Если мир сошел с ума

Прошу прощения за столь непонятную, несколько неграмотную, излишне эмоциональную главу. Надеюсь, вам, дорогие читатели, все же понравится. Ваш Автор. *** Сон выдался на редкость мягким, безмятежным, сладким. Я уже успела забыть, что можно так отдыхать, что можно улыбаться во сне, проводить без памяти десяток часов кряду и все равно кутаться в одеяло, закрывать глаза и проваливаться в собственные неумелые грезы. Просыпаться от какого-то шороха, но, отыскав Нико рядом, прижавшись к нему сильнее, вновь уходить из мира сего, бежать от проблем… Это было похоже на сказку. Вялотекущую сказку. Я бы, наверное, не была против такого рода вечности. - Эмили? Я открыла глаза. Вздохнув, посмотрела на полубога. Парень, улыбаясь, виновато так, кивнул головой в сторону выхода. Он это серьезно?.. Зевнув, оценив обстановку и решив, что все еще ночь, я закрыла глаза, недовольно пробормотав: - Спи. - Эмили? Нам надо поговорить. - Спи, - повторила я. - Потом не будет времени и удобного момента. Нико осторожно потряс меня за плечо. До чего же нудный… - Эм? О, Господи. Поговорить? Заворчав, я скинула одеяло с головы. - Да, это мое имя, - устало съязвила я. – Спи давай. - Не могу. Фыркнув, зевнув еще раз, я заглянула в глаза сыну Аида. Нет, вроде не шутит… - Почему? – спросила я. - Она мне снится. Постоянно. Я подскочила на кровати. Сна как не было. Он сбежал с невероятной скоростью, оставив в подарок легкое головокружение. - Тебе снится Гея? – зашептала я. – Постоянно? И ты молчал? Что же это получается? Наваждения контролируют не только меня? Этот вопрос, страшная догадка, украла у меня из-под ног землю, заставив повиснуть над пропастью, держа меня своей скользкой рукой, лукаво раскачивая, думая, скинуть меня вниз или все же вытянуть на твердую почву. - Не Гея. Бьянка, - ответил Нико. Парень уже вылез из-под одеяла, натянул футболку, обулся и вопросительно уставился на меня. Вздохнув, я опустила ноги на холодный пол. Поежившись, сунув стопы в кеды, я поднялась. Мы стояли так рядом, вплотную… Чувство со Стикс робко напомнило о себе, но я отмахнулась от него, как от надоедливого собеседника, внимательно глядя в глаза Нико. Боль, отчаяние, усталость… Он совсем извелся. На черном небосклоне глаз виднелись блеклые звездочки, огоньки теней, так ярко горевшие вчера. Сердце сжалось. Значит, Бьянка. Ох. Не знаю, что в случае с парнем хуже – сестра или мать-Земля… А если между этими именами поставить союз «и» выходило нечто, напоминающее катастрофу… И эта катастрофа вот-вот должна была обрушиться на нас. Казарма спала. Было темно и довольно-таки тихо. Только кто-то храпел в другом конце помещения. - Ладно, давай поговорим, - сказала я вполголоса. - Я знаю одно место. Я кивнула. Разговаривать в комнате со спящими настроенными враждебно римлянами чревато неприятностями… Парень повел меня куда-то вглубь домика. Плохо ориентируясь в темноте, я постоянно натыкалась на углы кроватей, шипя при этом и потирая ушибленное место, один раз чуть не упала, запнувшись за чьи-то джинсы, лежащие прямо в проходе, ругаясь про себя. Наконец, поход с препятствиями по казарме был закончен, и мы остановились у старенькой лестницы, самой обычной, деревянной, как в саду у моей бабушки, что я не видела уже лет восемь из-за «болезни» тети Элизабет. Полубог ловко залез по ней на самый верх. Пошарив рукой по потолку, он открыл люк, ведущий, очевидно, на крышу. Пахнуло свежестью. Прохладный ветерок подул в лицо. Поморщившись, я пожалела, что не прихватила с собой одеяла, недоверчиво глядя наверх. Друг, уже выбравшись на крышу, свесился над люком, протягивая мне руку. Вздохнув, я схватилась руками за бока этой шаткой конструкции. Полезли! Быстро, боясь упасть и наделать много шума, цепляясь за планки, посадив себе занозу, я забралась к полубогу. Воспользовавшись его рукой для опоры, подтянулась, вылезла на улицу. Нико захлопнул люк, уселся рядом с ним, свесив ноги с крыши, глядя на меня. Усмехнувшись, я приземлилась рядом. По небу бежали облака, сами черные, лишь по краям залитые фиолетовым, большие, пушистые, низкие. Ветер трепал верхушки вековых деревьев, пригибал траву на холмах. На улице пусто. Лишь одинокие огни на сторожевых башнях показывали скучающих защитников. - Да, здесь хорошо. Холодно только, - пролепетала я. Полубог рассеянно пожал плечами. - Итак, тебе снится Бьянка, - напомнила я. - Каждую ночь, - кивнул он. - Замечательно, - истерически засмеялась я. - И я ничего не знаю, да? - Я просто не хотел тебя волновать… Он запнулся. - Не получилось, – сказала я, стараясь говорить спокойно, максимально спокойно. – Отпусти ее, Нико. Прими ее и ее поступки. Перестань анализировать. Правда, это мое максимальное спокойствие скорее походило на предупреждение о том, что бомба, залегшая во мне давно, умело взведенная Геей, скоро взорвется. Я чувствовала, что все внутри клокочет, бурлит. Не злостью, нет. Отчаяньем, паникой, ненавистью к Бьянке, страхом проиграть, ужасом от того, что нельзя делать ошибки... - Ты просто не хочешь ее забыть, - неожиданно для самой себя проговорила я. - Наверное, да. - Почему? - Почему ты не забываешь о своей тете? Какой бы она ни была. Я посмотрела на восток. Где-то там должен быть Нью-Йорк. Мой дом. И тетушка… Я невесело улыбнулась, пытаясь собрать мысли в кучку, передать все-все-все, все мои чувства, преобразовав их в слова, Нико. - Это другое. Она живая. - Это то же, - помолчав, он продолжил. – Обычно, когда мне снится Бьянка, она ничего мне не говорит. Просто приходит, смотрит на меня. Знаешь, с упреком. Будто я что-то делаю не так или недостаточно хорошо. Я тяжело вздохнула, боясь даже представить, к чему он ведет. - А сегодня… Сегодня она со мной заговорила. Сказала, что скучает. Представляешь, она по мне скучает! Не представляю, пронеслось у меня в голове. Эти слова застыли на губах, повисли в воздухе, так и непроизнесенные. Мне кажется, сын Аида уловил их на каком-то интуитивном уровне. Я увидела это по опасному блеску в его глазах. Я почувствовала себя вандалом, покусившимся на нечто святое. Стыд красной краской раскрасил мои щеки. Я тяжело вздохнула. Камень, чертов камень, лег мне на сердце. Тяжелый. Не поднять. Эмоции, погребенные под этой махиной, силились выбраться, а, оказавшись не придавленными, злясь, бушевали… Меня разрывало на части. Я была ужасна зла на Нико за то, что он молчал. Ревность, жуткая ревность, беспричинная по сути, охватывала меня. Разум кричал на нее, говоря, что это все пустое, что я никогда не буду ему дороже сестры, что бы ни происходило между нами и как бы мне ни хотелось обратного. Отчаянье тянуло ко дну, а все тот же камень не давал всплыть. Я не знала, что делать. Я видела, как он сходил с ума, как ему было больно, плохо. Но я не знала, как ему помочь. Она по нему скучает. Хороша сестренка. Нашла, что сказать. «Он одержим» - так говорила Гея. И была права. Нико, действительно, был одержим Бьянкой. Я осознала это сейчас особенно остро. И от этого становилось только хуже. Камень увеличивался в размерах. - Это все, что она говорила или… - пролепетала я. Я замерла в ожидании слов о том, что дочка Аида просила парня оживить ее. И как можно скорее. Вопрос о том, кто из дочерей Аида-Плутона на самом деле является участницей пророчества семи, вернулся ко мне самостоятельно, надоедая, противно жужжа, раздражая. Раздражая, по большей части, тем, что я знала ответ на него где-то в глубине души, но… Разве у меня есть какие-нибудь доказательства? Хотя бы одно настоящее доказательство того, что, черт возьми, это должна быть Хэйзел! Нет, конечно, кроме собственных догадок и предчувствий… А, догадок и предчувствий смертной! У меня не было ничего стоящего против Бьянки. - Нет, не все. Нико старался говорить спокойно, деликатно, видя, как сильно по мне ударяют его слова. А в глазах при этом играл блестели звездочки, блеклые, предвестники далекой, зарывшейся где-то в потемках души, злости. - Бьянка сказала, что ее преследует Гея и ее подданные, предлагают службу. Она отказывается, но они не отстают. А недавно ее поставили перед выбором. Либо она клянется в верности Гее и выполняет некий план, либо меня убьют. Убьют? Холодок пробежался по всему телу. И паника, все то смятение и толща ненужных рассуждений, навалилась на меня. Кто убьет? Этот вопрос заставил меня содрогнуться. А земляная женщина засмеялась мне на ухо, тихо, злорадно, отвечая на него очевидно, прозрачно, без намеков. Слезы прилипли к глазам, одна капелька предательски потекла по щеке. Паника поглотила меня полностью. Хотелось кричать и лезть на стенки. Я уцепилась за одну спасительную мысль среди этого гнилого болота, мысль, быть может, спасительную мысль. - Что? Что это за план, Нико? – спросила я, изо всех сил пытаясь скрыть свое состояние. - Не знаю. Она не сказала, - объяснил парень. – Бьянка и сама не знает, наверное. Но ты понимаешь, что это все значит? Я закачала головой, прикинулась дурочкой. Я едва сдерживала желание заткнуть уши, сделать что-нибудь с ними, чтобы не слышать продолжения. - Гея взялась за нее. Бьянка – одна из семи. Слова друга громом прогремели у меня в голове. Затем начался сильнейший ливень. Вперемешку с градом. Капли воображаемой воды падали на самое мое уязвимое место, ударяя по мыслям и без того раненым, забитым, загнанным… - Не факт, - возразила я. – Если Гея следит за кем-то, это не… - Она зовет Бьянку на службу. Это значит, что она важна. Сын Аида вскипал. Тени медленно закружились вокруг него, сверкая, осматриваясь, хищно извиваясь, готовые напасть на меня. Испуг поселился у меня на сердце, в самом дальнем уголке. - Бьянку нужно оживить. Причем срочно. Мы должны сказать об этом отцу. - Если Аид не захочет ее... – откликнулась я. – Если он откажется? Тени зашевелились быстрее. Мысли лихорадочно заскакали у меня в голове. Что-то здесь не так… Что-то? Да все здесь не так! Гея умело сплела паутину. Забила голову нам обоим, поставила перед выбором… - Мы должны убедить его, - сказал Нико. - А что если это ошибка?.. - Какая ошибка? - Вдруг Бьянка не имеет отношения к пророчеству? - Тогда зачем она Гее? - Чтобы управлять тобой, - ответила я, качая головой. – Это может быть ошибкой. - Никакой ошибки! Бьянка – самый сильный ребенок Аида, которого я только встречал! - возмутился парень. «Одержим», «глуп», «неправильный выбор»... И еще нечто про то, что я не смогу переубедить его… Страх, злость, паника, отчаянье, ревность сошлись на одном. На том, что сдаваться нельзя. Кипя, растягивая меня в разные стороны, оставляя на грани безумия, заставляя сомневаться в своей правоте, в правоте Нико, даже в реальности происходящего, они говорили, шептали мне на ухо впятером, что нельзя уже откладывать этот вопрос на таинственное «потом», нужно покончить с Бьянкой-Хэйзел и одержимостью друга раз и навсегда. И разум, мой бедный, воспаленный разум, из последних сил шептал, что у меня нет доказательств. И у него их нет. Но это лишь раззадоривало раздражение, бешенство. Да, по-другому и не скажешь, меня бесила эта ситуация… До дрожи бесила. - А дети Плутона? Ты их не берешь в расчет? – поинтересовалась я. Нико переменился в лице. Он засмеялся. Истерически. - Опять Хэйзел? – спросил он. Щупальца теней потянулись ко мне. Друг выпустил их из-под контроля. Потерял контроль над собой. Ласковые когда-то, эти милые существа опасно завертелись вокруг меня. - Он тебя сейчас убьет… - прошептала на ухо Гея. – Мальчик же знает твою Ахиллесову пяту, милая? И тени знают ее, от него, на подсознательном уровне. А все знаешь почему? Потому что ничто и никогда не помешает ему думать о сестре. Ничто и никогда не будет ему нужнее и дороже. Даже ты, дорогая, даже ты… Слова женщины были правдой. Чистейшей. Прозрачнейшей. Они больно ударяли по моему самолюбию, мечтам, вообще всему. Я вдруг почувствовала себя маленькой, беспомощной Моськой, лающей на Гею-Слона, возомнившей о себе слишком много, думая, что смогу разобраться в ее путанном плане. Я взглянула на Нико. Больше всего на свете мне хотелось тогда увидеть в нем поддержку, заботу, то тепло, родное и столь любимое, хотелось его обнять… Слезы трясли меня. Отчаянье ударило в голову. Жалость к самой себе сжала горло. Это все давило, давило на плечи с ужасной силой и, наверняка, уничтожило бы, если бы не тени, жаждущие моей смерти. Сын Аида не понимал, что со мной происходит, не видел, что я на грани, не знал, что борюсь сейчас, в эту долбанную секунду, я борюсь с Геей одна… Тени, маленькие существа, клубились вокруг меня, готовые подчиниться эмоциям своего хозяина, так тонко их чувствуя. Они, эти чудесные создания, пробегались по моей коже, обжигая, словно бы крича, что я не права, что делаю все не так, что я враг. Обида, жгучая обида, вмиг отравила все и вся. Яд, болезненный яд, накопленные всеми эти сильными чувствами, проник в голову. - Да, Хэйзел! – произнесла я дрожащим, но отчего-то уверенным голосом. – Хэйзел! Земляная женщина то появлялась, то исчезала. Я видела ее рядом с собой, за Нико, на сторожевой башне. Ее образы мелькали пред глазами, переливаясь, смеясь. - Гея просто тебе заморочила голову… Не слушай ее! – закричал друг. - Вовсе нет! – в тон ему ответила я. - Это наваждение, Эм! – отчаянье захлестнуло парня с головой. – Хэйзел – это наваждение! Иллюзия. - А что, если Бьянка – иллюзия? Я заглянула ему в глаза, но не увидела ничего, кроме слепой веры. - Почему ты ей веришь? Что за план ей предлагали? Мы ничего не знаем о Бьянке! - О Хэйзел мы тоже ничего не знаем! – бросил Нико. - Мы не можем утверждать, что все, сказанное Бьянкой, правда! – заспорила я. - А то, что Гея говорит о причастности Хэйзел к пророчеству, значит правда?! – сморщился друг. - Она не говорит о причастности к пророчеству! - Тогда откуда вообще взялась эта кандидатура?! Тени взметнулись к моей голове. Ужас, праведный ужас, охватил меня. - Кто ты сейчас?! – прокричал друг. – Эмили или Гея? Головная боль мешала соображать. Она была невыносимо сильной, невыносимо… Все во мне горело, пылало. - Кто ты сейчас? – спросил еще раз полубог. Тени кружили вокруг меня, держа на мушке. Сердце забилось. Я поняла, что вот-вот потеряю сознание. - Эмили. Я Эмили, - пролепетала я. Друг ловко подхватил меня за талию, прижав к себе. Тени ушли. Пропали. Сын Аида больше не злился. Или взял злость под контроль. Выдохнув, вмиг остыв, растеряв весь пыл, решимость, я обмякла, положив голову ему на плечо. Мать-Земля мирно копошилась в моей голове, говоря, что я слишком мала, чтобы играть с ней в ее же игры. Я закрыла глаза. Я дрожала. Остаточный эффект. Переволновалась. - Ты же не хотел меня убить? – спросила я. - Великий Аид, нет, конечно! – ответил полубог тихо. Он сжал меня еще сильнее, извиняясь за то, что не смог удержать тени. - Бьянка… - начала я. - Она моя сестра. Она не могла наврать, - проговорил Нико спокойно. - Возможно, не могла, - согласилась я. - Но сам сон… - В смысле? - Этот сон мог быть наваждением. - Мог, - признал парень. – Я хочу обсудить это с папой. Хочу попросить его оживить Бьянку. Все еще? Это жутко мне не понравилось. Сколько бы споров, нервных срывов не было, я чувствовала в этой его тяге к сестре что-то нездоровое, что-то неправильное. - Ладно, - моргнула я. – Прямо сейчас? - Прямо сейчас, - эхом откликнулся Нико. Молча, мы спустились вниз по той же лестнице, дошли до кровати парня. Друг протянул мне рюкзаки. Я хотела спросить, выдержит ли он самостоятельное путешествие по теням, но почему-то побоялась. Просто приняла сумки. Затем залезла ему на спину, привычно обняв его за шею. Ночь исчезла. Появился коридор теней. Эти милые проказницы прильнули ко мне как ни в чем не бывало. Однако я не почувствовала никакой радости в ответ. Меня занимала тревога. Гея оказалась права. Я не смогла повлиять на его выбор, желание. Но это не повод сдаваться, верно? Ведь есть еще один путь… В обход.