Если мир сошел с ума

Передо мной стояла девушка с ужасно черными волосами, ярко-ярко черными. Ее лицо было молодо и не обременено весом морщин и шрамов. Оно не знало усталости и неудач. Едва заметные веснушки покрывали ее щеки. Красивые глаза, изюминка Охотницы, горели каким-то странным светом. Синие, как грозовая туча, тяжело нависшая над землей, они готовы были обрушить на меня поток дождя из любопытства, испуга и раздражения. Стеганая сумка небрежно висела на левом плече, показывая концы стрел. В левой руке девушка держала лук, расписной, красивый. В правой – фонарик, направленный прямо мне в лицо. Я сощурилась от яркого света, смело глядя в глаза Талии. Она не могла причинить мне вред. Да, один раз она меня чуть не убила, но… Это было давно. Мало ли, почему она выстрелила… Но сейчас мы с ней на одной стороне. Она подруга Нико и Перси. А значит, я могу ей доверять. Я устало улыбнулась, открещиваясь от жуткого жара по всему телу. - Ты должна была умереть… - прошептала она упавшим голосом. Кажется, Охотнице было не по себе от мысли, что перед ней стоит покойница. И не просто покойница, а та, которую она собственноручно убила. Причем за просто так. Я заулыбалась шире. - Ты же мертвая… Точно, ты мертвая! Поэтому тебя и не берут стрелы! – закивала Талия, убеждая в этом саму себя. - Я жива, - ответила я. - Нет! – покачала головой девушка. – Не может быть! Она сделала неловкий шаг назад. Совсем осмелев, придя в себя, я схватила дочь Зевса за руку, крепко. - Я жива. И мне нужна твоя помощь. - Нет! Талия сходила с ума. В ее глазах появился праведный ужас. Она побледнела, задрожала. - Не кричи, - проговорила я. – Здешние нимфы опасны… Послушай, я живая. Я, завладев обмякшей рукой бессмертной, положила ее ладонь к себе на грудь, с левой стороны. Охотница, почувствовав сердцебиение, совсем опешила. Сначала она жутко испугалась, потом обрадовалась, затем в ее глазах появился здоровый интерес. - Ну, пойдем к костру, Барби… - бросила она мне. Я поморщилась. Хм, Барби… Дурацкое прозвище. Стараясь не показывать свою негативную реакцию на обращение, я кивнула. Талия, махнув рукой своим подругам, сдвинулась с места. Я, задержавшись на секунду, посмотрела на выступивших из леса Охотниц. Красавицы, все, как на подбор, в похожих одеждах, с луками и стрелами, с отличительными ободками типа тех, что носили хиппи, на волосах. Девушки, боясь, бросали на меня любопытные взгляды. Отметив это как хороший знак, я поспешила за Талией. Дочь Зевса вывела меня на небольшую полянку, заставленную по краям походными палатками, на троих человек каждая. В середине этого клочка земли горел костер. Искорки, маленькие, сбегали вверх, исчезая. Подруга Нико кивнула мне на бревно у костра. Я, отбросив стеснение и неудобство, незамедлительно подошла к пламени, протянув руки и ноги к огню. Ласковый, он приятно грел мои замерзшие пальцы, шумя дровишками, шепча что-то на своем причудливом языке. Я блаженно улыбнулась, следя за выходками искорок, жадных до свободы, подставляя руку все ближе и ближе к центру пламени. Так тепло, хорошо… Как давно я мечтала об этом! Счастье разлилось у меня по телу, насытив каждую клеточку, что я даже передернула плечами, так было приятно. Желудок, заурчав, напомнил о голоде. Такими темпами, может, и поесть удастся… Я, наслаждаясь долгожданным теплом, краем уха слышала, как Талия отдает приказ каким-то четырем девочкам охранять лагерь, остальным говорит, что они вольны заняться своими делами и просит не беспокоить. Гордая, сильная. Эти качества бросились мне в глаза. Я улыбнулась новой знакомой. Охотница, отделавшись от своих подруг, подошла ко мне, села рядом. - Значит, ты живая. И на тебя больше не действует наш яд… - пробормотала она. - Да. Я нарочно не стала отвечать на ее вопросы, болтать много и сразу. Мне было любопытно, как себя поведет Талия… И не только потому, что я люблю наблюдать за людьми и проникать в их сердца. Я хотела понять, как мыслят Охотницы, чем живут. Я хотела понять Бьянку. - Эмили, - сделала я маленький шажок навстречу, представившись. - Ты мое имя знаешь, - ответила девушка. – Откуда? - От Нико, - не соврала я. - Значит, это правда? Ты помощница ди Анджело?! На лице дочери Зевса отразилось крайнее удивление. Разинув рот, она окинула меня оценивающим взглядом. Потом, опомнившись, вернула нижнюю челюсть на место и неоднозначно хмыкнула. Я улыбнулась, довольная произведенным впечатлением. - Да, раньше наш господин Мрачный и Загадочный не обращал внимания на Барби… - пробормотала Талия. А вот язык надо бы держать за зубами, подумала я, вслух выдав нечто ироничное: - Зачту за комплимент. - Как скажешь, - не осталась в долгу девушка. – Значит, это ди Анджело тебя оживил после того, как мы… - Кинули меня умирать, - закончила я. Охотница дернулась, в глазах ее молниями блестели гнев и некое смятение. Правду сказал Нико: Талия – девушка не промах. Нечто притягательное было в ее манере разговора, грубости голоса… Свободолюбие? Не знаю, что там с римским претором, действительно ли он настолько необычен, но эта дочка Зевса достойна быть одной из пророчества. Но пока я владела ситуацией, а не она. Однако проснувшееся к Охотнице уважение уговорило меня сбавить обороты. - Брось. Я понимаю, что у вас была причина в меня стрелять и бросать на месте. Я не виню вас, - дружелюбно проговорила я, мягко. Талия посмотрела на меня с явным недоверием. Но я лишь грустно ей улыбнулась, потупив взор. Мне начинала нравиться эта девушка, я поверила в то, что она настоящая, живая, чувствительная. Поняв мое расположение духа, Охотница расслабилась, кивнув. Она не кинулась в объяснения. Вот и правильно, нужно быть осторожным. - Но я тогда не умерла, - сказала я. - То есть как? Наш яд смертелен! – всполошилась собеседница. - Меня спас Нико, - пояснила я. – Дал нектар и, судя по его словам, очень много нектара для смертной. - Тебе просто повезло, - рассудила Талия. – Значит, вы с ди Анджело вместе с того времени? Я кивнула, чувствуя, что краснею. Вместе… Такое необычное слово. Оно теплом разлилось у меня в груди, переполняя. - Есть хочешь? – спросила дочь Зевса. - Да, спасибо, - пробурчала я. Талия поднялась, подошла к ближайшей палатке, полазила там с минуту. Вернулась с быстрозавариваемой лапшой, бутылкой воды и вилкой. Она положила воду рядом с костром, чтобы хоть как-то ее подогреть, упаковку со столовым прибором протянула мне. Я приняла вещи с благодарностью. - И где он сейчас? – спросила Охотница. - Не знаю, - прошептала я. – Меня похитили сегодня утром. Но я сбежала. Весь день ходила по лесу, искала живых людей. Насчет Нико… Талия, у тебя не найдется драхмы? - Почта Ириды здесь почему-то не работает. Мы много раз пробовали связаться с Артемидой, но не получалось, - откликнулась девушка. Точно! Дриада говорила мне, что в этом лесу власть богов не велика. - Жаль, - ответила я. Я подняла бутылку с земли, не в силах больше терпеть. Буду есть холодную лапшу! Господи, да хоть замороженную! Лишь бы что-нибудь есть. Я вскрыла упаковку, залила лапшу водой, вновь накрыла крышечкой контейнер. Интересно, минуты хватит, чтобы она заварилась? - Ты помощница ди Анджело. В голове не укладывается! – пробормотала Талия. А, к черту! Я, в нетерпении, сняла крышку с упаковки. Плохо, лапша только начала набухать. Но… Люди и сухие макароны едят, в конце-то концов. Я набросилась на еду. Боже, как хорошо! Желудок, ненасытный, заворчал, прося больше и больше. Я, смущенно улыбнувшись, наворачивала лапшу. Охотница с любопытством наблюдала за мной, очевидно, думая, что такого во мне нашел Нико. Риторический вопрос, если подумать. Закончив с едой за пару секунд, я выпила воды. Затем, довольная, отложила остатки скромного пиршества в сторону. - А как так получилось, что тебя не берут наши стрелы? – спросила дочь Зевса. - На мне проклятие Ахилла, - ответила я севшим голосом. Талия охнула, бросив на меня настороженный взгляд. - Ты сама прыгнула в Стикс? В смысле, добровольно? - Можно и так сказать, - усмехнулась я. – Аид и Персефона решили устроить мне проверку. Заставили сражаться с армией мертвецов. Я, помня о том, что греки не знают о римлянах, не стала уточнять, с кем именно я дралась. Не умно это, раскрывать все карты сразу. И в двойне не умно, если эти самые карты скрывались богами. Меня возмущало, что полубоги не знают о Гее, но старания развести римлян и греков я поддерживала. А что еще остается, если они убивали друг друга, ни капли не ценили?.. - Причем на кону стояла моя жизнь, - продолжила я. – Тогда я и прыгнула в Стикс. Решила, что терять нечего. Талия уважительно кивнула, сказав пару скупых, но добрых слов. Я заулыбалась так широко и искренне ей в ответ, как только могла. - Хороший у тебя клинок, - проговорила Охотница. - Стигийская сталь, - с гордостью отозвалась я. - Чувствуется стиль ди Анджело, - ухмыльнулась девушка. – Строго, черно и холодно. Я захохотала. Почему? Наверное, просто нервы сдали. Я хохотала и не могла остановиться. Давилась смехом, но он, зараза, рвался наружу, нещадно деря горло. Меня трясло. Мышцы пресса начали болеть. Талия спокойно смотрела на мои мучения. Отсмеявшись, проглотив последние позывы безумия, я вновь обратила внимание на Охотницу. - А что входит в обязанности помощницы полубога? – поинтересовалась она. - Путешествовать везде, развлекать, поднимать настроение по возможности, - пожала плечами я. - А с ди Анджело этой возможности нет, - съязвила Талия. Я нахмурилась. Мне почему-то стало обидно за парня. Он хороший человек, черт возьми, живой, абсолютно адекватный человек! Он мой друг! Чувство с берега Стикс недовольно завертелось в груди, возмущаясь. - И чем же вы занимаетесь? – продолжила допрос Охотница. - Ищем Джексона, - ответила я. - Похвально, - откликнулась дочь Зевса. – Ты просила помощи. В чем же мы должны тебе помочь? - Найти Нико. - Но он может быть где угодно. - Я уверена, он здесь. - Ты думаешь, он побежал тебя спасать еще раз? – фыркнула Талия. Неожиданное отвращение к этому всему разговору, даже нет – омерзение, охватило меня. Сколько можно оскорблять сына Аида, меня? Это чувство, противное, чужое, заставило меня резко охладеть к Охотнице, спрятать дружелюбие и нацепить ехидную улыбочку, прикрываясь наглостью. - Завидуешь?! – задала провокационный вопрос я. В моем голосе не было злобы. Только холод, ледяной холод. Его, как я и рассчитывала, вполне хватило, чтобы осадить девушку. Я благодарна Нико по гроб жизни. И смеяться над эти чувством… Так подло. Так низко. - Я знаю, что он будет у Отрис в ближайшее время. Или уже сейчас здесь, - проговорила я. – Потому что мы собирались сюда. Потому что здесь расположилась мощная армия монстров под начальством гигантов. И мы должны ее уничтожить. Или хотя бы сделать так, чтобы полубогам из пророчества это было сделать легче. А вас, собственно, что привело сюда? - Артемида дала задание обследовать окрестности Отрис, - пробормотала Талия. – Подожди, как ты сказала? Армия гигантов? Пророчество? Полубоги? Она на глазах изменилась. Дочь Зевса побелела, глаза засверкали, словно тысяча электрических разрядов. Ей сделалось плохо. Я видела, как она задыхалась. Талия, далеко не глупая девчонка, быстро просекла, в чем дело. Поняла, что Охотницы оказались в самом центре событий. - О, Боже… Вы ничего не знаете? Артемида вам не сказала? У меня внутри что-то оборвалось. Как? Как так получилось? Артемида скрыла от своих приближенных это? Отправила их на смерть? Не сказала, что их ждет? Как в грязь лицом. Я даже боялась представить, что сейчас чувствует девушка. Насколько униженной, насколько оскорбленной она была! До чего дошло! Смертная, так, мимо проходила!, знает о происходящем многим больше, чем дочь великого бога. Какой же все-таки Аид молодец… - Неужели ничего?.. – растеряно произнесла я. Былая холодность исчезла. Я представляла собой истинные волнение и заботу, муку и сожаление. Только, на этот раз, абсолютно искренне, без какого-либо умысла. - Совсем ничего? Артемида вас не предупреждала? – спрашивала я. – Не говорила, что вас ждет здесь? С чем вы можете столкнуться? Талия, ошарашенная, качала головой: - Нет! Нет… - прошептала она. – Может, она не знала? - Об этом знают все, - я и не собиралась скрывать правду. – И твой отец в первую очередь. - Подожди. Давай еще раз. Что здесь творится? Я тяжело вздохнула. С чего бы начать?.. - Помнишь пророчество Рейчел? Последнее ее пророчество? – спросила я. – Она прочитала его летом, после того, как был побежден Кронос. Пророчество о семи полукровках, о мире, который погибнет в огне и буре снова?.. - Да, - кивнула Талия. Теперь на ее лице осталась лишь ненависть. Девушка мне поверила, я это чувствовала. - Нико зовет его пророчеством семи, - продолжила я. – Так вот. Оно сбывается. В связи с тем, что Гея, надеюсь, не нужно объяснять, кто это такая?, готовит восстание. Она возвращается к жизни и уже способна на многое. Например, на общение с людьми. Гея готовит заговор и хочет свергнуть богов. Большинство монстров на ее стороне. Они вместе нашли способ сбежать из подземного царства. Может быть, заметила, монстры перестали умирать надолго. Смерть постепенно теряет свою силу. Кто знает, почему… Так вот, Гея возродила практически всех своих сынов – гигантов. Старший и самый сильный из них здесь, на горе, у западного склона. - Порфирион… - проявила чудеса эрудиции дочь Зевса. - Да. Он начальник армии. Мы с Нико идем к нему, чтобы разобраться в его планах. А теперь главное: полубоги не знаю ни о чем, таково решение Зевса. - Поняла, - кивнула Талия. – Я, мы, Охотницы, будем молчать. - Умница, - улыбнулась я. – Именно поэтому и закрыт Олимп. Зевс не хочет выходить на связь. Он переложил все дела на Аида. Он думает, что Аид сможет справиться один, запереть всех в Тартаре. Но это невозможно. Я была там, в преисподней, я видела, я знаю. А пророчество – это то, чего гиганты боятся. Они ищут тех полубогов. И живо интересуются судьбой Перси, очевидно, он один из семи. Его украл кто-то другой, не Гея… Мы с Нико еще занимаемся поиском ребят… А теперь ответ на вопрос, который, возможно, тебя мучает с самого начала. Какого черта я делаю с ди Анджело. Я смертная, с которой связывается Гея. Один на один. У меня с ней борьба. За мной следят. На меня насылают наваждения… И еще. Я видела Перси. - Перси? Так вы его нашли? – упавшим голосом полюбопытствовала Талия. - Нет. Я видела его без сознания в лесу, когда вы меня чуть ли не пристрелили. Я подумала, он мертв. С того момента Гея живет здесь, в моей голове. Я, довольная собой, замолчала. Теперь Охотница сама должна переварить полученную информацию. Да, это сложно, но… Надо. - Мы тебе поможем найти Нико, - вдруг сказала девушка. – А потом сами разберемся с Артемидой. Возможно, сможем что-то узнать. В случае чего, свяжемся с вами. - Отлично, - согласилась я. - Так что чувствуй себя как дома. Спать будешь со мной, вон в той палатке, - она указала на нужный тент. - Тогда можно я уже пойду спать?.. Я, виновато улыбнувшись, поднялась, поковыляла к палатке. Стопы леденели на земле. Пальцы ломило. - Эй, Эмили! – окликнула меня Талия. – Прости, что чуть не убили тебя тогда… Мы бы не выстрелили, если бы со мной не вышла перед этим на связь Гера. - Гера? – заинтересовалась я. - Да. Она сказала убить всех, кто встанет на нашем пути. Сказала, что так надо. Я ей поверила, потому что… Нет, она не самая хорошая богиня, но… В данной ситуации ей можно верить. Если она говорит, что кто-то враг Олимпу и семье, значит, так оно и есть. - Я поняла. Спасибо, Талия, - прошептала я. Гера. Какова ее роль в этой истории? Надо будет обсудить с Нико… С этими мыслями я упала на подушку, закуталась в одеяле и заснула. Адские гончие не могли взять ее след. Ни одна. Некоторые теряли Эм еще на пляже. Пару додумывались запрыгнуть в тени, но там вновь забывались. Нико извел штук десять драхм и порядком устал от писклявого голоса Ириды, что, как заведенная, извинялась перед ним и говорила о невозможности передачи сообщения. К вечеру парень был по-настоящему взбешен. Плюнув на все: на садящееся солнце, на собственную безопасность, – он, хорошенько разогнавшись, исчез в тенях. Так. Теперь нужно представить Отрис… Как жаль, что для перемещения этим способом надо знать или координаты точки, к которой идешь, или нужное место, живо его помнить. Как жаль, что тени не могут привести к человеку… А в голове стоял ее образ. Каштановые волосы, непослушные, вечно вскудлаченные, игривые серо-голубые глаза и нежно-розовые губы. Странное тепло Эмили, необычное такое тепло, и легкая улыбка. Хватит! Хватит! Отбросив воспоминания в сторону, полубог изобразил в голове огромную гору, такой, какой он ее помнил. Тени тут же его поняли, зашевелились, принялись лезть к рукам и ногам, прохладой скользя по коже. Сын Аида разогнался, удерживая в голове Отрис, непременно работая с картинкой, добавляя постепенно деревья, чуть больше света, словом, делая все, чтоб не потерять тени. Но путешествие закончилось как-то слишком быстро. Нико вырвался из клубка теней у подножия горы. Постояв на месте с минуту, отдышавшись, осмотревшись, привыкнув к полумраку леса, к холодному ветру, дующему в лицо, парень двинулся с места, не сводя глаз с вершины в облаках. Какой-то шум сбоку… Едва заметный, едва различимый. Сын Аида провернулся вокруг своей оси, прислушиваясь. Никого и ничего. Показалось? Ему не могло показаться. Ругнувшись на разыгравшееся воображение, он пошел дальше. Неожиданно что-то обрушилось ему на плечи сверху. Чьи-то острые зубки проткнули кожу на шее, впиваясь, словно бы высасывая жизненные соки. Шея заныла. Укус был просто отвратительно приятным. За ним последовал шепот. Нико с трудом разобрал греческие слова. Греческое проклятие. Резко дернув плечом, потревожив тем самым навязчивого шептуна, парень достал из кармана джинсов маленький череп, превратил его в меч. Занес оружие сбоку и острием, без особых усилий, не целясь, кольнул противника. Зашипев, монстр свалился с его плеч, ударившись оземь. Полубог посмотрел на чудовище. Дриада. Маленькая и злая. Ее платьице было разодрано в клочья, на руках красовались длинные, острые ногти, изо рта кокетливо выглядывали белоснежные клыки. Девушка извивалась на земле, держать за бок, шипя и изрыгая проклятия. Такая жалкая. Криво ухмыльнувшись, Нико подумал, что давно ему такого не желали. Один взмах, свист меча в воздухе. И дриада рассыпалась на мелкие кусочки. На душе неприятный осадок, на шее кровь. Отмахнувшись, сын Аида продолжил путь, решив, что он будет нелегким.