катарсис

кто бы мог подумать, что я докачусь до такого? ранее это блистало мне как концептом далеким, расплывчатым и глубоко заселенным в дебрях самых запутанных воображений. как оказалось, все когда-то вообразимое становится сущим. сущим — в умах, в теле, в эфирных оболочках и пространствах, но в физической ли форме — вопрос. блики солнца угасают, напоследок украсив облака оранжево-персиковым цветом, создавая атмосферу «пять секунд до падения торпеды на “перл-харбор”». закат великолепен в своей подаче смерти и исхода краткосрочного времени, легкости и звучании отголосков, предупреждая о тьме наступающей. истлевают огни города и яркие солнечные зайчики, чтобы дать рождение новому и тайному (если есть рождение, то есть смерть. но если есть смерть, то почему есть рождение?) город постепенно накрывает тьма, а луна, властительница воды, освещает дороги для потерянных в себе и своем пути путников, кои в ночи только могут найти себе упокоение, где они могут, словно оборотни, пробудиться и сбросить оковы ограничивающих рамок. в ушах наушники, из которых играет лана дель рей на всей громкости, чтобы каждый проходящий смог услышать нежный и любимый голос моей личной королевы инди-музыки (а еще репрезентации женщины с одержимой, болезненной любовью). (я не хочу любви, если она не становится манифестацией травмирующей и калечащей болезни, вонзающей шприцы под кожу и наполняя кровь ядом — эйфорическим психотропом, который в последние минуты своего действия оказывает агонию и мучительную последующую смерть. я не хочу любви, если двое не одержимы словно бы бесом — любовь настолько кровожадная, страждущая по тому, чтобы обрести сущность, поселиться в доселе здоровых умах, дабы своей страстной ненавистью и алчным желанием существовать внутри разорвать в клочья разум, ум и чувственность. я не хочу любви, если у нее есть конец — счастливый, несчастный, нейтральный — это неважно. если что-то начинается, то я не хочу, чтобы оно кончалось). превращение в более приемлемую красивую картинку на улице считается важным ритуалом, метафорой. мимокрокодилы не знают ни меня, ни себя самих, и в этом есть свое уродство, своя красота. очки съезжают с переносицы на макушку, открывая этой ночи взор глаз уставших и с красными синяками под ними. каждый день проходил словно бы я в фильме «день сурка», прости мою грешную, невинную и темную душу. река в центре города проходит от начала природы-матери, переходя в трущобы, где в центре она вдыхает ароматы смерти и затхлости. город ночью спит, а люди ー нет. на летнике тихо, и только машины проезжают ー судя по номерным знакам, они приехали из окраины. выходить за пределы роскошной части города является самоубийством в чистом виде. либо по незнанию, либо по чистой случайности. наркоманы в этом городе отличались: одни кололи героин и запивали яркие ощущения дешевым пойлом, а другие, что побогаче, в туалетах роскошных клубов нюхали кокаин и курили травку из дорогой бумаги для самокруток. между ними можно было бы поставить знак равенства, ведь они ничем не отличались ни в своем мышлении, ни в своем поведении. богатенькие были такими же занудами с шквалом традиционных ценностей, но горделивые, что охуеть, а вторые отбрасывали рамки приличия и могли преспокойно с дорог похитить девушку, чтобы ее изнасиловать, и не понести за это никакого наказания (правительство всегда будет на стороне мужчин). у меня в телефоне только три часто используемых приложения: пинтерест, ютуб и заметки. тикток и вк открываются лишь для того, чтобы попялиться туда, пока проходишь мимо толпы людей, которые норовят заглянуть в твой мобильник с наклейками на прозрачном чехле. иногда паранойя делает злые вещи. иногда снятся сны, которые оставляют после себя лишь гнетущую пропасть меж мной и действительностью (ибо что может быть хуже, нежели возможность остаться наедине с собой, с настоящим наблюдателем внутри тебя, а не картинкой и образом, воссозданным твоим эго, которое обрело самоидентификацию, кою ты олицетворяешь с собой?) иногда что-то внутри меня говорит мне вещи, от которых спирает дыхание и накатывает ком в горле (словно по указке, велит задохнуться и начать ненавидеть всех вокруг, желая разодрать кожу, мышцы и мягкие ткани с лица — лишь бы вырваться из физической оболочки, что вечно страдает). но, в целом, я научилась игнорировать все, что мне не нравится. как и свои проблемы, впрочем. с глаз долой — из сердца вон (если так говорят, то работает — становится аксиомой). город полон неоновых огней, духоты и лицемерия. надеваю очки обратно и иду вдоль реки, как популярный персонаж мемов. и все сразу ясно. пустота ー состояние истинное и вечное. пустота ー состояние, присущее человеку. пустота ー это правильно. когда смотришь на пейзаж и ничего не лезет в голову, потому что ты и есть пейзаж. ты растворяешься во всем и одновременно ни в чем. легкое головокружение не приносит больше тошноты. боль чувствуется сполна, но она не вызывает эмоций, чувств, тревоги, страха — лишь бесконечное, теплое, спокойное ничего и ничто, что обволакивает и накрывает пеленой сотканной из тьмы. потому что болит не у тебя, а у твоего тела; а что есть тело? не ты, не ты, не ты. или ты? как же глупо — бояться потерять контроль над телом, которым ты лишь обладаешь. как, возможно, глупо бояться потерять тело. ты же никогда не теряешь себя — того наблюдающего огонька энергии, что кроется где-то меж звезд, облаков, неба, земли, пространства, времени? почему мы все ощущаем, словно бы мы находимся в теле, если телом мы лишь управляем? что болит? душа? душа лишь существует, а существование — и есть вечное проклятие, вечное страдание, вечные муки. в подъезде тихо. дома ждет семья. поднимаешься на лифте и идешь домой. поднимаешься на свою кровать, закуриваешь там же, и пьешь колу, включаешь видео на ютубе и погружаешься в полумедитативное состояние. завтра будет то же самое. а лето у меня всегда ассоциировалось со смертью и концом. конец веселью, смерть жизни и боль от возрождения. что за судьба феникса — умирать, чтобы вновь возрождаться? лишь проклятие существования.