Если мир сошел с ума

Нико ужасно быстро ускорился. Меня бросило назад, в лицо ударил безумно сильный ветер. Волосы, завертевшись в страшном водовороте, летали где-то за моей спиной. Я даже побоялась, что ветер вырвет у меня рюкзак и, на всякий случай, вцепилась намертво в ручку. Закричав от восторга, я до невозможного крепко прижалась к парню. Этот старт был впечатляющим. Мой голос мгновенно распространился по коридору теней. Они, живые, в ответ мне зашевелились, переливаясь всеми оттенками черного. Однако, несмотря на нехилое ускорение, полубог не смог развить скорость, близкую к отцовской. Но и его передвижения заставляли сердце трепетать, а улыбку – ярко гореть на моем лице. Я закрыла глаза, отдаваясь всем этим нереальным ощущениям, желая насладиться ими в полной мере. - Как же это круто! – выдохнула я, наконец. Мне захотелось заставить Нико затормозить здесь, но ни за что, никогда-никогда, не отпускать меня от себя, дабы мне не потерять это таинственное измерение. Я мечтала тут дышать, радоваться, жить!.. Всегда! Вечность! О, Великие Боги, пожалуйста! Все, что угодно, лишь бы остаться здесь на веки! В моей голове мелькнула одна заманчивая мысль… Прищурившись, я отпустила шею друга, отклонилась назад, напрягла пресс, удерживая себя в горизонтальном положении. Тени засквозили по моему животу, груди, защекотали шею, залезали в волосы… Я попыталась схватить одну рукой, но в ладони остался лишь воздух. Нет, дорогуши… Я вас поймаю! Я хочу вас приручить! Сказав это самой себе, я, концентрируясь на кончиках пальцев, моля Аида, пыталась вновь и вновь поймать тень. Безуспешно. Мы слишком быстро двигались. Мышцы пресса нещадно болели. Охнув, на них, как на несмазанных шарнирах, я с трудом поднялась в первоначальное, сидячее, положение, ухватившись за плечи сына Аида. - Нико, ты как? – спросила я. - Терпимо, - ответил парень. – У тебя все хорошо? - Да… Ты не представляешь, как я рада, что мы путешествуем по теням. Да еще и вместе. И так долго! – улыбалась я. Действительно, прошло довольно много времени… С другой стороны, пятьсот километров – не пустой звук. - Мы прошли уже больше половины, - сообщил Нико. - Правда? – удивилась я, тщетно пытаясь прикинуть нашу скорость. Остальную часть пути мы молчали. Я упивалась тенями, парень трудился над дорогой… Внезапно темнота исчезла, тишина прекратилась. По ушам ударил спокойный плеск волны. Вдохнув чистый, морской воздух, я слезла со спины друга, сбросила с себя все рюкзаки. Потянулась. - Сильно устал? – обратилась я к полубогу. - Да, - просто кивнул парень. - Поспишь? - Нет, не время. Надо найти Калипсо. Я осмотрелась. Широкая полоса песчаного пляжа, на которой мы, собственно, и находились, граничила с симпатичными, аккуратно засаженными грядками и лужками на холмах. Деревьев здесь росло крайне мало. Океан, невозмутимый, упорно наступал на берег. Волны соленой воды поднимались высокими гребнями с белесой пеной и разбивались о воздух, разливаясь по песку, смачивая его. С воды дул прохладный ветерок. Над островом сгустились сумерки, и на темном-темном небе проглядывали первые, самые яркие, звезды. Они были очень близко, словно лампы, висели над головой. Удивительное свойство южных широт. Они рядом с небосклоном… Дух перехватило от этой свежей, девственной красоты. Настроение сразу же свернуло в сторону печальной радости. Кажется, такое состояние и зовется лирическим… Эта молчаливая красота, и безупречный покой, и счастливая безмятежность, и легкая на подъем атмосфера, и полное отсутствие времени сотворили со мной нечто невероятное. Я чувствовала, что расцветаю, как цветок, неожиданно попавший в благоприятные условия. - Тебе нравится, - Нико скорее утверждал, чем спрашивал. - Тебе тоже, признай, - откликнулась я. Парень открыто улыбнулся. Похоже, я оказалась права: моему мрачному другу были по душе нравы этого острова. - И где же Калипсо? – спросила я. - Не знаю, - признался полубог. – Уже темно. Если бы она была здесь, она бы, наверное, разожгла бы костер или что-то еще… - Значит, ее здесь нет. - Надо узнать, как давно. Я задумалась на мгновение. - Знаешь, Нико, если бы я была Калипсо, я бы поселилась вон в той пещерке на холме. Оттуда и океан видно… Я показала рукой на выбранное местечко. - Перси мне рассказывал о том, как жил здесь. Я обратилась в слух. - Он говорил о каких-то повседневных радостях, обедах, ужинах, купании в океане, просто ничего неделании, - продолжил сын Аида. – Джексон был здесь счастлив. И не раз вспоминал уютную пещерку с видом на воду… - Ты думаешь, это та пещера? – скептически отозвалась я. - А тут есть еще? – резонно ответил полубог. Мы начали подъем на холм по узенькой тропинке. Надо сказать, довольно крутой склон нам попался. Я, максимально сосредоточившись, искала пологие места, старалась правильно распределять вес… Выходило это не очень хорошо: мешала темнота. Пару раз я даже запнулась о какие-то корни невиданных южных деревьев. С трудом преодолев этот путь, я перевела дух на вершине холма. Боже мой, да здесь все как на ладони! Вот грядки, вот какие-то чудные цветы, вот рощица на другом берегу… Какой же маленький остров! Клочок суши, иначе и не скажешь. Я, играя с видами, вертелась на вершине, любуясь этим райским местом. И звезды здесь еще ближе. Я, повинуясь какому-то странному порыву, потянулась вверх изо всех сил… Но звезды, милые обманщицы, оставались недосягаемы. - Ее здесь нет, - подвел черту Нико. - Переночуем или сразу отправимся на поиски? – спросила я, не отрываясь от далеких небес. - Нет, никуда мы пока не пойдем. Я, полная лирического настроения, повернулась к парню. Заулыбавшись, ненароком подумала, что он хочет остаться здесь со мной, вдалеке от цивилизации и всего остального мира… Так глупо и смешно. - Почему? – изумилась я. - Смотри. Полубог повел меня внутрь пещерки, мимо столика с одной чашкой недопитого чая и стульев, мимо мягких двух постелей у стен, к тлеющим уголькам. Я присела у кострища. Поднесла ладонь к углям. Жарко… - Кто-то был здесь совсем недавно… - прокомментировала я. - Именно кто-то, - акцентировал внимание на этом слове Нико. - Но этот кто-то здесь хорошо освоился, - заметила я, указывая на угли и чашку чая. - Значит, так: ждем здесь до завтрашнего вечера. Если никто не явится, продолжим путь. Больше времени терять нельзя, - принял решение парень. - Согласна. Я уселась на одну из постелей. Мягкая перина, теплая. Я бережно провела рукой по одеялу. - А что, если это был он? – вдруг спросил сын Аида. - Джексон? – удивилась я. - Нет, - покачал головой друг. – Тот, кто похитил Перси. - Почему ты думаешь, что это он? - Не знаю. Просто «он». - Почему не Калипсо? Аид говорил… - Мало ли, что говорил отец. Я не думаю, что Калипсо могла его похитить. Я, заинтересованная, внимательно наблюдала за махинациями Нико. Он, присев на корточки у костра, поднял какие-то две палки с пола пещеры, потер одну о другую. Искра, вспышка. Огонь. Парень оставил палки догорать на углях, садясь рядом со мной. - Перси говорил, что она мучилась от своей любви к нему, - как-то особенно горько, со странным чувством произнес парень. – Вряд ли бы Калипсо захотела вернуть тебе того, кого хотела забыть. Я вздрогнула, как от удара. Его тон осел у меня на душе чертовым осадком. - Тогда что мы вообще здесь делаем? – растерялась я. - Она титанида, монстр по своей природе… - Погоди! – прервала его я. – Ты имеешь в виду, что она заодно с Геей? - Нет. Не обязательно. Она просто может общаться с тем, кто заодно. И знать о планах Геи. - Ну, хорошо… - вздохнула я. – В любом случае, мы здесь не зря. Чувства, с какими произнес слова о любви полубог, не выходили из головы и сердца. Я внимательно посмотрела на друга. Блики от огня плясали на его бледной коже под какую-то незатейливую музыку, соблюдая странный ритм… Мне почему-то вспомнился похоронный марш. Нико не замечал моего взгляда или хотел не замечать. Но мне нужно знать, что у него в душе. Очень нужно! Хотя, я и так знала… Это было то, о чем пытался сказать мне Аид, то, что недавно смущало меня саму. Парень думал о сестре. И бог, несомненно, прав. Его эти мысли гиблые по своей природе. Они ведут в тупик, неизбежно. Я тяжело вздохнула. - Не думай о ней. Она сама решила, что ты ей не нужен. Это ее выбор, - сказала я. - Ты о чем? Наигранность в голосе друга меня убила. - Не прикидывайся дураком, - строго произнесла я. - Я не прикидываюсь… - начал было Нико. - Ой, а то я не вижу! – по-доброму усмехнулась я. - Извини. Парень повернулся ко мне, заглянул в глаза, улыбнулся. Я закусила губу. Почему же с тобой так тяжело, Нико? И так легко одновременно? Осадок в сердце всколыхнулся тем самым странным чувством. - Просто прими Бьянку, - продолжила я свою мысль. - Я не понимаю ее, - покачал головой парень. - А это и не нужно, - ответила с жаром я. – Просто прими ее, поддержи. - Не могу. - Что ты как маленький мальчик? – устало улыбнулась я. – И, вообще, давай поужинаем? И, не дожидаясь ответа, я подошла к его рюкзаку, выудила оттуда два пирожка, купленных в магазине, чипсы, бутылку воды. Протянула один из пирогов сыну Аида, другой оставила себе. Села вновь на кровать. Принялась за еду. Смолотив пирог в два счета, едва ли не быстрее Нико, я вскрыла пачку чипсов. Мы их уничтожили еще быстрее, чем сдобу. Выдули половину бутылки. И через полчаса были сытые и довольные. - Я хочу спать, - вдруг сказал парень. – Ты не против? - Нет-нет, конечно! – заговорила быстро я, вскакивая с постели. – Ты устал, я понимаю… - Только не уходи никуда, хорошо? Обещаешь? - Обещаю. Я села на кровать напротив. На душе творилось что-то необычное, чувства путались… День, полный всяческих впечатлений и открытий, хороших и не очень, давал о себе знать. Полубог, повертевшись на кровати с минуту, нашел, наконец, удобное положение. С глупой улыбкой наблюдая за его мучениями, я сама повалилась на мягкую подушку. Закрыв глаза, я тихо запела старую песенку-колыбельную, такую теплую и родную… Когда я была маленькой, я не могла уснуть, пока тетя Элизабет не исполнит мне ее и не поцелует на ночь. Эта мелодия сама нашла меня, совсем внезапно. Я не стала ей сопротивляться и даже стесняться собственного голоса, вернее, отсутствия голоса… Тихонечко растягивая слова, я медленно погружалась в сон. - Хорошо поешь, - сонно пробормотал Нико. - Ничего подобного, - пропела я. И позволила дреме взять над собой верх. Я стояла на скале, уже знакомой. Внизу громко разбивались волны о камень. Солнце, яркое, пекло на макушку. Я вздохнула. Я знала, что сейчас произойдет. Гея заговорит со мной, как во время первого нашего контакта, откуда-то из-под земли. Но она молчала. - Зачем тебе я? – закричала я. – Что тебе нужно?! - Мне нужна твоя служба или твоя жизнь, девочка, - внезапно раздался голос матери-Земли. Как пафосно. Я поморщилась. Я попробовала проснуться: тряхнула сильно головой, ущипнула себя, стала молить об этом Аида и других богов. Но мои старания не увенчались успехом. Мне даже показалось, что я видела улыбку Геи, гадкую, самодовольную, победоносную… Прямо здесь, у меня в голове, она потешалась. Я, шумно сглотнув, отгоняла от себя страх и дурные мысли о том, что нет ничего проще, чем зависнуть в этом молчаливом мире навсегда, с ней в голове… - Ты не получишь ни то, ни другое! – отрезала я. - А ты подумай, милая. Посмотри и подумай… Скала и шум моря исчезли, я перенеслась в собственную квартиру. Господи, как же грязно и как пахнет спиртным… Сердце сжалось до размеров какой-то миниатюрной точки, словно бы выжав всю мою бодрость, смелость, радость, с завидной легкостью. В дверь постучали. Тихо. Я попробовала сдвинуться с места, но нет! Стук повторился, уже громче. Через несколько секунд снова. Уже предельно громко. Затем в дверь принялись откровенно колотить. Господи, тетя Элизабет, не открывай… Не надо! Дверь шаталась, почти слетала с петель. В коридоре нарисовалась моя тетушка, пьяная в стельку. Шаркая, что-то несвязное бормоча себе под нос, тряся грязными одеждами, она не сразу вспомнила, как открыть дверь. Но вот замок побежден, из подъезда в мою родную квартирку шагнули двое. Не знаю, что это были за существа. И копыта есть, и крылья имеются, и даже рога!.. Я открыла рот в беззвучном крике. - Здравствуйте! - произнесло одно из них. – Мы одноклассники Эмили. Она давно не появлялась в школе. Мы хотели узнать, все ли у нее хорошо? Одноклассники? Мои одноклассники?! Я задохнулась от возмущения. И она ведь им поверит… - Здравствуйте, мальчики, - едва выговаривая слова, ответила женщина. – Эми здесь нет… - А где она? – спросило второе существо. - Гуляет. Так, хорошо, молодец, тетя Элизабет!.. Сердце, вернее то, что от него осталось, отбивало какой-то бешеный и ужасно ломаный ритм. - Можем мы ее подождать? – оскалился монстр. Моя тетушка свободно махнула рукой им в сторону моей комнаты. Чудовища, переглянувшись, наперегонки бросились туда. Женщина же развернулась в противоположном направлении, на кухню. Прошла в сантиметре от меня, не заметив, не обернувшись, протянув за собой ароматный шлейф. Поморщившись от неприязни, чувствуя, как слезы, предательские слезы, текут по щекам полноводной рекою. Она была человеком, она была мне мамой, она, черт возьми, просто была! А сейчас, что сейчас?! Куда она катится? Мимо меня прошел не живой человек, а труп, похуже тех, что я видела в подземном царстве, еще более жалкий и безумный, еще более потерянный. Всхлипнув, я вытерла слезы с щек рукавом свитера. В коридоре опять появились эти жуткие твари, очевидно, принявшие вид моих одноклассников. Они смеялись жутким-жутким смехом, тонким и противным. У каждого в руке было по моей вещи. И существа, нездорово веселясь, нюхали мою одежду. Ищейки, пронеслось в голове. В этот же момент меня, заплаканную и несчастную, вернули на скалу. Я обессилено упала на камень. - Это неправда… - прошептала я. - Что именно, милая? – спросила Гея. - То, что ты мне показала! Это ложь! Ты просто хочешь меня напугать! Я твердила это, не веря самой себе. Просто так было спокойнее. - Нет, дорогая, - рассмеялась эта мразь чистым, заливистым смехом. – Мои мальчики уже ищут тебя и твоего дружка… - НЕТ! – закричала я. - Да, хорошая моя. Меня трясло. Нам не скрыться. Нам ничто не поможет. Гея сильнее. - Неужели ты хочешь смерти Нико? – вдруг как-то тихо сказала земляная женщина. - Нет. Нет… - пробормотала я. - А что же ты с ним делаешь? – спросила она. – Подумай, пока ты на его стороне, он будет тебя защищать до последнего вздоха. Нико – мальчик глупый и слабый. Он слишком верный, не правда ли, Эмили, детка? Правда. Я сморщилась. - Его эта привязанность к Бьянке? А он ведь заставит отца оживить ее. Более того, я этому буду только рада! – продолжала Гея. - В смысле? Бьянка за тебя? Мир рухнул. Как сказать об этом парню? Или Гея врет? Нагло врет? - Ты лжешь! – закричала я. Ответом мне был смех. Ужасный, он исходил отовсюду, наполнял все пространство… Я сходила с ума. - Ты хочешь увидеть, как он умирает? Ты хочешь увидеть кровь на его смазливом личике? – прошептала на ухо шантажистка. – Ты увидишь, если не присоединишься ко мне, девчонка! - Никогда! – зло выкрикнула я. - Как мило, дорогая. Мне нравится твоя привязанность. Смотри, как бы самой не загреметь в могилу. И все пропало. Я резко села на кровати. По спине тек холодный пот. По щеке спускалась последняя слеза. Дыхание было сбивчивым, прерывистым. Обхватив голову руками, я тихо застонала. Что делать с Бьянкой? С Нико? Со мной? Лучше сдохнуть, чем служить Гее. А не служить, так умрешь еще быстрее. Вместе с Нико. Я посмотрела на парня. Он лежал на спине, спокойно посапывая. Спал, самым глубоким, здоровым сном… Я осторожно поднялась с постели. Потянулась, встав на носочки. Сна не было. Веселья тоже. Одна лишь решимость. Я вновь бросила взгляд на друга. Нагнулась над его кроватью. Улыбнувшись, я аккуратно провела рукой по его волосам, непослушным, спутанным, твердым. Моя ладонь выглядела какой-то смертельно бледной на фоне черных волос сына Аида. Странное чувство с берега Стикс заиграло у меня в груди, смешалось с решимостью, являя самоотверженность. Я затаила дыхание, распрямляясь, с улыбкой глядя на полубога. - Ты ведь не умрешь? – сказала я ему. Ответа не последовало. Просто скажите мне, кто-нибудь, что я все делаю правильно! Я отвела взгляд от Нико. Мне было стыдно и неловко. Сейчас, во сне, я только что подписала ему смертный приговор. Хотя могла бы просто сдаться. Или убить себя. Или… Нет. Не могла бы. Ты не могла бы, Эмили. Ладно, все образумится само собой. Но сердце твердило обратное. Что с этой секунды все пошло под откос.