qualis artifex pereo

Утро начиналось довольно хорошо и спокойно, пока Чонин не услышал знакомый голос своего друга и, как впоследствии окажется, члена королевской семьи, Джисона. — Эй бро, советую выходить по-быстрее! Мы собираемся на экскурсию! Чонин вовсе не представлял, что будет пунктом их назначения. —Джисон...— Чонин замолкает, — Разве это не королевский дворец? Почему мы здесь? Как мы вообще вошли? — У Чонина сейчас действительно много вопросов, настолько много, что если он получит ответы на них, он не будет знать, что делать потом со всей этой кучей информации в своей и без того забитой голове. — Расслабься, я знаю одного парня, — говорит Джисон, ухмыляясь. Он открывает окно машины и высовывается в него, — Эй, Минхо! Я вижу, что ты был занят; кстати, извини за прошлую неделю, — громко и весело кричит Джисон парню у ворот. Охранник, очевидно Минхо, подходит с раздражением — Ты можешь хоть раз, хоть один чертов раз в жизни не беспокоить меня, когда я работаю? Кто это, - спрашивает он, кивая на Чонина. — О, это? Это мой друг, Чонин. Он в гостях! Джисон широко улыбается. Чонин также улыбается и неловко поправляет свои волосы. Он, честно говоря, все еще немного не понимает, что происходит, но, кажется, Джисон знает этого охранника? Минхо глубоко вздыхает, вероятно такое происходит не в первый раз, — Я собираюсь притвориться, что ты очень ответственный ребенок, который уведомил меня за двадцать четыре часа и получил справку. Если у тебя будут проблемы, то будь уверен, это не я. У меня есть слишком важное задание, и тебе лучше не давать мне его потерять, — он разворачивается, разговаривая со своей рацией, и уходит. Какой-то небесной силой (или, что более вероятно, где-то с помощью пульта дистанционного управления) открываются огромные ворота. — Волнуешься? — спрашивает Джисон когда они входят во дворец. — Да, но это тоже неправильно, — признается Чонин. На самом деле он никогда не был в королевских усадьбах - однажды в десятом классе его класс приехал в Сеул на экскурсию в рамках какой-то политической программы класса, но не все дети подготовили свои справки, чтобы они могли войти во дворец. Они совершили поездку по Конгрессу и закончили тем, что были выведены из кафе, когда некоторые из одноклассников Чонин попытались начали кидаться в друг друга едой. Вспоминая эти моменты, Чонин действительно рад, что решил поступить в элитарный колледж, независимо от стереотипов. — Ох, я все равно должен кое-что здесь взять. Я могу провести эксклюзивную экскурсию, а затем оставлю тебя, будь уверен, тебе понравятся дворы, обещаю. Каким-то образом в голове Чонина внезапно щелкает мысль. Он понимает, что ходит за Джисоном вверх и вниз по коридорам Королевского дворца в пятницу утром, когда они, вообще-то, должны были сидеть на лекции по высшей математике, стараясь не заснуть. Джисон слишком взволнован, очерчивая круги вокруг статуи брата Его Высочества, это так удивило Чонина. Не менее взволнован и Чонин, он так сильно спешит за Джисоном, и не менее сильно впечатлён окружающей его красотой, что даже поскальзывается на восковых полах и врезается в зеркало от пола до потолка, оно опасно колебалось, но все закончилось довольно хорошо. Кроме этого, Чонин безумно благодарен судьбам за то, что он принес свою камеру сегодня. Он безостановочно делает фотографии буквально каждой стены, или простого окна, каждый раз делая небольшие поклоны Джисону, когда тот болтает об этой стене и этой, как казалось Чонину, великолепной плитке для пола. Где-то внутри Чонин понимает, что это впринципе не может быть чем-то похожим на официальное турне, экскурсию, но он и не спешит возражать, когда в очередной раз делает снимок угла, который показывает ему Джисон. Прежде чем Чонин это понимает, Джисон сообщает ему, что они наконец достигли двора. Оглядываясь вокруг, Чонин понимает, что Джисон был прав. Ему действительно нравится все это. От восхищения, он рассеянно кивает, когда Джисон говорит ему, что вернется через несколько минут, он слишком отвлечен, чтобы сфокусироваться на цветах гибискуса, украшающих ветви деревьев. Переступая через небольшой каменный мост, пересекающий ручей, наполненный рыбками кои, мечущимися взад и вперед, Чонин воображает, что находится в какой-то стране чудес, окруженной со всех сторон листвой, уникальной для этой страны. Из-за отсутствия людей он воображает, что однажды, несколько сотен и тысяч лет назад, другой мальчик, такой же, как он, стоял на той же самой песчаной дорожке, глядя на нефрит и золото, украшающее крыши, когда его ханбок нежно трепал ветер. И сейчас, вместо этого он стоит в рваных джинсах и обтягивающей толстовке, с ним ничего нет, кроме камеры в руках и телефона в заднем кармане его джинс. Если бы это была историческая драма, без сомнения он бы увидел детей, бегающих вокруг с бумажными воздушными змеями в форме драконов и хвостов ласточки, беззаботных детей, играющих на струнных инструментах, но вместо этого он, Чонин, стоит один в мягко фильтрованном солнечном свете и захватывает тот небольшой кусочек истории, оставшийся в этом дворце, прежде чем он будет покрыт более модернизированным стеклом и сталью. Сделав последний снимок лепестка цветка, плавно спускающегося вниз по течению, Чонин встает с колен и поворачивается, чтобы повернуть назад внутрь, только чтобы снова повилять по этим запутанным дорожкам, которые он, благодаря Джисону, знает. Внутренне, Чонин говорит себе не делать этого, но он позволяет своей камере вести его вперед, устремляя ее куда-то вперёд, как будто пытаясь так разглядеть какую-либо опасность. Немного пригнувшись под круглыми воротами, он оказывается во внутреннем дворе, намного меньше предыдущего. Здесь есть только одно дерево, но оно массивное, возвышается над стенами, которые его окружают, и раскидывает ветви на крыше. Напротив того места, где он стоит, есть одна маленькая, скромная дверь. Чонин наклоняет голову, проходя мимо, чувствуя себя Алисой в Стране Чудес, исследующей тайный мир, наполненный наркотиками. Когда он оборачивается, убедившись, что дверь за ним плотно закрыта, он понимает, что боковая дверь привела его в большой мраморный коридор, тянущийся вниз по обе стороны. Огромные каменные колонны поднимаются с обеих сторон, и даже Чонин, который вовсе не является архитектором, видит тут странно запутанные западные влияния, которые идеально сочетаются с традиционной корейской архитектурой, подчеркивая величие и абсолютную сущность королевской власти, присутствующую в этом зале. Его руки автоматически притягивают камеру к лицу, и он наклоняет свою шею туда-сюда, пытаясь уловить как можно больше того, что он считает изобразительным искусством, растягивая это понятие по всем направлениям. Повернувшись в сторону, он смотрит в видоискатель и видит, как мужчина быстро идет к нему, вытянув перед собой свою довольно мощную правую руку, и на его полуоткрытых губах уже появляются крик, когда он приближается. Под углом, на котором стоит Чонин, мужчина выглядит запечатленным в ореоле света, колонны обеспечивают великолепный ракурс по обе стороны от прихожей, так что фокус съемки очевиден даже для фотографа-любителя. Даже не осознавая этого, Чонин делает один снимок, потом другой, потом ещё один и еще. Один снимок за каждый шаг, который мужчина делает вперед, пока Чонин не поймет, что пункт назначения находится здесь, прямо перед самим Чонином. — Как ты думаешь, что ты делаешь? — говорит незнакомец. Тон его голоса резкий, дребезжащий от ангельского обрамления, которое Чонин видел через камеру. Медленно выглядывая из-за своей единственной защиты, Чонин смотрит на человека, возвышающегося над ним. Пораженные тем, как они неожиданно близки, Чонин отшатывается назад, бормоча что-то похожее на «извини». Только когда он наклоняется вперед, чтобы поклониться в извинении, он замечает гребень на руке человека и все подсказки щелкают вместе. — Ваше Высочество, — задыхается Чонин, извиняясь, кланяясь еще глубже, заканчивая на колени, — Я не понял этого сразу, мне очень жаль. — Ты… ты не понял? — заикается от удивления мужчина. Нет, принц, принц Чан, второй по наследству престол монархии Конгресса в Южной Корее. Принц вздохнул, потянувшись вниз, чтобы схватить Чонина за его тонкую изящную руку, — Вставай, тебе не нужно делать такие вещи передо мной. — Извините, — снова заикается Чонин. Он действительно не уверен в том, есть ли какое-то наказание по кодексу за то, что принц Кореи поймал вас на том, что вы вторглись в его собственность, но его социальное беспокойство мешает ему сказать что-то гораздо большее, чем шаткие извинения. — Кто ты? Ты не похож на репортера из-за того, как ты одет. Но дай мне эту камеру, — требует принц Чан. Чонин торопливо снимает камеру, чтобы подчиниться, и передает её, даже не удосужившись стереть доказательства фотографий, которые он только что сделал. Принц Чан берет её в свои руки, поворачивая её в ту сторону и перед тем, как посмотреть на содержание самих картин. — Как ты попал сюда. Почему ты фотографируешь — он бомбардирует и без того испуганного Чонина вопросами, в которых отсутствует вопросительная интонация, так что это больше похоже на допрос. Чонин не знает, как ответить, что будет правильно сказать в таком случае, — Я-.. В этот момент Джисону удается спасти день, когда он врывается в комнату, крича, — Чонин! Вот ты где! И принц Чан, и Чонин вздрагивают и поворачиваются к нему лицом. Чонин сталкивается с Принцем, в результате чего он выпускает камеру из рук. Как будто в замедленном редиме, Чонин в шоке смотрит, как его любимая камера падает на мраморный пол. Черные осколки резко контрастируют с белым мрамором, и единственное, о чём может подумать Чонин, — это глупо сказать, — Моя камера… — Черт, - одновременно говорит Принц Чан и Джисон, присвистывая, — Черт, бро. Принц Чан оглядывается назад и указывает в сторону Джисона, — Джисон. Мы должны поговорить. Без нашего гостя, — с этими словами он хватает Джисона за руку и тянет его вниз по коридору, оставляя Чонина стоять ошеломленным произошедшим, пока Джисон не поворачивается и не указывает ему следовать за ними. Чонин неловко отстает, пока не достигает пустой комнаты, и принц Чан входит с Джисоном на буксире, закрывая дверь прямо перед лицом Чонина. Он стоит снаружи, сжимая в руках куски битого пластика и стекла, ерзая, стараясь не подслушивать их разговор. Онн действительно старается не слушать разговор, это ведь неправильно. Но по мере того, как гнев Принца Чана нарастает, его голос разносится сквозь стены, словно пули, и окружает Чонина, когда он стоит там, застыв, словно те каменные колонны, хотя он не тот, на кого кричат. — Позвонив мне в четыре часа утра и ожидая, что я запомню это на следующий день — вовсе не уведомление за двадцать четыре часа! Когда ты наконец поймешь, что несешь ответственность как член королевской семьи? — кричит Чан, и Чонин удивленно вздыхает. — Хватит кричать! Стены буквально тонкие, как бумага! — как только Джисон сказал это, его кулак врезался в рисовую бумагу, натянутую через дверную раму, — О, я не хотел делать это Хен, я действительно сожалею об этом. — Его Высочество убьет меня за это, — стонет принц, и Чонин вздрагивает из-за него. — Назовешь ли ты его своим папочкой? Чонина это даже не заботит, верно, Чонин? - и вдруг лицо Джисона смотрит на него сквозь дыру в двери. — Забота о чем? — говорит Чонин, оглядываясь вокруг, пытаясь понять всю эту новую информацию, — Что ты — член королевской семьи? — Да! — говорит Джисон, открывая дверь и втягивая его, совершенно не обращая внимания на напряженную атмосферу, окружающую их в этот момент. Чонин оставляет за собой след из пластиковых осколков, когда его рука толкает Джисунга. — Ты выглядел довольно хорошо, не понимая этого. Зачем еще мне относиться к тебе так необычно, — говорит он, сжимая раскрасневшиеся щечки Чонина и показывая его принцу Чану, как будто он был маленьким бездомным щенком, которого Джисон подобрал с улицы, —Он не кусается, я обещаю. Никаких бомбовых угроз тоже! — Я… что угодно, господи, — сдается Чан, и Чонин не может не смотреть на это хмурое лицо и чувствовать себя невероятно наказанным, — Просто. Отведи его домой, Джисон. Чонин знает, что сейчас неподходящее время, но он пользуется возможностью, поворачиваясь к Джисону, он говорит, — я искренне не знал, что ты — член королевской семьи. Джисон и Чан поворачиваются, чтобы в шоке уставиться на него, прежде чем Джисон вздохнул и покачал головой, говоря, — Вау. Неудивительно, что все говорят, что у тебя невинный мозг, — обратив свое внимание на Чана, он притворно преувеличивает поклон, прежде чем вытолкнуть Чонина волной из комнаты, — Передай всем привет от меня!! — Это всё — реальность? — удивляется Чонин, когда они покидают территорию, сидя в машине Джисона. — Конечно. Как еще я мог позволить себе Porsche?