нём закипало желание прибить всех волшебных существ в радиусе пяти метров, а может больше, если кто-то из фей попытается уйти. - Так вот, вторженцы, - как ни в чём не бывало продолжила королева, будто бы они тут светскую беседу вели, - есть предложение. Идёмте с нами, будете меня развлекать. Уверена, вам понравится наш лес, уходить не захочется.       Первое, что знал Милк о феях: они живут подобно пчёлам, поэтому если атакуешь одну, прилетят десятки других, и у тебя не останется шансов на победу, разве что на побег. Второе - с феями нельзя идти никуда и ни при каких обстоятельствах, даже если те предлагают дорогу показать: затащат тебя глубже в чащу, а то и в свой волшебный мир. - Нет, Ваше Высочество, вынуждены отказаться... Мы очень спешим. Обещаем вести себя тихо и не нарушать покой вашего леса и, если будем идти по тропинке, то покинем его через... - Ах, да как же так можно отвергать приглашение! Ты ничуть не лучше своего приятеля! Как хорошо, что нам необязательно ваше согласие, чтобы веселиться. С этими словами королева взмахнула палочкой, коснулась ей паладина, и тот, прежде чем успел сказать что-то или сделать, обмяк и свалился на землю. - Эй! ЭЙ! - Ям замахнулся, и окружавшая его кучка летающих тварей отступила. Однако его попытки сопротивляться их ничуть не пугали; они всё так же заливались смехом. - Прочь от него!!! Что ты сделала, чёрт возьми?! - Наложила заклятье, а на что ещё это похоже, дурья башка? Не хотите по-хорошему - будет по-плохому! Хотя... нам не нужны две безвольные куклы. Тебя оставим в сознании. Итак, похоже, он очень дорог для тебя? Иди и забери его!       Удивительно, сколько в маленьких тварях было силы, если штук тридцать фей схватили безвольное крепкое тело и по воздуху потащили туда, куда сказала им предводительница. Ям машинально схватил жезл, который остался лежать на земле, и, заткнув его за ремень походной сумки, бросился в погоню. Он был зол, он был вне себя от страха, он едва мог довольствоваться сейчас здравым смыслом, от того полагался на свои инстинкты. И инстинкты сказали ему схватить камень и швырнуть его в фей, которые тащили Милка. Так он и сделал - сбил штуки три или четыре, каким-то чудом не угодив другу в голову. Похитители потеряли баланс и осели на землю, не прекращая попыток смотаться вместе с телом глубже в лес. Но и королева остановилась: видимо, та поляна, на которой они находились, была достаточно хороша для её коварных планов. - Ишь ты, прямо как рыцарь! Храбрый, уверенный, мчишься спасти свою возлюбленную... - Заткнись!!! Отдай его! - Да сам заткнись. Слышал истории про рыцарей и принцесс? Там столько всего захватывающего, например... Например, принцессу надо спасти от жуткого чудовища! - сказала фея и взмахнула палочкой.       Под аплодисменты и хихиканье из земли выросла гигантских размеров венерина мухоловка. Питалась она, очевидно, не мухами, а путниками, которых феи обвели вокруг пальца. Хищный цветок припал к земле, как бы принюхиваясь, а затем зелёными челюстями вцепился в ногу паладина, чтобы поглотить её. Ям в два шага подскочил к чудовищу, тут же огрев его по "голове". Чудовище, разве что от удивления, выпустило добычу. Ям, думая одновременно абсолютно ни о чём, и одновременно обо всём, о чём только можно, так же поймал себя на мысли, что лучше бы он носил с собой нож. Ну или меч. Садовые ножницы в крайнем случае. Однако ему ничего не оставалось, кроме как колотить врага шипастой булавой снова, и снова, и снова. В битвах он всегда забывался, поэтому не знал уже, какой удар наносит, однако врагу не давал даже и шанса ответить как-то. Он только и видел, как из-под размозжённой раны хлещет пасока. Затем растение упало на землю, но Ям для верности ударил его ещё раз десять, а может четырнадцать, чтобы убедиться, что оно не встанет. Только секундами позже он обнаружил, что это была его ошибка; надо было хватать Милка и бежать, когда у него была такая возможность. Сейчас же феи утащили его непонятно, куда... Однако все зрители, да и королева, всё ещё оставались на поляне. Значит он неподалёку, но вот только где... - Браво! Отважный рыцарь сразил лютое чудовище! - летающие пончики возобновили аплодисменты и смех, - Пускай даже таким варварским способом. Ура рыцарю!!! А что ещё делают рыцари для принцесс? - Спасают принцессу с высокой башни, разумеется! - самодовольно ответила королева, и только сейчас Ям увидел, что его друг, как кукла, болтается на лианах, свисающих с ветвей высокого дерева. Падать тут не три, не пять, даже не семь метров. Даже если он поймает падающее тело, Милк всё равно покалечится, если вообще в живых останется. - Да вы..?!?! - но у Яма не было времени возражать. Он видел, как были натянуты лианы, поэтому просто ринулся искать способ взобраться на дерево.       К счастью, ствол порос мхом и сказочного вида плющом, поэтому воин мог кое-как преодолеть первые метров пять ствола, а там, глядишь, и ветки начинаются. Он полз и почти без остановки бранился, ругая этот поганый лес, этих поганых фей, дурака этого, который сейчас висит на волоске от смерти, а также ругал поганого и глупого себя за то, что даже спасти друга сейчас он нормально не может. А феи вообще не помогают со своими шутками про рыцарей и принцесс... Когда он вообще последний раз лазал по деревьям? Да никогда, чёрт возьми, не лазал: на арене не было деревьев. Видимо, действительно, он уже был на полпути к оставлению всего человеческого и готов был отдаться животному началу. С ветки на ветку, совсем близко к цели... Даже на землю смотреть ему сейчас не страшно, но сердце сжимается от одного взгляда на то, что тело Милка сейчас держат шесть... Нет, уже пять лиан. Ям играет с гравитацией в игру: кто будет быстрее? Ему осталось метра три, а лианы рвутся одна за другой. Феи вряд ли будут оплакивать Милка, если тот упадёт, а если Ям расшибётся - и подавно не будут.       Воин схватил друга за торс и рванул на себя изо всех сил, крепко прижимая к себе бессознательное тело. Сейчас самое главное не упасть... И тут же их окружили феи. Ям рявкнул, чтобы те пошли прочь, но они обвили обоих парней, а затем Ям сам не понял, как оказался на земле. Феи хлопали снова. У воина эти их аплодисменты уже в печёнках сидели, не то что выходки. Но друг никуда не делся, и сейчас был у него в руках. Надо придумать, как бежать. - И вот, рыцарь справился с ещё одним заданием! - скандировала королева, - Осталось последнее! Толпа загалдела. - Пусть рыцарь поцелует свою прекрасную принцессу, освобождая её от чар!       Это было совсем не смешно, но толпа почему-то смеялась. Это было так оскорбительно, что Ям провалиться сквозь землю готов был. Ногтями он так сильно впился в собственные ладони, что, скорее всего, останутся следы. Он был в бешенстве, поэтому, схватив оружие, он загорелся тем инфернальным и не поддающимся объяснению огнём, который охватывал его всякий раз, когда гнев его достигал кульминации. Не помня себя от ярости, он свёл расстояние между собой и королевой фей к абсолютному минимуму, схватив ту за крылья и шмякнув о близстоящий дуб разочек или два. - ДА КАК ТЫ... СМЕЕШЬ ВООБЩЕ, БАТОННОЕ СУЩЕСТВО?! - Ям туго соображал сейчас, а вести диалог было надо. Однако тогда, когда он не мог нормально справиться со словами, он ругался такими словами, услышав которые святоша, наверное, в обморок бы свалился. - А ЕСЛИ Я ТЕБЯ ПОПОЛАМ РАЗОРВУ, ТВОЁ ТУПОЕ ПРОКЛЯТЬЕ СПАДЕТ, А?! - Спасите!!! Бес психованный, стража! Стража! - фея говорить с ним была не намерена, слишком уж переживала за свою жизнь. Но из-за огня, никто из свиты не мог приблизиться к Яму. Что ж, видимо, придётся на практике проверить. ----------------------------------       Волшебная палочка была сломана, как, впрочем, и её хозяйка. Ям не был уверен, жива ли ещё фея, но искренне надеялся, что нет. Он так же побил ещё половину из той толпы, что их окружала. Другая половина бросилась бежать, и он не был уверен, надо ли беспокоиться о том, что за ними придут. Без королевы они были бессильны. Единственное, о чём он мог сейчас думать: "почему Милк не просыпается". Совершённый акт насилия никак не помог ему снять чары с друга. Ям был до смерти измотан, но больше всего он устал морально. - Вот всегда так... Какой я идиот. Надо было нормально общаться... Ты тоже хорош, но... Да что на меня тогда вообще нашло, если б только не кричал. Но просто ВСЕМ, чёрт возьми, так интересно узнать, что у меня в душе делается! Ты ещё лезешь! Вот что мне делать, а, дурак?! Праведный дурак!.. Ну, злись на меня потом, хоть легче будет...       Ям дал паладину пару слабых пощёчин, а так же встряхнул его изо всех сил, но, конечно, тот не проснулся. Конечно. Оставалось только одно. Ям, выжатый, несчастный, проходящий сейчас настоящее испытание, глубоко вдохнул, и, не долго думая, прижался губами к губам своего друга. Вышло неуклюже. Но, несмотря на всю ту злость, какую он вложил в поцелуй, он ощущался таким невероятно мягким и тёплым. От всего действия у него по телу дрожь прошла. Это было совсем не то же самое, что искусственное дыхание или измерение температуры. Он не сомневался в том, что сейчас был красный, как рак.       В этот самый момент он почувствовал, как паладин выдохнул и одной рукой зацепился за его запястье. Сердце ушло в пятки, и он разорвал поцелуй, моментально отстранившись на три шага. Милк смотрел на друга большими круглыми глазами, как если бы он всё это время был в сознании, а Ям ни с того ни с сего решил перейти черту и понежничать. - Ты... зачем ты поцеловал меня?.. - в голосе не было ни упрёка, ни злобы, только смущение и искреннее непонимание происходящего. - Я-я... Я... П-прости я был зол, и... - губы дрожали, надо было держать себя в руках, надо было перевести тему, - Э-это всё феи!!! И смотри, где мы... Вот твой посох, валим!... Туда!.. Милк уже успел рассмотреть кучку избитых кровавых тел, а так же резкую смену локации. Хотя это его волновало в последнюю очередь. Для него всё это время прошло, как если бы он ненадолго задремал. Последнее что он помнил - это слова королевы, а потом... Потом поцелуй. Постыдно было признавать это, но это заняло все его мысли, поэтому он без лишних вопросов и сопротивлений взял принадлежащие ему вещи, достал карту и побежал в том направлении, куда отправился его друг. Можно было лишь надеяться, что та тропа, на которую они вышли, была та самая, с которой они свернули. Но продолжили двигаться по этому пути, скорее бегом или рысью, нежели шагом. Милк смотрел на карту и на дорогу, и совсем не смотрел на спутника. У него голова кружилась, и внутри всё скручивалось, никогда такого не было. Как бы он хотел сейчас оставить все эти чувства и сконцентрироваться на побеге...       Но через час, может быть два, они покинули лес. Вернее, вышли в лес повеличественнее. По сравнению с ним то, чем владели феи, выглядело не больше, чем броскими декорациями. Настоящая красота и грация были здесь. Стволы были вековыми и отливали серебром. Ощущалась гармония всех живых существ данного места, все растения цвели и росли по какому-то одному замыслу, и всем хватало солнечного света. Пение птиц и жужжание жучков портило неловкое, душное молчание между идущими парнями. Милка всегда так восхищал внешний вид тех просторов, где они находились, но сейчас он не мог оторвать глаз от земли. Он ощущал всё своё естество каким-то неправильным. Он окунулся в воспоминания... Вспомнил храм, службы, пастора. Вспомнил как в воскресной школе им говорили, что любовь и брак - союз мужчины и женщины. Вспомнил, как ему говорили, что Господь не потерпит такой мерзости, как однополая любовь. "Но почему, если Всевышний любит всех и знает, что мы обращаем к нему свои молитвы?" Хотелось найти утешение в разговоре с Богом, но сейчас Милк не мог осмелиться, чтобы рассказать всё то, что таилось у него в душе. Никто так и не ответил ему, почему та, другая любовь, неправильная и плохая. Но почему она ощущалась так естественно? Он точно знал, что ни он, ни его друг - не плохие люди. Но не мог избавиться от липкого страха быть осмеянным. Отвергнутым. Всеми, кто был для него дорог и, тем более, Всевышним.       Ям едва переставлял ноги и ощущал себя разбитым. Да, очевидно, молчание Милка значило только одно - он его считает мерзким, пропащим... неправильным. "Может, надо было тогда всё подробно объяснить? Но если я сейчас вернусь к этому разговору, он узнает, что я думаю об этом всё время... Как мерзко вышло, чёрт возьми." Тишина эта сводила его с ума, но ему казалось, что он не имеет права её нарушить. Так они и шли.       Закат был только предлогом для того, чтобы развести костёр и устроиться на ночлег, хотя до ночи было ещё долго. Они прошли достаточное расстояние и были уверены, что им ничего не грозит. Сил ни у кого не было. Все пытались заниматься какими-то своими делами, но всё время пересекались. Ям уже стал задумываться, а не лечь ли ему вот прям сейчас. А потом, если встанет посреди ночи, просто понесёт вахту. И не надо говорить на неловкие темы. Просто будет сидеть один в темноте, наедине со своими мыслями. Как и всегда. Воин заметил, что Милк вообще не молился, ни перед едой, ни на сон. Хотя не было похоже на то, что он сейчас будет ложиться. Милк перепроверил свои вещи несколько раз, принял лекарство и сейчас смотрел на огонь. Вид у него был такой, будто бы он сейчас был готов взорваться. Примерно это и случилось - он первым нарушил молчание. - Ям, слушай, я- - Да, то есть, нет, не надо, стой!! Мне очень жаль, я э... Сделал это потому, что меня заставили и, и... И пришлось спасать тебя вот так, я знаю, я мерзкий, знаю, пропащий, ужасный и- - Да нет же! Что ты?! Не мерзкий, не ужасный! Таковы были обстоятельства, и... "Ох, не считает меня мерзким..." - Ям все силы прикладывал к тому, чтобы не пустить сейчас скупую мужскую слезу. Он сегодня себе все нервы истрепал. - В общем, прости, что... тебе пришлось это сделать. Т-тебе не хотелось, я знаю, и просто... - Нет, мне... То есть, ЭМ, - разговор вообще шёл куда-то не туда. Ям, однако, чётко решил, что не будет он сейчас признаваться ни в каких глупых чувствах. Этого ещё не хватало. - Это нормально. Очко в мою пользу. - Да, я в общем... Спасибо. Это... Странно для моей религии наверное... Чувствую себя потерянно, но рад, что... ты нормально к этому отнёсся. - Я просто не хотел бы тебя потерять, - как-то машинально ответил воин прежде, чем задумался над тем, что сказал, и сильно смутился. Но, кажется, эти искренние слова были тем, что Милку сейчас было нужно услышать. - Я тоже этого не хотел бы, - с облегчением вздохнул паладин, хотя в глазах его всё ещё была тоска и смятение. - Мы... можем рассчитывать на то, что... Это никак не повлияет на нашу дружбу? - Ага, - выдавил из себя Ям. Он и так ни на что не рассчитывал, так что это вообще не самое худшее заключение из всех возможных, - конечно. - Славно... спасибо тебе.       Молчание стало намного менее напряжённым, но теперь в нём сквозила какая-то тоска. Огонь трещал, становилось прохладнее. Ям жевал свой паёк и планировал сразу после этого ложиться спать. Ненароком вспоминал, какие мягкие губы у его товарища, и начинал жевать усерднее. Пришла ночь, путники пожелали друг другу сладких снов.       Никто не мог заснуть.