Someone had me live this way

Четверг спасла вылазка в город огней за внезапно закончившимися продуктами первой необходимости. Не то, чтобы он редко покупал в магазинах что-то кроме виски и яблок, просто как-то в домашней суете забыл, что кроме этих двух продуктов иногда что-то употребляет в пищу. В пятницу настроение поднял свежий выпуск научного журнала, выписываемого по почте. Ничего особенно важного, хотя есть как интересные моменты, так и новые лица среди авторов, что не могло не радовать. Профессор слабо помнил, чем в тот день занимался, кроме изучения статей, но на душе в кои-то веки было тихо и спокойно: дела по дому больше не звали, а суббота была ещё очень, очень далеко. На собственно утро субботы Чарльз всё же порешил на том, что стоит взять себя в руки. Провалившись обратно в объятья сна он, правда, взял себя в руки только к полудню, в холодном поту (“О нет, проспал!”) выпрыгнув из постели, но полдела, считай, сделано. Всё-таки суетные подготовления к гостевому визиту здорово отвлекали от мыслей об одиночестве и об излишней драме, которую он был готов образовать в своих с Рейвен отношениях – за остаток дня Чарльз успел привести себя в приемлемый для общества вид, сделать последние штрихи в уборке дома и привести себя в приличный вид ещё раз. Когда от тяжёлой двери раздался глухой стук, Чарльз как раз сдувал тонкий слой пыли с шахматного набора, благополучно найденного только в самый последний момент. Часы, расположившиеся над потрескивающим свежим деревом камином, приближались к отметке в восемь часов. – Иду, – звучно сообщил он, спешно отложив набор на небольшой шахматный столик посреди комнаты. Торопливо подойдя к двери, Чарльз невольно замер, застыл на месте. Он на мгновение представил, как за деревом терпеливо перекатываются с пятки на носок, разглядывая каменную кладку, и вспомнил, что к нему не просто погостить заявились, а пришли по делу и за ответами, в которых сам Чарльз был не то, что уверен. Ладно, разберётся с этим мостом, когда перейдёт его. Разберёт, сломает, сожжёт к чертям собачьим или, может быть, оставит целым – всё только после того, как хотя бы доберётся до него, ни секундой раньше. Слишком много нервов потратил, чтобы сейчас думать хотя бы на две фразы вперёд. Просто открыл дверь. – Вечер добрый, – тоном гостеприимнее, чем когда-либо слышали эти стены поприветствовал Чарльз. Непутёвый знакомец всё ещё был облачён в траур среди разрадовавшегося зеленью лета – и хотя Чарльз претензий не имел, особенно на тему того, что водолазка неплохо подчёркивает чужую фигуру, но краем разума подумал, что Эрик правда может кого-то оплакивать, а глупый профессор со своими шахматами совсем не вовремя привязался. – Проходи, – “-те”, чуть не дополнил профессор, “чувствуй себя, как дома”, чуть не осёкся Чарльз. Остановившись где-то посреди слова, Ксавье слабо понимал, кем он сейчас должен был приходиться этому малознакомому, но какому-то... понятному, что ли, человеку. Эрик послушно прошёл внутрь и, выглядящий впечатлённым только из чистой вежливости, судя по всему тоже не сильно понимал, что забыл в частном имении профессора. Ксавье ответственно решил свести к минимуму время на осмысление ситуации как собой, так и своим гостем, и прошёл в большую комнату, жестом приглашая за собой. Позже перечисление богатого на алкоголь ксавьеровского погреба было прервано Эриком на вермуте, и, пока хозяин суетливо организовывал выпивку, вместе с тем тщетно пытаясь организовать и себя, гость устроился на одном из кресел и начал расставлять фигуры на шахматной доске. Далее время тянулось весьма нехотя, но партия, вроде бы, шла бодро. Фигуры всё покидали доску, оказываясь рядом с пустеющими стаканами, и Чарльзу даже было бы более-менее по себе, если бы только он был способен поднять глаза от игрового поля. – Профессор? – напоминая о своём существовании спросил Эрик. – Да-да, я задумался, – будто вовсе и не сокрушённо признал Ксавье. Сделав, наконец, затянувшийся ход, он отпил, промачивая как ни с чего сухое горло. – Эта дилемма, с которой Вы столкнулись, Эрик, если, это, конечно, не тупиковая ситуация, а у меня… скажем, есть причины верить в это, есть кто-то, кто мог бы помочь... – Я только хотел удивиться, что Вы под “шахматами” имели ввиду действительно шахматы, но, пожалуйста, продолжайте. – Да... – протянул Ксавье задумчиво, тактично уворачиваясь от напоминания о его неуместном “если ты понимаешь, о чём я”. Перенервничал, с кем не бывает, верно? Чарльз поднял взгляд совсем не вовремя – ровно в тот момент, когда соперник сделал ход, – но избежать встречи с серыми глазами уже всё равно не успел бы. Те смотрели терпеливо-изучающе, но сам Эрик, хоть и мало, но говорил спокойно, заинтересованно и совсем не раздражённо, и то ли алкоголь начал действовать слишком рано, то ли это время действительно тянулось слишком медленно, но уровень напряжения Чарльза мало-помалу падал. Подозрительно, но радоваться рано – чуть подумав, хозяин дома сделал очередной ход и, вновь наполнив свой стакан, вопросительно посмотрел на гостя – тот протестовать не стал. – Перейдём на “ты”? – Чарльз, вновь получив лёгкое немое согласие, сделал смелый глоток терпкого виски, чуть оттянул ставший тесным ворот светлой рубашки. Подумалось, что не помешал бы лёд, но отвлекаться от процесса игры и разговора ради этой детали решительно не хотелось. Хотелось только побыстрее закончить с той частью диалога, где Чарльз делает глупые вещи, говорит много, необдуманно и правду. – Так вот, ты ищешь помощи этих людей со ‘способностями’, и это нормально, их много кто ищет, но единственная причина, почему я отказал тому парню перед тобой, а тебя – любезно пригласил, это потому, что у него была Связь, а у тебя – нет, вообще нет, даже хвоста, как когда она обрывается, – Чарльз сглотнул, – и если я не могу её видеть, объяснить происходящее и подтвердить мои догадки может только эта самая знакомая. – Понятно, – ответил Эрик, внимательно выслушав. Он, едва приподнявший брови, не выглядел очень удивлённым, и это чуть ли не задело Чарльза с его откровением. Вполне, конечно, логично и, может быть, даже ожидаемо, если Леншерр действительно читал профессорову диссертацию, но обидой всё равно чуть укололо. Гость передвинул фигурку на доске и, отпив из бокала, подытожил: – ты можешь их видеть, но не видишь свою. – М-м? – Чарльз чуть не поперхнулся не то от до глупости смелого хода соперника, не то от его реплики. Сердце пропустило удар – он ведь не может так же, как и Чарльз... – Просто догадка. Напоминаю: ты принимаешь гостей по вечерам субботы в огромном поместье с хорошим погребом. Твоё здоровье, – глубоко благодарным тостом завершил Эрик, отпивая вермут. – Справедливо, – Чарльз кивнул, признавая промах. Сердце восстановило ритм, гора с плеч грохотом рухнула где-то рядом. – но! Время ты предложил сам. Фигурка чёрных отправилась на отдых слева от доски – вместо неё, сводя агрессивное наступление на нет, встала белая. – А ты – сам согласился. Ход. Белый король, оставшийся теперь без защиты, находился в серьёзной опасности, но у него были пути отступления. Были – хода четыре, наверное, назад, потому что большинство подданных, окружавших правителя ранее, смертью храбрых пали под натиском врага. – Мат, – очевидно проконстатировал Эрик, чуть покручивая пустое стекло в пальцах. – Хорошо сыграно, – подвёл итог Чарльз, едва прикусив губу от досады. Недоглядел, но партия закончилась действительно эффектно, хоть и быстро. – Ещё одну?