Если мир сошел с ума

Потянувшись и сладко зевнув, я открыла глаза. Низкий потолок палатки, близкие стенки… Слишком тесно. Кроме меня в этой тесноте никого не было. Ни одной живой души. Пожав плечами, не желая вылезать из-под теплого одеяла, я задумалась о том, где может быть Нико. Так или иначе, парень уже должен был начать меня искать. Он ведь знает, что я жива! Самонадеянно и наивно, конечно, но что поделать? Сын Аида видел, кто меня похитил, знает, что они от Геи, поэтому, скорее всего, будет искать меня в точках скопления монстров. А точку лично я знаю одну – Отрис. Проблема в том, что полубог наверняка воспользуется тенями для перехода сюда, а значит, он окажется уже у самого подножия, минуя опасности леса и бросаясь один в гущу событий. А вот нам до горы еще идти и идти. Через всех дриад. Ох. Я запустила руку в волосы, потрепала их слегка. И зеркала не нужно, чтобы сказать, что выгляжу я чудовищно. Что ж, под стать обстановке! Снаружи палатки послышалось какое-то шевеление. Я прислушалась. - Мы нашли Кейси мертвой, - проговорила неизвестная мне Охотница. - Как она умерла? – откликнулась Талия. - Ее кто-то задушил, - сообщила незнакомка. - Какую зону она патрулировала? – в голосе дочери Зевса послышались гнев и едва различимая паника. - Ближнюю к горе, - был ответ. - Далеко отсюда? - Километр. - Ясно, - невесело усмехнулась подруга Перси и Нико. – Готовьте похороны. - Хорошо. Талия заглянула в палатку. Я встретила ее любопытным взглядом. - Только одна погибшая? – спросила я. - Да, - кивнула девушка. - Могло быть и хуже, - сказала я. - Ты знаешь, что творится в лесу? Насколько он опасен? - Он охраняется дриадами. И здесь боги почти не властны, - ответила я. - После похорон нужно рассказать девочкам о Гее, - понизила голос дочь Зевса. – И еще, Эмили… Я настороженно подняла глаза на Талию. Она волновалась, заметно. Закусила губу, ее глаза метались из стороны в сторону. - Эм, что мне делать с Артемидой? - О чем ты? – не поняла я. - Как объяснить девочкам, что она нам соврала? Вернее, умолчала истинное положение дел? – спросила девушка. - Почему бы тебе не сказать правду? – предложила я. – Чего ты боишься? Что они разочаруются в своей богине? Охотница кивнула. Я вздохнула, тяжело вздохнула. - Они уже принесли клятву. Разве разочарование что-то изменит? – задала резонный вопрос я. - Нет, но… Я не хочу держать их на службу насильно. - Ты их не и держишь. Их держит клятва. Говори правду, Талия. - Эмили? – позвала меня подруга Джексона. – Спасибо. Я просто пожала плечами, нехотя вылезая из-под одеяла и высовываясь из палатки. Тем временем, две Охотницы принесли погибшую на серебряном саване, бережно положили ее на середину поляны. Вокруг в считанные секунды образовалась толпа. Мы с Талией медленно подошли к остальным. Я чувствовала себя ужасно неуютно. Потому что не знала умершую девушку, потому что Охотницы, казалось бы, непобедимые, железные леди, столько повидавшие на своем веку, плакали. Причем искренне. И совсем не стеснялись своих слез. Я пробежалась глазами по лицам скорбящих. Столько боли, столько грусти. Сердце защемило. Она попадет в рай. В Элизиум. Ей там будет хорошо… Я бросила робкий взгляд на девушку в саване. Длинные ее черные волосы колыхались на ветру, щеки были смертельно бледны. Глаза, открытые, пустые, смотрели куда-то вверх, рот она распахнула в каком-то судорожном крике. Синие губы… На белоснежной, нежной коже шеи отчетливо виднелись синяки, следы человеческих пальцев. Кто-то задушил ее своими руками, голыми руками… Твари! Я приложила ладонь к горлу в испуге, щупая, проверяя, нет ли пальчиков дриады на моей шейке. Талия вышла в центр, встала рядом с Кейси. Произнесла какую-то скупую, но правильную речь. Но ее никто не слушал. Всех душили обида и ненависть. Такая подлая смерть. Бездарная. Затем дочь Зевса закрыла глаза погибшей своей рукой, накрыла ее лицо серебристой тканью. Присев рядом с ней на корточки, прошептала какие-то слова. Я даже не пыталась разобрать их смысл. Настолько мне было плохо. Талия взмахнула рукой. Саван загорелся. Он горел быстро, ярко. Я было дернулась, хотела закричать, что мы в лесу, в сухом лесу, что сейчас все сгорит к чертовой матери, но потом поняла: этот огонь необычный. От него не шло тепла, он расположился только на саване и не стремился сжечь траву. Пламя было неестественно красным, даже алым. Огонь затух сам, как только от савана и тела Охотницы ничего не осталось. Только ничтожная кучка пепла, с которой тут же принялся играть ветер. Немного помолчав, Талия привлекла внимание своих соратниц. И принялась рассказывать о Гее, о приближающейся войне, о гигантах на горе… Я, не в силах слушать эту историю еще раз, отошла в сторону. Села на то бревно, на котором сидела вчера. Уставилась в мрачное небо. Тучи, темные, тяжелые, маршировали по его просторам, предвещая дождь. - Нико? – прошептала я. – Подай знак. Скажи, где ты. Я никогда не думала, что смогу так сильно по кому-либо скучать. До тянущей боли в груди, до безумия. Господи, я даже не представляла, что у меня когда-нибудь будет такой хороший друг!.. Я печально усмехнулась. Мне хотелось, чтобы меня кто-то обнял, сказал какое-нибудь теплое слово… Чтобы парень пообещал мне, что эта умершая девочка попадет в рай и никуда больше… Глупо. Я нащупала клинок на поясе, бережно погладила его по эфесу. Затем взяла оружие в руку, вертя, играя, находясь где-то далеко в собственных мыслях, в рое воспоминаний, накопившихся за последние дни. Я попыталась вообразить тени, одиноко летающие повсюду, видные только узкому кругу лиц. Но эти чудесные существа, ласковые и нежные по сути своей, лишь на миг касались самого кончика лезвия, чуть нажимая на него, и исчезали восвояси. Каждый раз, когда происходило это соприкосновение, я радовалась безмерно. Что-то в душе моей пело и трепетало, чувствуя близость столь любимого и желанного волшебства. Облизав пересохшие губы, я сосредоточилась на кончиках своих пальцев, добилась того, что в глазах, глядящих в пустоту, зарябило от напряжения. Пальцы приятно покалывало. На миг тень лизнула меня, обдав теплом и заботой, собственным запахом и каким-то небывалым ощущением, что дарило ее присутствие. Я даже на мгновение увидела ее! Черная, маленькая, она обвила мой безымянный палец кольцом, а потом быстро ускользнула. Я ликовала. Получилось! Получилось достать тени! Получилось до них дотронуться! Они слушаются меня, великий Аид, слушаются!.. Если бы Нико был рядом… Как бы он, наверное, обрадовался за меня! О, я бы не дала ему покоя! Заулыбавшись, я с восхищением посмотрела на собственный палец, изнывая от нетерпения самой погрузиться, свободно, легко в этот сказочный мир теней. Я провела по пальцу рукой. Холоднее, чем остальные! Я знала этот холод, холод теней, приносимый свободным ветром. Поглощенная радостью, я не заметила, как Талия подсела ко мне, поставив передо мной чашку ароматного супа. Я, вздрогнув, очнулась лишь тогда, когда девушка дернула меня за плечо, спрашивая, все ли хорошо. Быстро-быстро закивав, говоря, что волноваться не о чем, я взяла ложку, принялась за суп. Ух, горячий! - Как они отреагировали на твой рассказ? – поинтересовалась я. - Они в шоке, - ответила Талия, поедая свою порцию супа. – Я сказала им, что мы вступаем на поиски ди Анджело через тридцать минут. - Хорошо, - откликнулась я. – Послушай, а у вас случайно нет лишней пары обуви? Дочь Зевса сконфужено глянула на мои ноги. Мои стопы, посеревшие от грязи и посиневшие от холода, покрытые мелкими частыми царапками и ссадинами, явно ее не воодушевили. Девушка отрицательно покачала головой, извиняясь. Придется померзнуть еще… Расправившись с супом, мы с Талией выпили по кружечке чая, что Охотницы хранили в походном термосе, слушая лес, боясь приближения дриад. - У тебя есть план? – поинтересовалась я, допив чай. - Я не дочь Афины, планы не по моей части, - ухмыльнулась она. - Талия, я серьезно! – возмутилась я. - Не бойся, Барби, прорвемся! – подмигнула мне дочь Зевса. – Пойдем организованным отрядом к горе. - К западному склону, - добавила я. - К западному склону, - согласилась Талия. – На саму гору не полезем. Только в крайнем случае. Нас все-таки не так уж и много, чтобы сражаться с целой армией. Разведаем там обстановку. Кроме того, не думаю, что ди Анджело стал за последние несколько месяцев Камикадзе. Он должен был оставить хоть какие-нибудь следы… - Надеюсь. Охотница, вскинув брови, красноречиво посмотрела на меня, стукнув кулаком по плечу, несильно, по-дружески. Не знаю, что именно означал этот взгляд, но я почему-то приняла его на свой с Нико счет. Я, смутившись, опустила глаза вниз, кротко улыбаясь. Охотницы в рекордные сроки, за считанные секунды, свернули лагерь, убрали все свои следы. И через полчаса наш отряд, ощетинившийся различным оружиями: стрелами, копьями и моим клинком - выступил в сторону Отрис в полном молчании. Я шла в самом начале процессии по правую руку от Талии. Сердце колотилось, не находило себе места в груди, просилось наружу. Адреналин хлынул в кровь. Азарт и волнение стучали в висках. На взводе, с величайшим трудом соблюдая тишину, мы двигались к Отрис уже довольно долго. Нервы сдавали. На малейший шорох я реагировала бурно: тут же принимала боевую позу, выставляла клинок вперед, свободную от оружия руку держала наготове, приближая к единственной моей уязвимой точке. Я искусала губу до крови, сломала ногти на руках. Но, изнывая от холода, хватающего за голые стопы, от новых ран на ноге от какого-то мусора в лесной подстилке, я не проронила ни звука. Лишь крепче сжимала зубы, почти до скрипа, складывала ладонь в кулак, протыкая кожу давно не стриженными, поломанными ногтями. Когда становилось совсем невыносимо, я либо бросала взгляд на дочь Зевса, вечно гордую и непоколебимую, либо пыталась коснуться теней, словно заручиться их поддержкой, либо вспоминала робкую улыбку друга и его похвалы. Отрис медленно росла, увеличивалась в размерах. С каждым шагом мы сокращали расстояние до горы. Странно, но на нас еще никто не нападал. Ни одна живая душа. Следов пребывания в лесу Нико мы тоже не встречали. Время от времени самые ловкие из Охотниц взбирались на макушки деревьев, самых высоких, с целью выяснить, как далеко осталось нам идти и не ждет ли чего впереди. И, конечно, смотрели, нет ли поблизости другого отряда. Отряда из теней. Талия становилась мрачнее и мрачнее. Видимо, ни одну меня настораживало затишье… Я чувствовала, как Гея рылась в моих мыслях, перебирая их, устраивая в голове кавардак. Я пыталась ее выгнать, дергаясь, крича, вопя и возмущаясь про себя, но земляная женщина только фыркала, как недовольная кошка. Присутствие этой замечательной дамочки доказывало, что наше спокойствие продлится не так уж и долго. Одаряя различными неприличными эпитетами Гею, я кидала встревоженные взгляды дочери Зевса, предупреждая о надвигающейся опасности. Еще какое-то время я провела в состоянии крайнего перевозбуждения, ловя каждый вздох и взор. Я буквально слышала, как идет по небосклону Солнце, скрытое от нас облаками. Вот сейчас, сейчас… Сейчас что-то будет. А нет! Значит, в следующую секунду… Дрожь била меня нещадно, дрожь желания уже выпустить всю свою агрессию, накопленную за часы нашего похода, на кого-нибудь. Я, не отрываясь, следила за склоном горы, тщетно пытаясь уловить там хоть какое-то движение. Осталось километров шесть-семь. Ей-богу, так мало! Часа два, и мы в зоне опасности. - Я не могу больше! – раздался шепот. Все, как один, повернулись к говорящей. Ей оказалась Охотница, идущая чуть позади меня. Небольшого роста девушка с длинными волосами, заплетенными в толстую косу, яркими голубыми глазами и бледной кожей. На ее лице выступили лихорадочные пятна красного цвета. Нездоровый румянец... Я подумала, что она скоро умрет. Не знаю, почему, но я была в этом уверена почти на сто процентов. Я уже чувствовала тени, сгустившиеся над ней особенно плотно. Или это просто больное воображение?.. Я испугалась собственных мыслей, трясясь от предчувствия, глядя дикими глазами на девушку. - Я не могу! – повторила она, совсем отчаявшись. - Я тоже, - внезапно поддержал ее кто-то. - И я! - Сколько можно идти? Мы на ногах уже около пяти часов! - И ни разу не сделали привал! - Мы устали, Талия. - Мы боимся каждого шороха. Когда это было?! Отряд разделился на три части. Первая молчала, готовая ко всему, что только ни скажет Талия, как начальница. Вторая была недовольна усиленной маскировкой и призывала вспомнить о том, что они, Охотницы, не лыком шиты и что им, Охотницам, бояться нечего. Третья часть сетовала на жуткую усталость. Среди всего этого балагана находились мы с Талией. - Сколько можно? - Нам нужны силы! - Хватит бояться! - Мы с ума сойдем от перенапряжения! - Давайте сделаем привал… От этих криков разболелась голова. Чувствуя, как гнев закипает изнутри, а злоба поедает остатки усталости, я кашлянула. Меня не услышали. Закатив глаза, я кашлянула еще раз, уже громче. Ноль реакции. - Заткитесь! Заткнитесь все! – не выдержала я. Охотницы, опешив, замолчали, удостоив меня абсолютно разными взглядами. Кто-то смешивал меня с грязью, кто-то питал интерес к моей персоне. Как бы то ни было, меня устраивал любой расклад. - Чего вы хотите?! Чтобы дриады набросились на вас сейчас же?! – продолжила я. – Смерти захотели! Разгалделись! Бабы базарные! Одни крутые донельзя, ничего не боятся! Да какого же хрена вы еще в боги не записались? Другие жалуются на боль и напряжение! Ой, какие все бедные, какие недовольные… А мне что делать?! Я единственная смертная среди вас! И то молчу! Меня, черт возьми, все устраивает! А вы?.. Охотницы, воительницы, непобедимые… Сдулись вы! Закончив тираду, я оглядела публику. - Ты неуязвимая, поэтому тебе и все равно! – сказал кто-то. - Ты влюбилась в этого парнишку, вот и бежишь за ним! Подвергаешь нас опасности! – заявление, полное яда. - Кто сказал, что тебе можно доверять?! – удар по голове, сзади, исподтишка. Мне отчего-то стало до жути обидно и больно. Вот так делаешь людям добро, думаешь, что помогаешь, а они тебе в душу плюют. Да еще и попрекают тем, что мне дорого общество парня. Слезы навернулись на глаза. Я, моргнув, пытаясь сдержать их поток, глянула на Талию. Но та, виновато передернув плечами, объявила: - Привал тридцать минут. А посмотрела на Охотницу как на предателя. Она-то куда?! Нет, конечно, политика хорошего начальника, уважение коллектива и подобное, но… Когда девушки, счастливые, рассредоточились на маленькие группы и принялись оживленно общаться, лежа прямо на земле, я подошла к дочери Зевса. - Ты чем думаешь?! – прошипела я ей на ухо. - Все нормально, Барби, не кипятись, - весело отозвалась девушка. – Тут никого нет! Ложная тревога с дриадами! Кроме того, мы идем уже очень долго. Нужно отдохнуть, набраться сил перед непосредственным восхождением в гору. Если мы решим, конечно, лезть вверх. - Мы теряем время! Мы разводим шум! – возмущалась я. - Спокойно, нам ничего не угрожает, - покачала головой Охотница. - Угрожает! Еще как угрожает! Гея здесь! Вот тут, у меня в голове! Понимаешь ты или нет? Она сейчас у меня в голове! В бешенстве я показывала на собственную макушку. Но слова мои никого не интересовали. Бесполезные. - А я тебе говорила, милая, что ты в этой игре никто… - прошептала на ухо земляная женщина. - А они «кто», да? – съязвила я. - Ты помогаешь богу-изгою, - напомнила Гея. – С ним никто не считается. - А ты?! Ты, по-моему, только его и боишься! - С кем ты разговариваешь? – спросила Талия. - С ней, - бросила я и отвернулась от девушки. Я отошла ото всех на небольшое расстояние. Мне нужно было побыть одной. Может, я перенервничала, а девочки правы? И никакой угрозы нет? Ни малейшей? Всего лишь фантазия, моя фантазия… Ведь за эти несколько часов на нас никто не напал. Все не так страшно… Эти мысли отрезвили меня. Я, наконец, смогла сделать нормальный вдох. Дрожь в теле унялась. Эмили, ты была не права, прими это, успокойся. Я села на землю, поджав под себя ноги, лицом к Отрис. Высокая гора, вечнозеленые деревья на склонах. Так тихо и спокойно с виду… С самого верха, кто знает, откуда именно, вылетело какое-то существо, закричав на всю округу. Огромные крылья, массивное тело. Я не смогла разглядеть монстра в деталях: он парил на большой высоте, кружил над лесом. Потом я принялась наблюдать за милой суетой Охотниц. Одна расчесывала бережно, прядь за прядью, свои потрясающе длинные волосы, две другие стреляли из лука, соревнуясь, третья группка что-то обсуждала до неприличия бурно… Талия ходила между ними, говоря о чем-то с ученым видом. Этих девушек объединяло что-то одно, едва уловимое… Пожалуй, это и есть ответ к моей загадке. Я поняла, что так привлекало Бьянку в них. Любовь к свободе. Все они, независимые и сильные, жалующиеся на усталость или бунтующие, отстаивая свои силы, хотели лишь одного – свободы ото всего… В моем случае – от молчания и напряжения. Неплохой удел, если подумать. Но не для меня. Не для меня… - Сейчас, - проговорила Гея неожиданно. Вздрогнув, я подскочила с земли. В эту же секунду с деревьев попрыгали девушки – дриады в разодранных платьях, со спутанными волосами. Они приземлялись прямо на спины Охотниц, пытаясь задушить или, того хуже!, кусая. Визги и писки огласили лес. - Сейчас… - повторила я, готовя клинок. Одна нимфа приземлилась рядом со мной. Оскалившись, продемонстрировав мне свои ровные белые клыки, она бросилась на меня. Фу, какая прелесть! Отскочив назад, я воткнула клинок в грудь противнице. Девушка, дергаясь, изрыгая что-то из груди, с хрипами и стонами, продолжала тянуть ко мне руки. Живучая тварь! Прорычав, чувствуя, как злость закипает в груди, а на губах играет победоносная улыбка, я провернула в груди у дриады меч пару раз вокруг оси. Этой милой девочки не стало. Она рассыпалась, разлетелась на мелкие кусочки, освобождая лезвие оружия. Так ее! Я осмотрелась. Новые монстры прыгали с деревьев. Господи, кто бы мог подумать, что у моей вчерашней знакомой столько противных сестер! На дорожке уже валялось несколько тел. Охнув, я бросилась в самую гущу. Мне ничего не грозит, если помнить о голове и вовремя ставить блоки… Но предательское волнение все равно трясло руки, делало ватными ноги и заставляло тяжело дышать. Я ударила клинком какую-то дриаду, повисшую на спине Охотницы. Нимфа свалилась со спины, шипя и произнося какие-то незнакомые мне слова, прыгнула на меня. Ее сила, Боже, как только в таком маленьком теле помещается столько силы!, повалила меня на землю. Больно ударившись спиной, я увидела безумные глаза девушки у себя перед лицом. Она с ума сошла! Нет, честно, спятила! Таких глаз я никогда в жизни не видела… Полные гнева и желания убить, полные глупого фанатизма. Мне стало плохо от одного ее взгляда. Но, слава Аиду, инстинкт самосохранения сработал быстро и, прежде чем дриада вцепилась мне в шею, я шарахнула ее со всей силы по голове. Противница растворилась, ушла в Тартар. Там тебе и место, зло подумала я, скорее обращаясь к Гее, чем к непосредственно умершей нимфе. Талия, умница-девочка, активировала свой легендарный щит, которым так восхищался Нико. Эгида, если ничего не путаю. Величайшее творение, достойное гордого звания «ужас». Горгона Медуза, отлитая на щите, была настолько реалистична и опасна, завораживающе, чарующе опасна, что при одном взгляде на нее хотелось замереть и смотреть на это чудо вечно. Но Эгида Талии не превращала в камень, лишь сковывала культурным шоком. Этим щитом дочь Зевса отражала атаки дриад, отбрасывала их от себя с завидной легкостью, а потом добивала копьем. Поднявшись на ноги, я осмотрелась. Вот черт! Какая-то тварь в милом платьице поедала одну из Охотниц. Откусывала от ее руки мясо и смаковала… Я поняла, что меня сейчас вырвет. С трудом справляясь с порывом, я подошла к чудовищу и, прикрыв глаза, с размаху ударила клинком дриаду по спине. Кусок застрял в горле. Нимфа подавилась, закашлявшись. Отвращение, жуткое отвращение нахлынуло на меня. Каждая клеточка моего тела кричала, билась в истерике, мозг отказывался верить в происходящее. Они едят людей… Мертвых. Откусывают и… Не особо стараясь, захлебываясь слезами, я махнула оружием, задев противницу по плечу. Та рассыпалась в прах. Я перевела взгляд на девушку, что ела эта дриада… Великий Аид! Белые волосы, голубые глаза, румянец… Это была Охотница, что первой пожаловалась на усталость. И я ей каких-нибудь двадцать-тридцать минут назад предсказала смерть… Я поняла, что теряю сознание. Бешеная пляска мыслей, вызванная увиденным, пресекла все рамки допустимого. Мои ноги сами собой подкашивались, а изо рта вырвался крик, непроизвольный. Я, наверное, так и растянулась бы на этой проклятой земле, если бы чьи-то острые коготочки не впились мне в кожу. Конечно, они не оставили там и следа, но сам факт! Заведенная, резко обернувшись, я посмотрела в глаза противнице. - Вам не выиграть! – просипела я. Монстр еще пыталась поцарапать меня, укусить, но, спасибо Стикс, у нее ничего не получалось. Лукаво улыбнувшись, я, картинно ойкнув, вонзила лезвие в горло дриаде. Закончив с этим, с каким-то кошмарным осадком на сердце, я обвела глазами окрестности в поиске нимф. На земле не осталось ни одной, они были только на деревьях. Черт возьми, сколько же их там?.. На каждом дереве сидело по одной, а то и по две дриады. Лучницы заряжали стрелы и пускали их по нимфам. Те исчезали, постепенно. Одна за одной. Хорошо. Это работа Охотниц. Пока определенная группа девушек расстреливала чудовищ, остальные собирали трупы своих соратниц в одну кучу. - Скольких потеряли? – спросила я, подойдя к Талии. - Пятерых, - прошептала девушка. - А осталось? - Двенадцать… Я смахнула слезы с глаз. Отошла в сторону, не в силах видеть похороны, не в силах разделить горе с Охотницами. На душе было пусто, в голове тоже. Вроде, все и кончилось хорошо, но вся та жестокость, вся та реалистичность происходящего… Они давили. Опустошали. Я не пыталась больше остановить слезы. Они лились и лились рекой. - А ты была права… - услышала я приглушенный голос дочери Зевса где-то рядом. - Это не помогло, - холодно бросила я. Я подняла глаза на Охотницу. Она сама еле сдерживала слезы. Я понимающе улыбнулась. - Эй, Эмили, смотри-ка, - проговорила Талия, нахмурившись. – Что это там? Я посмотрела на гору. Практически в самом низу ее что-то происходило. Туда стекались монстры со всех сторон, чтобы сразиться с какой-то стеной, серой стеной… Прищурившись, я узнала эту стену. Стену из скелетов и призраков. - Нико, - пробормотала я.