Если мир сошел с ума

День сначала потек медленно, неспешно, в непривычном для меня ритме. Однообразном и скучном. В квартире я обнаружила лишь остатки прежнего кавардака: неубранные бутылки и большую кучу одежды и белья, которую нужно срочно постирать, а также множество извещений о неуплате налогов и коммунальных услуг. Во всех комнатах были раскрыты окна, а сама тетя Элизабет ходила в теплых носках и с пледом на плечах. Проветривает, значит. Усмехнувшись, я поняла, что она пришла в себя не так давно, но убраться в квартире все-таки успела. Оставалось надеяться, что ее просветление, нынешнее адекватное состояние, продержится долго. Хотя бы пару месяцев. Или даже больше, если повезет. Правда, судя по динамике за последнее время, срок в два месяца тянет на рекорд. Забросив рюкзак к себе в комнату, спрятав в шкафу клинок, выложив вещи в ящик, а грязные добавив к тетиной стирке, я приняла долгожданную ванну. Отмокала долго. Потому что не хотелось выходить. Ничего вообще не хотелось. Тетушка даже пару раз стукнула в дверь, спросив, все ли хорошо. И лишь ее последнее заявление о том, что мой чай давно остыл, что она ждет меня на кухне, заставило меня немного поторопиться. Завернувшись в полотенце, я по привычке встала перед зеркалом. Долго смотрела на себя, пытаясь найти в собственном отражении какие-нибудь черты Геи. И нашла. Периодически в моих глазах появлялся пугающий туман, отдаленно напоминающий земляную пыль, и кожа старела, темнела и трепетала, будто была сложена из песка. Оторвавшись от себя любимой, накинув халат на плечи, я вышла из ванной. Села за маленький столик, куда более скромный, нежели в подземном царстве, куда менее вкусный. Тетя Элизабет приземлилась напротив, положила локти на стол, подперла подбородок ладонью. Ее глаза постепенно превращались из пустых, стеклянных в счастливые и где-то даже нежные. Но я-то знала, что это превращение никогда больше не пройдет до конца. Только на время. Иллюзия, своего рода наваждение. - Эмили, ты меня так напугала… Где ты была все это время? Я за тебя волновалась. Я ухмыльнулась. Волновалась она. Ничерта не волновалась. Если бы волновалась, не пила бы. - Я путешествовала с другом, - ответила я. - Путешествовала? Как это? С каким таким другом? На чьи деньги? – нахмурилась женщина. - Да, путешествовала. На наши общие деньги, - уклончиво отозвалась я. - Откуда у тебя деньги? - Остатки с августовской зарплаты. Помните, я летом работала… - объяснила я. - И где ты была? С кем? Что вы ели? Где спали? - Мы взяли машину в аренду. Катались по всей стране. Вашингтон, Калифорния... Ели в разных кафе и гостиницах. Я не голодала, правда. Жили либо в машине, либо в отеле, - рассказывала я. Я приятно улыбалась воспоминаниям. Теням, шелестящим, ласковым, Стикс, великому, завораживающему, и нам с Нико, Аиду, Персефоне, Талии, Калипсо, Джейсону и Рейне, даже Аннабет и Хирону… Все эти имена, названия, заставляли сердце биться так неистово, так правильно, что… Квартира, тетя, рутина в один момент потеряли краски. - Тебя возили не насильно? – задала вопрос тетушка. - Нет, - покачала головой я мечтательно. - А школа? Ты о чем думала?! Пропустила столько занятий. - Я нагоню. Я специально вернулась к зачетам. - Нагонишь? Образование важно, Эмми. Особенно для тебя. Я не зарабатываю миллионов, я не смогу пристроить тебя куда-то, обеспечивать всю жизнь. Тетя Элизабет не знала злиться ей на меня или радоваться моему возвращению. Эти два противоположных чувства смешались в ней, странным образом балансируя. - Я знаю. Я же вернулась, - напомнила я. - И молодец, и правильно. Нечего мотаться невесть где! - Вообще-то, я планировала сдать экзамены и опять уехать… Да. Обязательно-обязательно! - Снова? Куда? Эмили, девочка, ты с ума сошла?! - Нет. Просто… Мне понравилось, понимаете? Мне показалось, это мое, - призналась я. - А мне показалось, что ты здравомыслящий человек! – съязвила тетушка, широко распахнув глаза и изогнув брови. - Ты еще ребенок, Эмили. Я не отпущу тебя никуда. Так и знай. Ты мне нужна дома, живая и здоровая. И с образованием. - Я буду живая, здоровая. Буду сдавать экзамены… Просто. Это сложно объяснить… Может, Вы когда-нибудь поймете… - Ты меня услышала, - отрезала она. - Я надеюсь, Вы не подавали в полицию, в розыск?.. – поинтересовалась я. - Вечером собиралась, - передернула плечами тетушка. – Кто те люди, с которыми ты путешествовала? - Один человек. Его зовут Нико. Он приходил сюда, когда я сбежала, вместе со мной. Незачем врать в именах. Я улыбнулась, подумав о тепле его рук, об озорной улыбке. И о Бьянке с Хэйзел заодно… - Ты ничего не сделаешь, дорогая, - прошептала Гея. – Ты ничего не сможешь изменить. Тебе не спасти Аида и его сыночка от ошибки. Ты слишком мала для этого, милая. Ты слишком легко ломаешься… Ее шепот, гипнотический, захватывал, окутывал… Она знала о моем плане. И он ей не нравился. Что ж, тем лучше, тем больше эта идея нравится мне. - У тебя ничего не выйдет. Одна ты еще слабее, чем с парнишкой. Одна ты никто, - заклинала мать-Земля. Ее голос, пленительный, вязкий, образовывал вокруг меня вакуум, незаметно, исподтишка. В какой-то миг я поняла, что не могу дышать. Я попыталась втянуть воздух носом, но ничего не вышло. Я попыталась схватить спасительный кислород ртом. Тщетно. Каждая попытка сделать вдох сопровождалась ужасными звуками, скрежетанием, пыхтением, совершенно нечеловеческим, характерными умирающему от удушья человеку. Я испугалась этих звуков, абсолютно непроизвольно вырывающихся у меня из груди. Я захотела задержать их в себе, но сделалось только хуже. Страх сжал меня в тиски, застелил глаза коричневой, сыпучей пеленой, легкие превратились в малюсенькую точку, выжатые. Я было закричала, но, какое там?, из груди вырвались все те же самые хрипы. Я ощутила в горле неприятную, вязкую слюну, не дающую воздуху прохода. Голова кружилась, я ничего не видела, я не дышала, я сходила с ума… Нико! Нико! Нико! Я заклинанием повторяла его имя про себя, звала на помощь, забыв, что его нет рядом. Слабая надежда, что он услышит, почувствует, с каждой новой попыткой вдохнуть улетучивалась. Мучения разрывали меня на части. Ужас, страх, паника, переплетясь, заполонили меня, выкрикивая одно-единственное спасительное имя. Повинуясь инстинктам, я залезла пальцами в рот, просунула их подальше, практически до самой глотки, пытаясь схватить собственную слюну, преградившую дыхательные пути, вытащить ее из себя, сделать так, чтобы можно было дышать, чтобы страх ушел. Мои руки дрожали, просто ходили ходуном. Контроль над телом был решительно утерян. Царапая ногтями небо, я наматывала на пальцы слюну, плотный такой клубок. Страх превратился в бесконечность, отвратительного рода бесконечность. Оглушил, ослепил, усыпил… Я перестала различать очертания предметов, на ощупь не понимала ничего, не узнавала. В голове бурлил ураган. Лучше б умереть! Лучше сдохнуть прямо сейчас! Часть меня звала смерть, готовая встретить ее радостными возгласами, криками. Другая часть говорила, что это наваждение, что с ним можно справиться. Я знала, что это иллюзия, дело рук Геи, но мостика из ее реальности в мою, в настоящую, не было. Не было Нико, вступающего со мной разговор, трясущего изо всех сил за плечи, один лишь только голос которого придавал мне уверенности и напоминал, зачем я вообще живу, зачем прыгнула в Стикс и… До какого-то момента я слышала лишь тетю Элизабет, зовущую меня, а теперь ничего. Все пропало. Я в плену. В чертовом плену. В ловушке. В вечной ловушке. В вечных мучениях. Страх потихоньку укладывался, сдавливая виски, выдавая смирение. Смирение с этим положением. Еще более страшная, кошмарная участь, если подумать. Я перестала вытаскивать из себя слюни, бросила борьбу за воздух, позволив телу сокращаться так, как хотелось Гее, бессвязно, бесконтрольно. А потом… Потом произошло нечто странное. Я почувствовала, как вокруг меня крутятся тени. Их ледяные прикосновения я ни с чем не спутать… Робкие, они отчаянно льнули к ногам, к рукам, ласково гладили по щекам, по голове, напоминая о себе. Смирение рассеялось. На его место стекалась решимость, вера в чудо, в этих странных существ. Не сдаваться. Ни за что, Эмили, ни за что. - Ты никогда меня не получишь, - зло прошептала я Гее. – Никогда. Последний раз закашлявшись, я почувствовала, что страх отступил, наваждение постепенно отошло в сторону, сначала вернув мне контроль над собой, потом восстановив дыхание, забрав с собой ужасающие звуки. Пелена с глаз сползла, открыв скромную кухонку. Я лежала на полу, в неестественной позе, лицом к окну. Надо мной сидела тетушка. Она гладила меня по голове, напевая какой-то мотив. Ее руки, худые, ужасно худые, дрожали, а глаза налились красным, расширились. Их стеклянность, навеянная алкоголем, смешалась с волнением и испугом. Но тени? Откуда?.. Я обвела глазами комнату, наткнувшись на два силуэта, тонких, окруженных темнотой теней. Скелеты. Их руки, костяные руки слегка болтались на ветру. Пустые глазницы посмотрели на меня. Так вот кто призвал тени! Их отправили ко мне скелеты… Я улыбнулась мертвецам, моим милым слугам, не знающим ни бед, ни прошлого. - Спасибо, - одними губами сказала им я, уверенная, что они меня поймут, а потом, подумав, вспомнив, чья была идея с этой призрачной охраной, добавила. – И Вам спасибо, Повелитель Аид. Живые трупы кивнули мне и, поклонившись, исчезли в тенях. Моргнув, глядя, как маленькие черные существа разбредаются по моей квартире, пропадая в конце концов в одном из углов помещения, я попробовала подняться с пола. Тетя тут же подхватила меня под руки, прижав спиной к себе, аккуратно посадила на стул. - Что с тобой случилось? – спросила она, заглядывая мне в глаза. - Не знаю, - соврала я. – Я задыхалась. - Это первый раз? – женщина щупала меня, трогала лоб, проверяла пульс. – Странно, все, вроде, в норме… - Может, это акклиматизация? Я же из Калифорнии… - включилась в беседу я. - Так сразу? – удивилась тетушка. – Хотя, кто знает? Ты организм растущий. Как ты сейчас себя чувствуешь? - Нормально. - Ляжешь, поспишь? Я кивнула. Тетя отвела меня в мою же комнату, уложила на кровать, мягкую, холодную. Я натянула на себя плед для тепла, чуть ли не до головы. Женщина сказала, что я должна поспать с дороги, еще что-то про астму и аллергию, приступы удушья, затем вышла из комнаты, добавив, что займется обедом. Господи, как давно и как недавно я еще спала на этой постели каждую ночь и не знала ни про богов, ни про Гею, ни про наваждения. Ухнув, я перевела взгляд на окно, остановившись на пасмурном небе, сером, с кучей сизых облаков, быстро плывущих куда-то на юг. Стало быть, мать-Земля заинтересовалась моим планом… Отлично. Еще один повод его осуществить. Вот только как, черт возьми, как? Мало того, что не считала все задуманное возможным, так еще и Гея ясно дала понять, что так просто она от меня не отстанет. Может, у нее все-таки найдутся дела поважнее, чем издевательства надо мной? Может, работа по защите подземного царства, что проводят, о, уже должны проводить, Аид и Нико ее хоть как-нибудь отвлечет? Или планы по захвату мира?.. Под тяжелым грузом подобных рассуждений я и не заметила, как уснула. Стоило закрыть глаза, как вихрем, беспощадным, бурным, на меня налетел кошмар. Я опять стояла у обрыва, внизу шелестело море. И небо, чистейшее на удивление, было свободно от облаков и до ряби в глазах ярким. Прекрасно помня, что выбраться отсюда невозможно по собственной воле, усмехнувшись, я присела на ослепительно зеленую молодую траву, какую-то странно мягкую, завораживающую, уставилась в голубую даль воссозданного бог знает кем и бог знает где мира. - Милая моя… - шепот Геи налетел на меня так внезапно, со спины, что я невольно вздрогнула, схватившись рукой за шею, пытаясь защитить тем самым нежную кожу от неприятного дыхания. – Зачем ты пытаешь что-то понять, что-то сделать? Зачем тебе это? Хмыкнув, сочтя эти вопросы риторическими, я лишь развела руками, всем своим видом показывая, что не собираюсь на них отвечать. На душе стало как-то боязно. Неужели мне все-таки удалось разгадать ее? Неужели все-таки я правильно разгадала головоломку с Бьянкой и Хэйзел? Этот факт радовал и, одновременно, пугал. Гея не позволит мне так просто совершить задуманное. А помощи ждать не от кого. Я и мать-Земля. Один на один. Тет-а-тет. Лицом к лицу. Страх, не ярко выраженный, но довольно заметный, клубочком свернулся в сердце. Заставив себя прекратить думать об этом, обращать внимание на страх и безвыходность моего сна, я напустила на себя наигранную беззаботность. - Зачем ты служишь богам? Для них ты просто смертная, для них ты ничто, дорогая. Ты ничего не получишь взамен. Тебя выбросят, как паршивую собачонку, как только ты им надоешь, - говорила Гея. Я нахмурилась. Мне словно бы приставили нож к горлу, связав по рукам и ногам, гипнотизируя. - Что ты предлагаешь? – спросила я. – Перебежать на твою сторону? - На сторону победителя, милая, - сладко протянула земляная женщина. – Я щедро плачу за службу, дорогуша. - Я сделаю так, чтобы тебя узнавали. Ты станешь значимой фигурой. Ты получишь бессмертие… Меня затошнило от этих речей. Пафосно, низко, алчно. Эти вещи: известность и бессмертие – не привлекали меня ни капли. Наоборот давили на голову, дурманя, отравляя. Я ощутила вес, огромный вес этих слов, пустых и бездумных, ложных… Они обхватили меня со всех сторон, сжимая в маленькую точку, незаметную человеческому глазу, словно бы напоминая, как легко мной управлять и кто я на самом деле. - Я не буду тебе служить, – произнесла я, удивившись слабости собственного голоса. – Никогда. - Не зарекайся, - рассмеялась Гея. – Лучше подумай, хорошая моя. У тебя гораздо меньше времени, чем ты можешь себе представить… «Меньше времени»? Я нервно заерзала на месте. Сердце гулко забилось, застучало-застучало. Волнение набросилось на меня. Терзая, не давая покоя, оно вытрясало все мысли из головы, оставляя лишь эти два слова, отчего-то зловещих, отчего-то важных. - Что ты имеешь в виду? – спросила я. - Война идет снизу, дорогая. Война. Красное, красное от крови, боли, страха и ужаса слово, пропитанное вызовом. Оно багряной своей накидкой, холодной, колышущейся на неизвестно откуда взявшемся ветру, затмило весь свет, сдавило горло. Идет снизу. Голова тут же заболела. Перед глазами всплыл дворец Аида, поля наказаний, рай, прекрасная река Стикс… Подземное царство требует защиты. Врата Смерти являются главной целью гигантов. Монстры находят лазейки. Снова и снова. Все это закрутилось, завертелось, образовывая страшный по силе своей омут прямо у меня под ногами. Он затягивал, завывая, чернея, совсем не по-доброму чернея на глазах. Меня засосало в этот импровизированный водоворот, сжав еще сильнее. Все мои силы, соки мгновенно исчезли, их словно выжали. Нико и Аид там одни. Одни против всех. Истерика бесцеремонно завладела мной. В этой самой войне нет ни союзников, ни времени, у нас ничего нет, скорее всего, даже шансов… Я выскользнула из омута совершенно опустошенная, совершенно ни на что не способная, совершенно беспомощная. Оптимизм, до последнего кричащий, что все будет хорошо, умолк. Сердце, казалось, вообще перестало биться. - Неизбежно, - шепнула Гея мне на ухо, вытолкнув из сна. Я открыла глаза. Часы мерно тикали, напоминали о том, что я теряю секунды, теряю чертово время… И ничего. Ничего. Пусто. Я тупо уставилась на циферблат. Три стрелки двигались по кругу, бесконечному кругу, колесу, навсегда отнимая время и возможности. Их движение, сопровождаемое громкими щелчками, предупредительными знаками, напомнило омут отчаянья, воссозданный Геей специально для меня. Не выбраться. Унынье, теплое махровое одеяло, легло на плечи, грудь. Раз, два, три… Еще на три секунды я стала ближе к пропасти. Четыре, пять, шесть… Сообщить Аиду и Нико? А что, собственно, нового я скажу? Ноль. Семь, восемь, девять, десять… Фантазия рисовала красочные образы в голове. Римский легион мертвецов, с которым я сражалась когда-то… Боже, когда это было? Не больше нескольких недель и целую вечность назад. Всего-то, ха. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Против римлян выступала армия бесчисленных монстров с гигантами во главе, жаждущих бессмертия себе и смерти остальным. Как контрастно. И где-то посреди всего этого балагана я, Нико, Аид и Персефона, мечущиеся от Бьянки к Хэйзел и обратно, на радость Гее. И Гера, живущая отдельной идеей, рядом с трусом-Зевсом, до тошноты, идеально противным, говорящим, что во всем вина хозяина подземного царства и ничья более. И Перси, прозябающий в каком-то ужасном, безликом мире. Все это вдруг сложилось воедино, явив яркую картину страшного то ли будущего, то ли настоящего. Я потеряла счет секундам, а, быть может, и минутам, погибая под тяжестью собственной пустоты, ступора и безотчетного страха, находясь далеко от Нью-Йорка, в омуте. Сердце протяжно ныло, в голове стоял ужасный гул, а уши резала удивительная тишина. И даже солнце, налившееся красным цветом войны, внезапно потяжелело, спадая к горизонту, проваливаясь под него… Все. Стоп. Хватит. Я лениво одернула саму себя. Если об этом одном думать, далеко не уедешь. Засосет, убьет, обездвижит, выведет из строя, разрушит, сожжет дотла изнутри… Я выбралась из-под одеяла на сквозняк. Босыми ногами осторожно, на самых носочках, дрожа от холода, или от ужаса?, шатаясь, опираясь руками на стенки, я добралась до компьютера. Все вокруг ходило ходуном, мелькая во вспышках острых ощущений, раздирающих. Опять наваждение? Возможно. Я включила компьютер, нажав на большую черную кнопку. Старая машина загудела, словно бы попрекая меня в том, что я ее трогаю, мешаю отдыхать. Вздохнув, я положила руки на стол, голову разместила сверху. Закрыла глаза, успокаивая беспокойное мелькание, бешеные мысли… Так и до дурдома недалеко, Эмили, сказала я самой себе. Нельзя изводить себя все время. Время-время-время… Застонав, я открыла глаза, посмотрела на монитор. Нащупав рукой мышку, щурясь от яркого света, я открыла одну из многочисленных социальных сетей. Набрав логин и пароль, что вспомнить мне удалось лишь по истечении десяти минут, я перевела взгляд на «друзей». С кем можно поговорить?.. Подумав, оценив обстановку и прикинув вопросы, что обязательно на меня повалятся, я решила позвонить одной из моих одноклассниц, той, с которой я хорошо общалась до того, как сбежала с Нико. Видео включать я не стала. Зачем? Зачем кому-то видеть меня в таком состоянии? Положив голову обратно на руки, я принялась ждать ответа. Не прошло и каких-нибудь десяти секунд, как до меня донесся голос Кэт. Вздрогнув, я тихо поздоровалась. И, как и ожидалось, получила кучу вопросов о том, где была все это время, почему пропускала школу и есть ли у меня вообще совесть. Устало ухмыльнувшись, я ответила, что заболела гриппом. Не звонила, потому что телефон сломался и чувствовала я себя якобы отвратно. Голос мой был настолько раздавленным, уставшим и вообще каким-то другим, грубым, низким, жутким, что собеседница поверила мне тут же, ни секунды не колеблясь. - Зачеты у нас будут, да? – спросила я, закончив объяснения. - Один уже был. По истории, три дня назад, - сообщила Кэт. Выругавшись, поняв, что один неуд мне обеспечен, я вздохнула, ожидая еще замечательных новостей. - Следующий завтра, по английскому языку, послезавтра по физике, через четыре дня по математике… - Спасибо, - прервала ее я, чувствуя, что голова сейчас взорвется от ее звонкого голоса, скорости речи, с улыбкой, приятной, теплой улыбкой вспоминая сына Аида с его точными, краткими рассказами, удивительной способностью верно подбирать слова и эмоциями, блещущими в тенях. – Я все поняла. Завтра буду в школе. Какие темы повторить к английскому? Отыскав бумажку и перерыв практически весь стол в поиске пишущей ручки, я записала себе все темы зачета. Вышел длинный список, пунктов этак десять. Теребя его в руках, я спросила, так, из чистой вежливости, для галочки, как дела у Кэт. Получила подробный рассказ, скучный, насыщенный событиями типа «мы пошли туда», «а вчера я встретила того-то, помнишь его?», «а еще кто-то такой красавчик». Я надула щеки. Терпение, Эмили. Кивая не всегда уместно, ахая и бросая какие-то простенькие фразы в ответ, я думала, какой же была дурой. Действительно, ничтожной дурой. Насколько низкими делами жила, насколько пустые разговоры вела, насколько сильные розовые очки носила… Осознание этого сковало меня по рукам и ногам. Мне в какой-то момент стало противно, ужасно противно и даже стыдно за себя. В голове жила только одна мысль. Я чужая теперь, я здесь чужая. Чужая, чужая, чужая... Рядом со списком тем я нарисовала Нико с его мечом, самым красивым мечом на свете, и улыбкой, самой искренней улыбкой в мире, и Аида, рассудительного и понимающего, настоящего Аида… Из рук вон плохо. Ни капельки не похоже. Но от одного этого занятия стало как-то тепло на душе, спокойно, хорошо, будто бы они оба были рядом, стояли за спиной. Когда Кэт закончила болтать, я быстро распрощалась с ней, выключила компьютер, боясь, что кто-то из моих знакомых из школы позвонит и подарит еще час разочарований. Неумелый свой рисунок я поместила под стекло, подписав под фигурками имена размашистым почерком. Довольная собой, я достала учебник по родному языку, нашла в оглавлении нужные главы, открыла страницу… Выхватив еще один листок и взяв все ту же, похоже, единственную пишущую ручку, я делала себе заметки по ходу чтения, краткий конспект с целью взглянуть на него завтра с утра, непосредственно перед экзаменом. Стараясь абстрагироваться от мрачных мыслей о Гее, войне и уже, пожалуй, прошлой моей жизни, я трудилась над пересказом глав, подходя к этому вопросу как можно творчески: выдумывала схемы, различные иллюстрации, использовала специальные, понятные одной только мне, значки. В конце концов, получилось два листа красиво оформленного материала с основными выдержками и примерами. Крайне довольная собой, я решила сделать перерыв. Вылезла из-за стола, на цыпочках по холодному полу отправилась на кухню, мечтая о горячем чае и шоколаде, обязательно шоколаде. За столом, спиной к окну, пылающему уличными огнями, сидела моя тетушка. Перед ней стояли две бутылки. Одна пустая, вторая только начатая. Желание выпить чай с шоколадом исчезло мгновенно. Вся радость тут же ушла в пятки, сердце опустилось на полметра вниз, душа заболела. Поморщившись, я взяла в руки бутылку, прищурилась, изучая этикетку. Когда же она успела купить?.. - Дрянь какая-то, - поморщилась я, вернув на место стекляшку. - Эмили, девочка моя… - сказала тетя Элизабет певучим голосом, странно довольным, счастливым. – Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, - передернула плечами я. Раздражение внезапно накатило сзади, отрезвляющим холодком пройдясь по спине. Я посмотрела на блаженное лицо женщины, абсолютно стеклянные глаза и срывающуюся улыбку. Раздражение увеличилось вдвое, смешавшись с усталостью от всего этого. - Что же это с тобой было утром? Зачем же ты меня пугаешь? Ты ведь все, что есть у меня. Кроме тебя у меня никого не осталось… И все равно бежишь из дома. Зачем ты так со мной? Поймав на себе выжидательный затуманенный взгляд, поняв, что от меня ждут ответа на этот нелепый вопрос, я истерически рассмеялась. - Я же тебя люблю! - с чувством произнесла женщина. Тетушка сделала еще один глоток. Ком, огромный, плотный ком отчаянья застрял у меня в горле. Господи, какой ужас… Запах спиртного неприятно щекотал нос. Захотелось крикнуть, что это все бред, что тетя Элизабет лжет, но обида и отчаянье захлестнули меня настолько, что голоса пропал. Пытаясь прийти в себя, борясь со слезами, стонами и отвращением, я вполуха слушала что-то о том, как раньше было хорошо. Раньше, до того, как начались проблемы со спиртным. Раньше, когда мои родители были живы и здоровы, когда у тетушки, еще молодой, красивой, статной, намечалась свадьба с одним человеком, исчезнувшим из ее жизни по какой-то известной только ей одной причине, когда я росла, золотой ребенок… Меня подмывало сбежать еще раз. Лишь бы не слушать это, лишь бы не видеть… Гея угрожает скорой войной и смертью, тетушку мое исчезновение ничему не научило. Осознание этого похоронным маршем звучало у меня в голове, заглушая все остальное. Жалость к себе, страх и отчаянье били меня, хлыстали нещадно. Дрожа под их ударами, я, не желая, не в силах больше слушать женщину, развернулась, ушла из кухни в гостиную. Плюхнулась на пол перед тумбочкой. Мой план состоял из двух пунктов, никак не связанных между собой, разве что косвенно. Один касался Бьянки и Хэйзел, другой… Другой был более реальным. С него и начнем… Распахнула дверцы, вытащила оттуда книжку в старом переплете, серенькую записную книжку. Должно быть, здесь… Я провела пальцем по форзацу, оставляя чистую дорожку среди пыльного покрытия. Открыла первую страницу. Надавила с силой пальцами на глаза, прогоняя слезы и дурные мысли, принялась искать телефонный номер старой тетиной знакомой, работающей в справочной службе. Я помнила эту женщину смутно: она давно не была у нас в гостях. Лет семь, если не больше. С того момента, как тетя Элизабет запила. Ага, вот оно! Подбежав к дивану и взяв с него сотовый телефон тети, очень надеясь на то, что деньги у нее на счету все же есть, я набрала нужный номер. Гудки. Долгие. Нудные. Эмоции терзали меня. То смех, то слезы накатывали. Бросало то в жар, то в холод. Я закусила губу. И, наверное, из нее бы пошла кровь, если бы не проклятье Ахилла, дар реки Стикс. - Слушаю, - донесся до меня доброжелательный женский голос. - Миссис Смит? – спросила я. – Здравствуйте, это Эмили МакГиннес, помните такую? - Ох, Эмили, конечно, помню, - я почувствовала улыбку собеседницы. – Что-то с тетей? - Нет, с тетушкой все нормально, - я призадумалась. – В смысле, как обычно. Без изменений. Старая знакомая вздохнула. - Боже мой, бедный ребенок… Я могу тебе чем-нибудь помочь? - Мне очень неудобно… - пробормотала я. – Просить Вас об этом, но… Вы же работали в справочной? Вы не могли бы помочь мне найти одного человека? Узнать адрес или хотя бы телефон? - Думаю, это возможно, - кивнула миссис Смит. – Фамилия? Имя? Год рождения? - Проблема в том, что я знаю только фамилию и кое-что о семье, - пожаловалась я, молясь Аиду, прося его о помощи. - Это усложняет задачу, - согласилась собеседница. – Говори то, что знаешь. - Спасибо! – выдохнула я. Счастливое волнение согрело душу. Этот план, похоже, был единственной вещью, способной удержать сейчас меня на плаву, сейчас, когда рядом нет Нико… Я назвала фамилию.