Endless Forever

— И что бы сказал на это Никола Тесла, как думаешь? Ты не должен опускать руки, — сонсенним откладывает ручку в сторону и снимает очки, потирая лоб.       Она уже почти год занимается с четырнадцатилетним Донхёком физикой, которая никак ему не даётся. Женщина понимает, что точные науки точно не для этого ребёнка, но, зная о его решимости стать астрономом, она даже не пытается его переубедить. Старается поддержать его и уверить, что он сможет достигнуть космоса и звёзд. Хотя душой понимает, что ему лучше было бы выбрать что-то гуманитарное. — Сон-сонсенним, у меня ничего не получается, я же вижу, — он понимает это. Всё понимает. — Тебе нужно просто разбить эту задачу на части, — она надевает очки обратно, берёт карандаш, и продолжает объяснять. — Вот, смотри… — Не нужно. Я пойду домой. Мы сидим уже два часа, а толку никакого. Сегодня не мой день, — парень кладёт тетрадку в рюкзак, застёгивает его и направляется к выходу. — До свидания.

***

— Ну что, готов к контрольной? — Джено сразу же кидается на друга, когда тот заходит в класс. — Нет, — Донхёк отвечает безжизненно, такого с ним раньше не было. — Давай выйдем из класса, пока перемена. — Ты? Не готов? К физике-то? — Ли смеётся парню в лицо. Все знают, что Донхёк серьёзно занимается этим. — А чего удивительного? Сон-сонсенним два часа мне вдалбливала, как решать эти долбаные задачи, но я так ничего и не понял. Пришёл домой, сидел всю ночь, а до меня так и не дошло. Я гуглил, даже деда просил помочь, всё бесполезно. Вон, посмотри, Хиджин нихуя не делает, к репетитору не ходит, домашку выполняет прямо перед уроками и у неё всегда пятерки. Потому что в её голове есть мозг. А я тупой, как валенок. Я валенок, а не астроном, Джено, — он открывает душу другу. И говорит это всё с такой горечью в голосе, что у того нет его привычной улыбки на лице. — Не говори так. Ты хорош в английском, истории, литературе, корейском… — Джено пытается успокоить парня, но тот даже не даёт ему договорить. — Мне эти предметы не нужны! Меня волнуют только физика и математика! И по ним у меня всё настолько хуёво, что никакие репетиторы не помогают. Да пусть я буду знать хоть все языки мира, это мне ничего не даёт. Я хочу стать великим человеком, учёным, раскрыть тайны этой вселенной. Тесла, Шрёдингер, Эйнштейн, Бор, Хаббл, Коперник — они все верят в меня, я уверен! И сейчас я подвожу их, потому что делаю недостаточно, — Донхёк бьёт кулаком в стену, осознавая свою никчёмность и бесполезность.       Родители смеялись ему в лицо, говоря: «Ну какой из тебя астроном, солнышко?»       Учителя говорили, что ему стоит начать серьёзно заниматься языками, потому что они считали, что у парня есть к этому большие способности. «Донхёк-а, у тебя светлейшая голова, но оставь ты эту одержимость точными науками. Ты настоящий гуманитарий!» — Братан… — тяжко вздохнув, Джено хочет сказать то, что Хёк слышать точно не желает. Но он должен дать понять другу, что тот тратит себя не туда, куда надо. — Может, учителя правы? Твои успехи говорят сами за себя. Оставь точные науки Хиджин, а сам возьмись за английский и корейский. Мы не в сказке живём. Это не сериал, где никто не верит в главного героя, а он внезапно с нуля добивается всех высот. В реальной жизни такого не бывает.       Звенит звонок, а Донхёк в ярости от сказанного Джено. Даже лучший друг долбаный предатель.       В четырнадцать лет каждому ребёнку кажется, что он всё знает и понимает лучше остальных. Мама и папа сразу становятся ничего в этой жизни не понимающими идиотами, которые просто угнетают своего ребёнка. Как они могут говорить, что дитя чего-то не может? А кто они сами? Чего они достигли? Быть может, Донхёк такой язвительный и упрямый, раз считает предателем каждого, кто с ним не согласен. А может, это максимализм и четырнадцать лет, вся решимость и жажда лучшей жизни бурлят в его юношеской крови. Он понимает, что навстречу с жизнью он отправится один, ведь никто в него не верит. И все они не просто несогласные с ним люди. Они — враги! Ведь эти черти тормозят его, тянут назад, обрезают крылья. Кто они ещё, если не враги? Вот Сон-сонсенним, учительница физики, которая лучше них всех знала, на что способен и не способен мальчик, никогда ему не говорила, что ему что-то там не дано. Только она из всех говорила ему самые тёплые слова и фразы, которые до сих пор эхом отдаются в донхёковой уставшей голове: «Донхёк-а, я хоть и работаю в школе недавно, ты самый целеустремлённый ребёнок из всех, что я видела» «Твои родители должны гордиться тобой! У них есть такая светлая голова, которая занимается саморазвитием, стремится к большему. Вот бы все дети были такими, как ты» «Тебя ждёт большое будущее, полное великих свершений. Ты получишь то, что хочешь, если будешь упорно работать»       Вспомнив все слова учительницы, он, переполненный внутренней силой и яростью по отношению ко всем, кто в него не верит, заходит в класс и решает выложиться на тысячу процентов и написать эту контрольную безупречно. Чтобы Сон-сонсенним не пришлось брать даже ручку в руки с целью что-то исправить.       Твёрдым шагом он проходит мимо одноклассников, глядя на них, как на бесполезный мусор. Они же не собираются становиться великими людьми, так что они не стоят даже внимания Донхёка, который в считанные годы станет одним из самых молодых лауреатов нобелевской премии. Десятки фоток величайших учёных на стареньком самсунге (и на заставке, конечно, Никола Тесла), сотни мотивирующих песен, тысячи часов, потраченных за учебниками. Это всё будет не зря.       Донхёк садится за свою парту и ждёт, когда ему выдадут задания. — Подпишите имя и фамилию в соответствующей графе, пожалуйста, — тонкий голосок Сон-сонсенним заставляет немного нервничать, но всё в порядке.       Выдав Донхёку листы с задачами, она шепчет ему тихое ‘файтин’ и идёт раздавать детям их будущие двойки дальше.       Внимательно разглядев все задания, Хёк понимает, что и половины из них не понимает. Но это не значит, что он сдаётся. Парень снимает пиджак, закатывает рукава, убирает чёлку и с настоящим остервенением начинает писать. Первую и самую лёгкую задачу он решил без проблем. Её даже самый тупой из класса сделает без ошибок. Так что это не показатель. Вторая задача уже тоже позади. А вот на третьей Ли останавливается и, немного пораскинув мозгами, понимает, что делать. Это служит ему небольшим толчком, и его страх постепенно исчезает, открывая дорогу твёрдой уверенности, что все его недооценивают. Он спотыкается на четвёртой задаче, и на пятой, и на шестой, а на седьмой уже окончательно падает и разбивает лицо о суровую реальность, лишённую сказок о мечтах. — Можно сдать? — Хиджин лениво поднимает руку, и по одному выражению её лица видно, что она даже не старалась над этой контрольной. — Если уверена, то сдавай, я сразу и проверю, — Сон-сонсенним забирает у девочки работу и садится на место.       Донхёк глотает вязкую слюну и продолжает работать над седьмым заданием. Он вроде как что-то знает, но этого недостаточно даже для того, чтобы написать начало. Он пытается вспомнить что-то с занятий с репетитором, что-то с уроков, а рука сама тянется к телефону, чтобы загуглить эту задачу, потому что она его раздражает, и Ли даже не представляет, как её вообще возможно решить. Он поворачивается к Джено, который, по-кошачьи улыбаясь, смотрит в окно, будучи полностью довольным, что на столе у него лежат нетронутые листы с заданиями и пустые листы с ответами. Хёк почти завидует другу, но затем возвращается к заданиям и вспоминает, что не ему здесь отдыхать, ведь его ждут великие дела. Правда, в его каракулях мало величия, потому что он совсем не знает, что делать с этой проклятой задачей, а время идёт.       Минут пять он ещё сидит, а затем вспоминает слова сонсеннима. «Тебе нужно просто разбить эту задачу на части»       И он решает последовать совету, который она вчера ему дала. Немного подумав, вспомнив пару формул, немного упростив условие задачи, у него открывается второе дыхание. После некоторых манипуляций с формулами он, наконец, заканчивает и пишет ответ, бесконечно гордясь собой, чувствуя свою силу.       Таким же образом Донхёк расправляется со всеми задачами и сам удивляется, как легко они ему дались. Всё было гораздо легче, чем казалось. Глаза боятся, а руки делают; только зря волновался. Он ставит точку вместе со звонком на перемену. — Хиджин, ты умница! Нет ошибок, высший балл. Тебе нужно поработать над своим почерком, но мы не на корейском, поэтому это неважно. Молодец, — сонсенним возвращает листочек Хиджин, которая даже не улыбается своей оценке. Ей всё равно. Она выходит из кабинета не попрощавшись с учительницей. — Вот, — Хёк сдаёт свою работу, когда уже все выходят из класса. — Клади к остальным работам, — она делает вид, что не понимает намёка, потому что ей хотелось бы пообедать. — А вы не могли бы сейчас проверить? Я уверен, что у меня всё хорошо. просто. я хочу в этом убедиться окончательно, — парень кладёт листик перед женщиной, и она разочарована, что ей придётся потратить обеденный перерыв на этого ребёнка. — Хорошо. Присядь, пока я смотрю, — она надевает очки, берёт ручку и сразу же начинает чёркать что-то. Донхёку это явно не нравится.       За эти пять минут вся жизнь пролетела перед его глазами. Он, глядя на то, как Сон-сонсенним продолжает что-то агрессивно писать в его листочке, решает, что откажется от своей мечты, если там всё совсем плохо. Потому что он старался сегодня, как никогда. Работал очень много, но продолжал ничего не понимать. Сегодня даже Джено сказал ему, что пора уже утихомириться с этой физикой. В его глазах стоят слёзы, ладони потеют, а сердце бьётся с бешеной скоростью. Неужели придётся отказаться от мечты всей жизни? Из-за какой-то контрольной? А вот и нет. Но.       Он запутался. — Донхёк, иди сюда, — женщина протягивает ему листок, пока что не давая никаких комментариев.       И без слов всё написано. Двадцать пять баллов из ста.       Увидев оценку, парень просто кладёт лист ей обратно на стол и берёт рюкзак, собираясь уходить. — Это просто не твоё. Ты решил только те задачи, которые решили все. В остальных понаписан такой бред, что мне почти обидно. Я сидела с тобой столько времени, но это не дало никаких результатов, — на одном выдохе говорит сонсенним Донхёку в спину, который от этих слов еле сдерживает слёзы.       Выйдя из кабинета, он решает пойти домой и прогулять физру. Сегодняшний день окончательно поставил точку в его будущем. Никакой он не астроном, не великий человек и никак не физик. Сейчас он человек без цели и стремлений. Ему нечего хотеть от этой жизни. Она потеряла всякий смысл и говорить об этом бесполезно. Донхёк понял, что он тупой, никчёмный, высокомерный, а окружающие были правы. Джено прав. Это не сериал, а реальная жизнь. Но в четырнадцать так хочется верить в чудеса. И Хёк прошёл через это.       Чудес не бывает.