Endless Forever

— Ну, и какие же профессии сейчас востребованы? — нервно выкрикивает с задней парты Ренчжун, потому что ему уже надоело слушать бессмысленный трындёж школьного психолога, который тянет резину до последнего, лишь бы не говорить по существу. — В основном технические, молодой человек. И необязательно так орать, — пожилой педагог поправляет очки, слегка покашливает и одаривает китайца недружелюбным взглядом. — Кто бы, блять, сомневался, — тяжело вздыхает Донхёк и кладёт голову на парту, прикрывая глаза и пытаясь отстраниться от разговоров о его разрушенной в прах мечте. Никто ведь из присутствующих в аудитории не знает, что эта тема слишком больная для одного конкретного парня, который может буквально разреветься в любую секунду от услышанного.       Донхёку пятнадцать, и в его жизни нет цели уже полгода.

***

— Вы знаете сами себя лучше, чем кто-либо другой, так что если вы честно отвечали на вопросы, то результат достоверный. На самом деле не вижу смысла врать в ответах, потому что я за эти тесты всё равно вам оценки ставить не буду. Это нужно вам же, ведь вы должны вскоре определиться с профессией. Я сейчас раздам ключ к тесту, и вы сами всё увидите, — пожилой сонсенним берёт пачку листов и быстро раскидывает их ученикам, пролетев мимо всех парт за несколько секунд. — И чё это за дичь? — Джено наклоняется к Хёку, чтобы спросить что делать со всем этим. — Короче, просто считай свои баллы по этой таблице, которую тебе дал старик, и потом, когда узнаешь сумму, найди свой результат на другой стороне листа, — Донхёк слегка бесится с тупости друга, но всё равно терпеливо объясняет ему. — А, понял, спасибо. Ты уже сосчитал? — не самым тихим шёпотом спрашивает у друга Ли. — Юноша, если вам есть, что сказать, то выходите сюда и сообщите это на всю аудиторию! — кричит старик, и Джено резко затыкается, потому что не хочет нарываться на проблемы. С Донхёком он переговорит на перемене. «Абстрактно-символическое».       Донхёк ведёт взглядом по описанию этого типа мышления, и внезапно ему становится хуёво. «...таким типом мышления обладают многие люди науки: физики-теоретики, математики, программисты...»

«Сука, серьёзно?» «Нет, это прикол такой?» «Даже этот долбанный тест меня троллит»

      Парень не выдерживает: он рвёт тетрадь с листком пополам, берёт сумку, встаёт из-за парты и выходит из класса, не обращая внимания на вопли психолога.       Он уже порядком устал. С тех пор, как он понял, что стать астрономом ему не суждено, все вокруг решили, что сейчас самое время начать над ребёнком издеваться. Может, для них же это были невинные шутки, но для Хёка каждое слово было самой настоящей пыткой.

«Ну что, сынок, улицы подметать пойдёшь?» «А мы тебе говорили, что ты для физики с математикой слишком тупой» «Вот иди тогда в медицину, государству всегда пригодишься»

      И именно последнее больше всего выводило его из себя. Когда все вокруг предлагали профессии, которые ему не интересны. Он всегда с остервенелым прикрикиванием говорил, что будет заниматься только тем, что будет приносить ему радость и удовольствие. На что получал презрительные смешки от родственников. — Ишь какой умный нашёлся! Я вот всю жизнь в море проторчала, и что? Думаешь, мне так сильно нравилось? Рыбой постоянно воняет, руки даже не отмоешь! И ничего, не жаловались! Потому что деньги надо зарабатывать, семью кормить. А у меня помимо матушки твоей было ещё пятеро детей, какая работа с удовольствием тут может быть? Образование тогда с трудом получали, и мне вот не повезло. А ты, оболтус, можешь сейчас стать кем угодно, лишь бы балду не гонял. Радости ему подавай, мудрец нашёлся! Тебе бы думать о том, как жену будущую и деток содержать! Чем больше зарабатывать будешь, тем лучше будет жить твоя семья, а это и есть самая большая радость, — когда бабушка закончила свой энергичный монолог и повернулась к Хёку, она увидела, что лицо внука переполнено отвращением, а его брови нахмурены настолько, что кажется, будто они сейчас на пол упадут. — Меня не волнует, как вы жили. Меня волнует только моя жизнь здесь и сейчас. Да, я хочу получать удовольствие от того, чем я буду заниматься, и это нормально, — он делает небольшую паузу, обдумывая, сказать ли ему то, что из него вырывается. И он говорит, несмотря на то, что его семья потом живьём сожрёт за сказанное. — Если для вас было нормой жрать то говно, которое приносила вам жизнь, вместо того, чтобы встать и что-то сделать для себя, то мне вас всех чертовски жаль. Вы думаете, что все богатые люди получили эти деньги, благодаря удаче? Это мышление нищих, коими вы и являетесь.       Родственники, находившиеся на кухне в этот момент повернулись на Хёка с выпученными глазами, и, когда парень понял, что ему пиздец, он просто убежал в свою комнату. Ему надоело слушать об удаче. Каждый раз, когда по телевизору показывают знаменитость или богатого человека, бабушка или отец обязательно скажут: «пф, да ему просто повезло оказаться где-то в нужное время в нужном месте, вот же на некоторых с неба деньги валятся». Или: «вот мы простые рабочие люди, поднимаем экономику, занимаемся рыболовством и получаем сраные копейки. А вот такие как они сидят, пердят в кресла и получают за это миллиарды вон». Хёку становится от этого настолько противно, что хочется просто сбежать из этой семьи. Почему они считают, что люди, у которых удалась жизнь, смогли поймать фортуну за хвост? Кто сказал, что им просто повезло? Да большинство из этих людей рвали жопу всю жизнь, чтобы оказаться там, где они сейчас. Да, есть люди, которым повезло, но, как говорилось в одном сериале, «одно дело получить трон, а другое — его удержать». Популярность знаменитости, например, вещь очень мимолётная. Если человек не будет упахиваться как скотина, не будет создавать что-то действительно новое, то он в считанные минуты станет никем. Но семья этого ничего не понимает. Те, у кого достаток чуть больше, чем у них — долбаные буржуи, которые должны делиться своими деньгами с нищими, ведь им больше надо. Вот вы, буржуи, жируете, а нам надо детишек кормить, потому что сами мы были не в состоянии выбраться из нищеты. Именно так думала его семья. Но Донхёк считал иначе. Ему просто хотелось жить для себя, не заглядывая в чужой двор и не думая, кому повезло, а кому нет. Это в любом случае не его дело. Его проблема — отсутствие цели в жизни, и это единственное, что волновало его на данный момент.       Вспоминая по дороге домой всякое говно, он даже не заметил, как уже пришёл. Поднявшись в квартиру и раздевшись, Хёк как обычно сразу же садится за комп. Уже целые полгода он почти не делает домашку, а просто играет днями напролёт. Оценки, как ни странно, почти не скатились. Только по физике и математике, потому что он совсем перестал заниматься. Но ему было совершенно всё равно. Он даже представить не мог, кем ему быть, как не астрономом. Поэтому уже полгода Хёк просто плывёт по течению, стараясь подавить мысли о завтрашнем дне.

***

— Ну, выбрал себе универ? — утро Хёка начинается со стандартного вопроса, когда он заходит на кухню и видит всех родичей за семейным завтраком. — Эм, нет? — по-подростковому раздражительно отвечает парень, вскинув брови и презрительно глядя на отца, который и задал этот идиотский вопрос. — А чего ты язвишь-то отцу? — в разговор встревает бабушка, которая ни на секунду не потерпит такого неуважения к старшему со стороны младшего. — Вы каждый день задаёте один и тот же вопрос. Я не знаю, куда я буду поступать, хотя бы потому что мне всего пятнадцать, а до экзаменов ещё дожить бы. Я даже не представляю, чем вообще заниматься хочу по жизни. Дайте вы мне дышать спокойно, а то я скоро задохнусь от вашего давления, — с ощутимой агрессией в голосе продолжает дерзить рыжий. — Мы спрашиваем, потому что ты целыми днями ничего не делаешь. Сначала ты тратил время на ерунду, к которой у тебя не было никаких способностей, а сейчас ты совсем обленился. Играешь в компьютер в свой целыми днями и ночами, ходишь в школу полусонный, наверняка дрыхнешь на уроках. Если ты сейчас не вложишь все силы в изучение предметов для своей будущей профессии, так и останешься в болоте, — и как обычно нотации. Ожидаемо. Хёк настолько привык слышать всё это, что он просто абстрагировался. Парень даже не понял, кто именно это говорит. Бабушка, мать или отец. В такие моменты молчал только дедушка, читая свою утреннюю газету. — Хах, — горько усмехается. — Когда я сутками напролёт учил то, к чему вы в свои школьные годы даже не прикасались, я, значит, занимался ерундой. И теперь, когда я не знаю, что мне делать, то и сейчас я херовый. Я просто не понимаю, чего вы-... — он не успевает договорить, потому что ему прилетает смачный подзатыльник от отца. — Закрой свой рот и иди в школу! А перед этим сходи помой рот с мылом! Мы лучше знаем, чем тебе надо заниматься, а чем нет. Завтра ты даёшь нам ответ, чего ты там хочешь. А если нет, то начинаешь готовиться к медицинскому. Я всё сказал, — и бабушка с гордым видом кивает в знак солидарности с зятем.       Даже когда все уходят из-за стола, Хёк продолжает сидеть с опущенной головой и смотреть, как слёзы капают на его брюки. Ему больно вовсе не от подзатыльника, а от того, что ему не дают свободы. Да, он сам не знает, какое будущее он хочет, но почему бы тогда не дать ему время подумать об этом и решить? Да как вообще можно заставлять ребёнка так скоро принимать такие решения? Почему семья не на его стороне, разве так должно быть?

***

— Ну, медицинский? Или всё-таки что-то придумал? — отец решил закрыть глаза на вчерашнее поведение Хёка. И он сдержал обещание: дал ему последний шанс выбрать. — Программист, — почти неслышно говорит рыжий, ожидая, что его вновь покроют хуями за его же выбор. — Что он там пробубнил, Чжису? — бабушка надеется, что зять услышал то, что сказал её внук. — АХАХАХАХА, — мужчина заливается звонким смехом, а его сын закатывает глаза, ни на секунду не удивившись реакции родителя. — Чтож. Посмотрим на твои успехи. Программист чёртов. — Кто-кто? — снова переспрашивает бабушка, но Хёк уже не слышит дальнейшего диалога родственников, потому что он сваливает подальше от них.       С каждым днём они кажутся ему всё омерзительнее и омерзительнее. Если у остальных детей семья ассоциируется с любовью, заботой и поддержкой, то у этого парня она ассоциируется с насмешками, ссорами, унижениями и драками. С каждой долбаной секундой он начинает думать, что он приёмный, потому что ну невозможно было такому нормальному ему родиться в такой долбанутой семье психов.       Он — революционер. Всё равно его жизнь сложится так, как хочет он. Только с годами он начинает понимать, что жизнь отнюдь не сказка. И некоторые его желания просто сами пропадают, но суть остаётся. А суть одна — жить и наслаждаться жизнью. Чтобы не испытывать дискомфорта и не чувствовать себя угнетённо. Быть свободным. Хоть свобода это и эфемерное понятие.

***

— Так почему именно программист? Или ты это сказал предкам, чтобы они немного повременили с медом? — Джено откладывает геймпад, чтобы наконец поговорить с другом, который оттягивал этот разговор до последнего. — Бля, Джено, давай ещё раунд, заебал, — Хёк пытается тыкать по кнопкам геймпада, лишь бы не обсуждать этот вопрос с брюнетом. — Чувак, это ты заебал. Перестань уже тыкать на кнопки, я всё вырубил. И не врублю обратно, пока ты не поговоришь со мной, — Ли поворачивается к рыжему и хлопает заинтересованными глазами. — Ладно. Насчёт программиста это ещё неточно. Я просто погуглил, немного разобрался, и понял, что это прикольно. Думаю заниматься разработкой игр. Да и профессия сама по себе редкая и высокооплачиваемая. Я запишусь на курсы по информатике, и если зайдёт, то пойду этим путём, — младший опускает глаза, показывая свою неуверенность. Он не любит поспешных решений, но в данной ситуации он находит это лучшим выходом, лишь бы не идти в мерзкий мед, который ему никак не может быть интересен. — А чё, прикольно по-моему. У тебя есть способности к языкам, а программирование состоит из языков. Только вот... тебе всё равно придётся тогда и физику, и математику сдавать. — Да знаю я. Во вторник посмотрим, когда я на курсы схожу и посмотрю что там да как. Ладно, я в таком случае пойду домой. Надо к курсам хоть немного подготовиться, а то идти туда совсем дебилом не хочется, — Донхёк поднимается и выходит из комнаты Джено, который сам идёт за ним, чтобы его проводить. Он уверен, что у друга всё получится, потому что он действительно очень сообразительный, но Ли понимает, что уверенность в себе у того постепенно гаснет из-за осуждения со стороны родителей и педагогов. Но Донхёк слишком упрямый, он всё равно добьётся своего.

***

      Хёк сидит в аудитории, полной учеников, которые тоже желали продвинуться в программировании. Также там был сам Чхве Минхёк — самая умная голова школы. И, конечно, на его фоне Ли считал себя ущербным. Разумеется, Минхёк, являющийся неоднократным победителем многих олимпиад по физике и математике, освоит программирование на раз-два. От хёковой уверенности и воли продолжают откалываться кусочки и рассыпаться в прах.       Когда молодой преподаватель зашёл, рыжий перестал думать о своих внутренних конфликтах и полностью сосредоточился на занятии. Он всё внимательно слушал и записывал: про историю программирования, про языки. Когда дошли до основного — до Паскаля — Хёк был сосредоточен максимально. Это первый язык, который ему нужно выучить. И так как это база, основа основ, он не должен упустить ни одной детали. — Так. Мы с вами записали основные скрипты, поэтому мы можем перейти к практике. Занимайте компьютеры, — учитель приглашает учеников занять свои рабочие места, говорит им, какую программу открыть, затем садится на своё место и продолжает уже оттуда. — Наша задача — написать линейную программу. И самая простая из них — калькулятор. Я сейчас показываю, как это делается, объясняю, вы выполняете задание, и далее я оцениваю вашу работу. Всё понятно? Тогда внимание на экран.       Донхёк поворачивается на 360, чтобы увидеть весь процесс на интерактивном экране. Он запоминает каждый символ, каждый пробел, каждый коэффициент, но в то же время делает всё, чтобы не запомнить всё дословно, потому что иначе получится, что он просто повторил за преподавателем, а он хочет всё сделать сам. Учитель пишет строки неаккуратно по мнению Хёка, выглядит некрасиво и не совсем понятно, но в целом задача очень простая. — Вы можете задавать мне вопросы в процессе работы. Можете пользоваться своими записями. Это всего лишь курсы, а не уроки, я вам не ставлю оценки, я просто направляю вас и помогаю стать лучше в программировании. Задание на доске. Приступайте, — педагог заканчивает монолог и встаёт со своего места, чтобы подойти к своим ученикам при необходимости.       Но у Донхёк такой необходимости не возникнет, потому что он всё понял и запомнил. Ему даже тетрадь не нужна. Полагаясь только на свою память и логику, он быстрыми движениями пальцев строчит по клавиатуре, не забывая ни об одном символе и пробеле. Также он хочет, чтобы его работа выглядела опрятно, поэтому он каждую команду начинает с новой строчки, и понимает, что ему и самому так легче ориентироваться. Когда заканчивает, внимательно своими карими щенячьими глазками оглядывает каждую строку, затем проверяет на работоспособность. Работает! — Сонсенним, я закончил! — воодушевлённо выкрикивает Хёк, позабыв о манерах и правилах поведения в аудитории. — Так быстро? Давай я проверю, — педагог подходит, а парень встаёт, уступая своё рабочее место старшему. Тот также как и Хёк проверяет работоспособность кода. — Всё правильно! Молодец! Ты первый справился. Донхёк, ты пришёл по адресу. Кажется, у тебя действительно есть способности к этому, я сразу понял по одному твоему взгляду. Ты можешь идти. Так держать, — сонсенним жмёт руку рыжему, а тот просто вне себя от счастья кричит: «Спасибо!», кланяется, берёт рюкзак и убегает.       Домой он идёт с улыбкой во все тридцать два. Кажется, он наконец нашёл своё призвание по жизни. Ему понравился процесс работы, а дальше всё будет только интереснее. Если он достигнет успехов, то ему никогда в жизни не придётся работать, ведь он будет получать удовольствие от того, что он делает. Да и деньги будут. Чёрт, даже Минхёк дважды звал сонсенима, чтобы тот ему помог. Это точно судьба. Всё решено! Донхёк в голове составляет список того, чему ещё нужно научиться и как он будет двигаться дальше. По приходу домой Ли сразу же смотрит университеты и, не сомневаясь, выбирает себе один из лучших — Корё. А что? С его светлой головой и бесконечным стремлением это вполне возможно. Он уже предвкушает, как берёт первое место на олимпиаде по программированию, как поступает в Корё с грантом на бесплатное обучение, и как он будет работать заграницей в игровой индустрии. Донхёк с каждой мыслью всё сильнее и сильнее влюбляется в свои мечты. Да, планка упала с нобелевской премии и титула одного из лучших умов мира до университета Корё и разработки игр, но разве это имеет значение, если даже при таком раскладе он будет счастлив.       Погружённый в грёзы и до безумия счастливый Ли Донхёк бежит к своим родителям, чтобы сообщить о своих планах на жизнь. Теперь-то они точно будут довольны. Тут просто ни к чему не приебаться. Он забегает в гостиную, где уже во всю распивают спиртное его родители, от чего Хёка начинает немного трясти. Но ему так не терпится сообщить им, что его не волнует в каком они состоянии. — Я выбрал себе университет, — на выдохе говорит Донхёк, и отец сразу делает телевизор тише. — Поделись-ка, — мужчина поворачивается к сыну, сидя на диване. — Корё. Информационные технологии, — с лучезарной улыбкой сообщает парень, ожидая, что отец впервые в жизни пожмёт ему руку и похвалит. — Пффф, — отец саркастично плюётся, и Хёк ожидал явно не такой реакции. — У нас что, деньги есть на эту срань? Ты пошутил? — А зачем деньги? Я хотел грант... — неуверенно пытается оправдаться Ли младший, когда понимает, что родители всё равно не станут его поддерживать. — Какой грант? Ты с дуба рухнул? Ты хоть что-то умеешь? Грантщик херов, — когда мужчина понимает, что сын опять придумал какой-то бред, он включает обратно звук у телевизора, не желая слушать даже этот детский лепет. — Я сегодня ходил на курсы! И сам сделал калькулятор, без посторонней помощи! Даже Минхёк сидел, тупил. Преподаватель меня похвалил, сказал, что у меня есть к этому способности! — почти кричит Донхёк, чувствуя себя пятилетним мальчиком, над попытками самостоятельности которого все весело смеются. Ему почти хочется притопнуть ногой, но тогда это будет смотреться ещё смешнее. Безумно мерзкое чувство, когда становится стыдно за себя и свои мечты. — Калькулятор? Хммм, круто, молодец сынок, сразу видно, что программист, — с омерзительным сарказмом плюёт ему в лицо родитель. — А вирус написать можешь? Или робота запрограммировать? Да если бы ты действительно увлекался и если бы у тебя был талант, ты бы уже давно научился! Уйди с глаз моих, позорище, — он просто прогоняет сына, делая следом глоток дешёвого пива, пока мать просто сидит и смотрит телевизор с таким расслабленным лицом, будто это всё её не касается. Ну конечно, а чего ей волноваться, если ей всегда было плевать на своего ребёнка?       Донхёк сжимает руки в кулаки до побеления костяшек, но решает ничего не говорить отцу, потому что это нихуя не даст. Хотя у него есть что сказать.

«Сволочь, а ты чего добился в этой жизни? Я уже третий год в одних и тех же шмотках хожу, пока ты жрёшь пиво литрами и содержишь мою мамашу, которую уже вся Корея переебала» «Ты не смог выбраться из нищеты и решил меня за собой потянуть. Нет, не в этой жизни» «Если ты не знаешь, каково это, жить как нормальный человек, это не значит, что ты сможешь стать мне препятствием»

      Хёк просто разворачивается на пятках и уходит в свою комнату, потому что ему всё сложнее сдерживать слёзы, противно накатывающие на глаза. Он просто заваливается на кровать и кричит в подушку, дёргая конечностями. Как они все его блять заебали. С этими людьми невозможно находиться в одном помещении, так они ещё и его кровные родственники. Нет, Хёк явно приёмный, потому что ну никак не могло быть, чтобы его что-то связывало с этими клиническими придурками, которые требуют от него не понять чего.       Он не гуляет почти, не курит, не пьёт, про девушек даже не думает. Да и про парней тоже. Его всю жизнь волновали только его цели, карьера и наука. Безумная жажда знаний и достатка всегда были для него первым, главным и единственным приоритетом в его жизни. Да по меркам любых других родителей Донхёк был бы идеальным ребёнком. Что им, мать вашу, надо?       Он больше ничего не хочет. Ему ничего не надо. И в одну секунду на него находит озарение: все проблемы из-за тех, кто его окружает. И он понимает, что если свалить от них подальше, то никто и ничто не сможет его остановить.       Его планка слетела до минимума. Ему больше ничего не нужно, кроме как свалить из этой дыры и просто не видеть этих людей, которые, судя по всему, не желают ему ничего хорошего. От мыслей его отвлекает телефонный звонок. Парень вытирает сопли и слёзы, берёт телефон в руки и видит, что ему звонит сонсенним Мун, его учительница по английскому. Наверняка снова хочет затащить на какие-нибудь продвинутые курсы, которые ему нафиг не сдались. — Алло, — устало отвечает на звонок Ли. — Донхёк-а! Ты занял первое место в олимпиаде по нашей провинции! И теперь выходишь на государственный этап! Я всегда говорила, что к языкам у тебя феноменальная предрасположенность. Зайди ко мне завтра после уроков, я расскажу-, — дальше рыжий уже не слушает. Ему почти смешно, ведь он к этой олимпиаде не готовился и пошёл на неё, чтобы прогулять физру.       Ему до последнего не хотелось притрагиваться к гуманитарным специальностям. Но разве сейчас остаётся другой выбор?