Если мир сошел с ума

Прошу прощения за задержку. Катастрофически не хватало времени. Спасибо за понимание и поддержку. Буду исправляться. Ваш Автор. *** С вечера договорившись с миссис Смит, я вернулась к тетушке. Вздохнув, чувствуя предательскую дрожь в коленках, глядя на недопитую бутылку неизвестной мне дряни в ее руках, я хотела сказать ей все, что думаю. Рассказать про все. Выложить всю правду. И про Гею, и про Нико, и про богов. Но туманный взгляд, дрожащие руки и еще, черт возьми, еще одна откуда-то взявшаяся бутылка заставили меня резко развернуться и уйти к себе в комнату, хлопнув дверью. Я упала на кровать спиной, раскинув руки. Слезы душили. Всхлипнув, я уставилась в потолок. Ночь, собранная в пучки светом редких уличных фонарей и огромных рекламных баннеров, откликами автомобильных фар, двигалась постоянно, меняя форму, становясь ближе и удаляясь, атакуя. Страх разглядеть среди обыкновенной темноты Гею или монстра схватил меня за плечи, шепча на ухо нечто убаюкивающее, показывая пальцем на самый темный угол в моей комнате, за шкафом. Рисунок на потолке переменился: проехал запоздалый автобус. На улице кто-то крикнул. Вздрогнув, я подскочила на кровати. Дошла до шкафа. Открыла двери. Темнота с интересом заглянула мне в глаза, проникая внутрь, пропитывая каждую клеточку тела дрожащей неизвестностью. Помотав головой, слабо отличая реальность, собственные чувства от наваждений, которых, возможно, и не было вовсе, я взяла с полки клинок. Холод стигийской стали напомнил мне холод теней. Схватив его двумя руками, остывая, я прислонила оружие к сердцу, зажмурившись. Стало чуть спокойнее. Не отнимая вещь от груди, я вернулась на кровать, легла на бок, поджав к груди ноги, и прошептала: - Покажитесь. Два скелета материализовались из теней. Их пожелтевшие от времени кости, развалившиеся и пахнущие далеко не как дорогие дамские духи, почему-то не произвели на меня никакого впечатления. Я не испугалась их. Даже отвращения не было. Я настолько была поглощена собственными волнениями, бесконечной тревогой, что на большее не хватало сил. - Мы здесь, хозяйка, - монотонно произнесли мертвецы. - Хорошо, - кивнула я. – Оставайтесь пока видимыми. Скелеты кивнули, преданно, с какой-то нежностью и неким восхищением глядя на меня. - И, пожалуйста, - продолжила я, - не стойте там просто так. Сядьте на пол, на кровать, за стол… Как люди, как живые! Трупы исполнили мой приказ. Один сел на стул у письменного стола, другой – на пол у стены напротив меня. Я слабо им улыбнулась. То, что рядом был кто-то, хоть сколько-то живой, сколько-то знающий о грядущей войне, на кого можно было положиться, придавало мне немножко уверенности, жуткой такой уверенности. Мысль о том, что общество мертвецов мне приятнее общества людей, поразила своей неожиданностью и правдивостью. - Скажите, а я смогу переместиться по теням, если мне известен один только Нью-Йоркский адрес? – задала вопрос я. - Да, сможешь, госпожа, - бесцветно ответил один из скелетов. - Отлично, - решила я. Оставалось надеяться, что миссис Смит удастся все-таки узнать улицу, дом, квартиру. Я вытащила из кармана домашнего моего халата сотовый телефон тети Элизабет, положила его рядом с головой, готовая поднять трубку в любую секунду. - Поговорите со мной? – попросила я. - Поговорить? Монотонность скелетов слегка надорвалась, показывая кусочек удивления, смешанного с трепетом. Я усмехнулась: этих ребят, наверняка, давно никто не просил просто поговорить о чем-нибудь. - Да, - отозвалась я. – Расскажите мне о себе. Что помните. Если помните, конечно… - Меня звали Марком, - выдал скелет, что сидел на полу. – Я жил в… Не помню. У меня была жена, я ее любил. Это все. Не густо. Некое расстройство, едва заметная грусть поселилась внутри. - Спасибо, Марк. А ты? – обратилась я ко второму мертвецу. – Что скажешь? - Мое имя было Люси. - Люси? – искренне удивилась я. Отчего-то я думала, что скелеты – мужчины, все до одного. Новость об обратном на секунду выбила меня из колеи. Я во все глаза смотрела на мертвеца за столом. Пустые глазницы, желтые кости… Но фигура! Фигура у нее была другой, отличной от фигуры Марка. - Люси, хозяйка, - подтвердила она. – До смерти я была полубогом. - Полубогом? Эта история нравилась мне все больше и больше. - Мой отец – Арес. - Грек, - пробормотала я. - Я жила в лагере до того, как умерла, - сообщила полукровка. - А как давно это было? В моих глазах вспыхнул огонь, яркий, жадный. Любопытство завертелось, неугомонное существо. - Я не знаю, хозяйка, - призналась Люси. - Хорошо. Я спрошу по-другому. Когда ты умерла? Скелет перевел глаза, пустые свои глазницы, на стену, мучаясь, пытаясь вспомнить, когда это было. Я боялась ей помешать. Замерла, притихла. Скорее всего, дочь Ареса умерла не так давно, раз она более-менее помнит свою жизнь. А насколько быстро пропадают воспоминания, я не знала. - В войну, - наконец, сказала девушка. - В какую войну? – нахмурилась я. – С титанами? Гражданскую? Вторую Мировую? Японскую? Холодную? Я вспоминала названия войн, как тех, что были в прошлом веке, так и тех, что давно прошли. Но Люси лишь беспомощно качала головой, бормоча, что не помнит, что больше ничего не помнит. Успокоившись после двадцатого названия, поняв, что перебор бесполезен, я бросила эту идею, пытаясь рассчитать, как давно это могло быть. Чарли Бекендорф умер сравнительно недавно. Год? Чуть больше? Не важно. Он не успел ничего забыть. Бьянки нет дольше, чем Чарли. Года три, наверное. Но, судя по тому, что сказал Нико о своих снах, его сестра прекрасно помнит свою жизнь. Затем я переключилась на Хэйзел. Бедная девочка находится в подземном царстве уже больше семидесяти лет. Может ли она что-либо помнить о своей настоящей жизни? Да, Господи, пусть будет да!.. Наверняка ведь полукровки сохраняют воспоминания более долгое время, чем обычные смертные, особенно, дети Аида-Плутона, раз уж их отец непосредственно связан с мертвыми. Надежда есть? Есть, теоретически есть. Запутавшись в мыслях, чувствах, окружающем меня мире, я заснула. Провалилась в странный, странный, беспокойный сон. Конечно, замечательно, что Гея не трогала меня на этот раз, но… Заунывная песнь, бесконечный мотив, играющий у меня в голове, беспрестанно напоминающий, что я занимаюсь чем-то не тем, не вопросом Бьянки и Хэйзел, а поиском человека в Нью-Йорке. Человека, который не может мне помочь, но ему, возможно, могу помочь я… Я то и дело просыпалась, прижимая к себе ближе холодное лезвие клинка, твердя, что бывшей Охотницей и, по совместительству, сестрой моего друга, я свяжусь позже, когда закончу с мамой Перси Джексона. Идея навестить ее пришла мне в голову сама, внезапно, ниоткуда. Она показалась мне такой теплой, хорошей, что я быстро включила ее в список обязательных дел. Нико говорил мне, что у Перси замечательная мама, что она всегда поддерживала сына, что она любит его… Это запало мне в душу. Наверное, потому что у меня не было мамы… Или тети, которая бы говорила мне, что любит, в нормальном, трезвом состоянии, а не для красного словца… Не важно. Сейчас эта женщина, должно быть, не находит себе места, зная, что сын пропал, а поиски друзей из лагеря не дают результата, боги молчат. Что мне стоит сказать миссис Джексон о том, что жизни Перси ничего не угрожает?.. И просто поблагодарить ее, пожать ей руку, раз уж я не могу сказать «спасибо» самому пленнику Геры. Последовательные рассуждения, подкрепленные мыслью о том, что Нико бы эта затея понравилась, усыпляли меня на время, но тревога через какое-то время вновь брала верх. Я просыпалась. И все повторялось. Целую ночь. До звонка будильника, спасительного звонка. Я с готовностью поднялась с постели, быстренько заправила ее, сбегала в ванную, умылась, перехватила два бутерброда. Заглянув в холодильник, решила, что нужно будет что-нибудь купить на ужин. Еще раз заглянув в туалетную комнату, старательно избегая зеркала, я сложила вещи в сумку: ручку, карандаш, чистую тетрадь с вложенным конспектом, учебник по английскому на всякий случай, тетин телефон в ближний кармашек. Оделась красиво, по-деловому, вспомнив, что иду на зачет. Белая рубашка, черная юбка, серый пиджак, однотонные капроновые колготки. Клинок… Вот проблема! - Туман скрывает оружие? – спросила я у скелетов. Мои преданные слуги сидели на тех же местах, что и ночью, в тех же позах. Видимо, не двигались вообще, ничего не делали без моего приказа. Что-то тяжелое легло на сердце. Нахмурившись, я махнула на это рукой, уводя мысли к школе. - Да, хозяйка. Замечательно! Хлопнув в ладоши, я оглядела себя. На юбке, как и на джинсах, обнаружились шлевки, крепления для ремня. Недолго думая, я вытащила ремень, бросив его на кровать. Пристроила клинок на поясе, на привычном месте, с правой стороны. Улыбнувшись самой себе, я подхватила сумку. Заглянув в комнату тети, с минуту разглядывая ее похудевшее, раскрасневшееся лицо, я прислушивалась к ненавязчивому шевелению Геи у меня в голове. Земляная женщина аккуратненько копошилась в моих мыслях, изучая их с ученым видом. Напомнив себе, что обращать внимание на подобные вещи чревато наваждениями и полной потерей контроля над собой, я сделала медленный, глубокий вдох, закрыв глаза. Все будет хорошо, Эмили. Тебе нужно продержаться три дня. Всего три дня. Я обулась, накинула на плечи плащ, подозвала к себе скелетов. Мертвецы тут же, секунды не прошло, оказались рядом со мной, переместившись по теням. Я сказала мертвецам адрес школы, протянув руку Марку. Холодные пальцы трупа сильно сжали мои, противно хрустнув. Миг – и привычная реальность растаяла. Чернота теней, переливающаяся, живая, закружилась, завертелась вокруг, даря небывалое спокойствие и сладкое наслаждение. Я закрыла глаза, подставив лицо ласковому ветру. Маленькие проказницы, тени, лезли всюду: забирались в карманы, путались в волосах, обвивались кольцами вокруг пальцев рук, хватали за ноги, щекотали шею… Я улыбнулась им, странному этому чуду. Тревоги стали фоном, неприятным таким, зудящим. На их место пришла бесконечная любовь к этому месту и тепло. Дышать стало легче, правильней. Быстрая скорость теней слилась с ударами моего сердца, являя собой одно целое, нечто гармоничное. Я ощутила себя частью чего-то большого, кусочком мозаики, потерянным когда-то давно, а сейчас очутившегося каким-то странным образом там, где я и должна быть. Что-то во мне восторженно закричало в нелепой детской радости. Дома, я дома! Действительно, все было таким родным и знакомым. И ветер, и тени, и повороты дорожек… Не хватало только одного. Нико. Не хватало его улыбки, снисходительной, усталой на мой смех и другие глупые выходки. Мечта остаться в тенях навсегда, затеряться, спрятаться, скрыться вернулась, глупая, несбыточная, но такая желанная, такая любимая… Сердце болезненно защемило. Какая-то часть меня понимала, что я не в состоянии провести здесь вечность, целыми днями, месяцами, годами бродить по этим коридорам с другом, и все преображалось. И ветер, и тени, и повороты дорожек… Все становилось дороже, ближе, больнее. Я инстинктивно хваталась за тени, сжимая их в руке, маленьких непосед, но они сбегали, просачиваясь через пальцы, ускользали во тьму, к Аиду, пока не поняла, что путешествие закончилось. Я открыла глаза. Шум автострады. Суетящиеся подростки, целая толпа. Я воровато оглядывалась в поиске родных лиц или заблудившейся тени, но попадала лишь на смутно знакомых ребят из собственной школы. Я не заметила, как толпа подхватила меня, мерно понесла к крыльцу. Стадный инстинкт сработал сам собой. Не отдавая себе отчета, я добралась до двери, а затем и до раздевалки. Отыскав свободную вешалку и повесив на нее плащ, я вышла из гардероба, вновь слившись с толпой, направилась к учебным классам. Отвлекаясь от теней, я повторяла про себя темы зачета, беззвучно шевеля губами. Правила, буквы, схемы предложений завертелись в голове хороводом, ухмыльнувшись, я отметила, что не зря вчера сидела за конспектом. Материал я запомнила просто отлично. Память услужливо демонстрировала мне новые и новые свои грани, хвастаясь возможностями, периодически возвращая меня к рисунку, тому самому, с Нико и Аидом. - Эмили! - Привет! - Где ты была? - Сколько лет, сколько зим! Я вошла в класс. Опешив от шума, повышенного внимания к моей скромной персоне, я поспешила улыбнуться, помахать рукой и сказать пару слов о гриппе и температуре. Протиснувшись в проход, я уселась за вторую парту, вытащила из сумки на стол пишущие принадлежности, тетрадь. Обычный день… Желание спрятаться под стол оказалось настолько ярким и сильным, что я едва сдерживалась. Все вокруг было таким диким, совершенно неправильным, отличным от теней и моей мечты… - Какая вещица! Кэт подлетела ко мне сзади. Глаза ее горели безумным огнем, она приплясывала на месте. Девушка, охая и ахая, наклонилась ко мне, отодвинула полу пиджака, рассматривая клинок у меня на поясе. Она тоже видит сквозь туман? Она тоже знает о монстрах и богах? Если нет, то вопросов не оберешься… Мысли заскакали у меня в голове, бешеные, запрыгивая друг на друга, толкаясь, швыряясь, устраивая погром. - А как это называется? – спросила подруга. – Где купила? Я истерически рассмеялась. Кэт не видела клинок, холодное оружие, острое лезвие. Для нее это была просто безделушка! Облегчение волной хлынуло к моим ногам, пенясь и брызгаясь. - Не знаю, - ответила я. – Тетушка подарила. - Красиво! – продолжала восхищаться Кэт. Великий Аид, мне уже хотелось взглянуть на клинок ее глазами! Любопытство, окончательно отвлекшее меня от мрачного утреннего настроения, распирало меня, заставляя улыбаться и строить различные версии. Фантазия, получившая работу, предлагала мне множество вариантов аксессуаров, которых можно было бы прикрепить к поясу. Когда словарный запас восхищений одноклассницы иссяк, где-то между «вау» и «стильная находка», она переключилась на духи. Сказала, что купила новые на днях. Я кивнула, сообщив, что почувствовала запах. Это была чистая правда. Цветочный аромат, сильный, чересчур сладкий, приторный, бил в нос, будто бы издеваясь. Я мысленно похвалила Персефону, чей образ и запах, всегда легкий и тоже цветочный, куда изысканнее, утонченнее, лучше. Ухмыльнувшись, я подумала, что нужно будет предложить богине заняться духами или туалетной водой, их распространением. Я кротко похвалила духи Кэт, двумя-тремя словами. Подруга же рассыпалась в благодарностях и начала щебетать что-то про то, как долго она искала этот запах, сколько магазинов обежала, сил и времени потратила, вырвала чуть ли не последний экземпляр. Я сделала вид, что внимательно ее слушаю, деловито кивая и улыбаясь. Нико бы наверняка понял, что я вру… Одноклассница рассказывала эту удивительную историю до самого звонка на урок, бурно жестикулируя. Я же сидела все с той же фальшивой улыбкой, думая, не узнала ли еще миссис Смит адрес Джексона. Появление учительницы, приятной женщины с задатками настоящего оратора, уникальными познаниями в поэзии, нашей англичанки, заставило всех моих одноклассников разойтись по местам, заволноваться мгновенно, проверить по карманам шпаргалки… Атмосфера накалилась, потяжелела, пагубно влияя на мои и без того не радостные мысли. Шуршание листочков, стук ручек о парту и тихие, быстрые перешептывания действовали мне на нервы. Поежившись, запоздало стерев наигранную улыбку с лица, я закусила губу, машинально схватившись за клинок. Учительница рассказала про зачет, про то, как он будет проходить и, заодно, напомнила нам о правилах поведения и автоматическом неуде за использования каких-либо побочных источников знаний, кроме собственной головы. Первым будет тест, рассчитанный на час, вторым – изложение. Я потерла ладонь о ладонь, не переставая кусать нижнюю губу. Дежурное волнение охватило меня. Конечно, это волнение не шло ни в какое сравнение с волнением перед битвой с монстрами… Заправив прядку волос за ухо, ругаясь на мою новую стрижку, я взяла с учительского стола листочек с тестом, вернулась на место. Пробежавшись глазами по заданиям, отметив некоторые для себя как особо сложные и проблемные, те вещи, что мне редко удавалось сделать без ошибки. Что ж, это не так уж сложно… Вздохнув, я взяла в руку карандаш, прорешала все сначала с ним, тонкой линией подчеркивая правильные, на мой взгляд, ответы. Затем я пересмотрела задания еще раз, нашла пару ошибок у себя в самых, казалось бы, элементарных вещах. Обрадовавшись, что у меня хватило ума начать работать карандашом, а не черкать ручкой, я, попросив у девочки на парте впереди ластик, стерла неправильно выделенные ответы, и быстро перевела все в ручку. Отлично. Даже осталось десять минут. Это время я нужно потратить с пользой. Улыбнувшись собственным мыслям, я подбежала к учительнице, наклонилась к ней и зашептала на ухо: - Можно мне выйти позвонить? Я тест Вам сдам и больше к нему возвращаться не буду… Преподавательница кивнула, сказав, что отпускает поговорить в коридор, предупредив, что листок с заданиями мне больше не отдаст и, если я сбегу, поставит неуд. Поблагодарив ее, я, радостная, вернула тест, вытащила из сумки телефон и выскочила за дверь класса. Любопытство раздирало меня. Все внутри горело, пылало, сверкало, не позволяя сидеть на месте. Адрес мамы Перси… Я очень сильно надеялась, что фамилии и информации о том, что нужная мне миссис Джексон живет в Нью-Йорке, у нее есть сын, мой ровесник, сожитель, мужчина с фамилией, похожей на Блуфиш, - угораздило же вспомнить историю о встрече Посейдона с отчимом Джексона! - хватит для того, чтобы узнать точный адрес. Наплевав на все правила этикета, зная, что поступаю некорректно, чувствуя, что сойду с ума от ожидания, я сама набрала номер миссис Смит. - Здравствуй, Эмили, - услышала я голос женщины. – Я как раз хотела тебе звонить. - Здравствуйте! – прокричала я. - Я узнала адрес для тебя. Широкая улыбка сама собой нарисовалась у меня на лице. Сердце подскочило, радостно защебетав. - Спасибо, миссис Смит! Спасибо! Боже, спасибо! Вы не представляете, что Вы для меня сделали! – бормотала я. - Подожди радоваться, девочка, - рассмеялась старая тетина знакомая. – Давай сначала проверим, тот ли это адрес? Итак, под твое описание подходит только одна женщина. Салли Джексон, семьдесят второго года рождения, проживает вместе со своим несовершеннолетним сыном Персеем Джексоном… - Да, это то! – перебила ее я. - Хорошо, тогда адрес: Верхний Ист-Сайд… Повторив два раза улицу, дом и квартиру вслух и еще три раза про себя, убедившись, что запомнила это незамысловатое сочетание, я, довольная, еще раз сказала спасибо миссис Смит, пригласила ее к нам в гости. Женщина, смеясь, ответила, что навестит меня и тетю, когда будет время. Распрощавшись с ней, положив трубку, я вернулась в класс, абсолютно счастливая, светясь изнутри, полная сил и волнения перед встречей с Салли Джексон. Я уже начала думать, что взять с собой в гости – торт или конфеты, кофе или чай, как начать разговор. Эти мысли захватили меня в свой суетливый плен хлопот, приятный, добрый. Я с трудом уняла их бег, и то не до конца, заставив себя выслушать текст для изложения и набросать простенький план. Вздохнув, я придвинула к себе листочек с кратким планом текста. Так… Прокрутив в голове текст, я дополнила план изложения краткими словосочетаниями, иногда короткими предложениями с кучей сокращений, схемами и зарисовками. Удовлетворенно кивнув, я взялась за чистовик, тщательно продумывая фразы-связки между записанными мною тезисами. Писала я нарочно медленно и крупно, хотя волнение, внутренне неуемное волнение, давало о себе знать в частых исправлениях и размашистых буквах с длинными хвостами. В итоге получился связанный текст, довольно-таки подробный, сосредоточенный в основном на главной мысли, а не на речевых оборотах автора, ибо авторские предложения я не запомнила. Абзацы я выделила, как по душе пришлось да как логика подсказала. Готова поспорить, что именно с выделением микротем и будут связаны мои ошибки, как всегда, собственно. В завершение я пробежалась глазами по тексту, старательно выискивая описки и глупые грамматические ошибки. Не обнаружив таковых, я искренне удивилась самой себе, похвалив. Я сдала работу одна из первых. И, довольная собой, уверенная в том, что сделала все по максимуму, вылетела из школы, громко попрощавшись с одноклассниками. Вылетев на улицу, пройдя пару домов к северу, добравшись до уютной аллеи, я устроилась на маленькой лавочке. Две старушки обсуждали что-то в полголоса на соседней скамейке. Молодая девушка прошла мимо, качая коляску с грудным ребенком, что-то осторожно напевая. Шумные улицы остались позади, где-то у здания школы. Здесь же раскинулись огромные жилые кварталы, так называемые спальные районы, тихие, размеренные сами по себе. Идеальное место для того, чтобы подумать. Я обвела глазами многоэтажки, темные окна, редко у кого открытые. Вдохнула морозный осенний воздух. Поежившись, запахнув получше ворот плаща, я сложила руки на груди, спрятав пальцы в рукава. Меня очень волновала одна вещь. Как грамотно построить разговор? Мысль о том, что Перси похищен ради его же блага, наверняка, покажется Салли Джексон дикой. Господи, да она и есть дикая, если не принимать во внимание жуткие наваждения и тот факт, что древние духи могут свободно вселиться в человека и делать в его теле все, что им надо! Но это нужно объяснить тонко, аккуратно. И желательно так, чтобы не было понятно, что я знаю похитителя и полностью поддерживаю эту идею Геры, иначе я, Нико и Аид автоматически станем сообщниками, а, значит, врагами всего греческого лагеря. Ведь вряд ли мама Перси информацию о том, что похищение в этой ситуации является самым лучшим выходом, просто проглотит. Скорее доложит о похитителях Аннабет или Хирону… Передернув плечами, пожалев, что не надела что-то потеплее, я представила, как блондинка Аннабет, подозревавшая меня с самого начала, с удовольствием вступает со мной в драку, ведя за собой, не много не мало, лагерь вооруженных и отлично подготовленных полукровок. Нет-нет-нет. Правду говорить нельзя. Достаточно просто убедить миссис Джексон в том, что ее сын жив и здоров, привести к этому весомые аргументы, Боже, придумать эти аргументы!, но не показывать, что я знаю имя похитителя, цель… Да, так и сделаю. Дескать, мы с Нико провели расследование и пришли к выводу, что Перси не угрожает опасность… Точно! Умница, Эмили! Я осторожно поднялась с лавочки. Сердце стучало, заведенное, угрожая выпрыгнуть из грудной клетки и ускакать далеко-далеко от моих проблем. Волнение заставляло его работать с огромной скоростью, разнося вместе с кровью приятную дрожь. Азарт захватил меня. Ладно, будем надеяться, что Салли Джексон сейчас дома. Идти с пустыми руками в гости нехорошо. Встав посередине дорожки, я осмотрелась в поиске продуктового магазина. Банк, одежда, белье, снова банк, игрушки, магазин техники и электроники и… О, продукты! В самом конце аллеи находился непритязательный магазинчик, почти подвальный. Вряд ли там большой выбор, да и цены, наверняка, не самые низкие… Вздохнув, я еще раз обвела глазами улицу. Выбора нет. Я быстрым шагом направилась туда, сморщившись от ветра. Гея в голове затихла. Странно. Может, решила, что пока я занимаюсь мамой Джексона, меня можно не трогать? Хорошо, если так. Хотя до жути наивно… Я открыла белую пластиковую дверь, шагнув в маленький магазин. Плиточный пол, жужжащие люминесцентные лампы, стеклянные прилавки и одна-единственная продавщица, женщина средних лет, приятная такая женщина. А я-то думала подобных лавочек в Нью-Йорке не осталось… Ухмыльнувшись, я подошла к стойке с кондитерскими изделиями. Торты, пироги, кексы… Хорошо! Наклонившись, я принялась изучать ассортимент. Глаза разбегались, мысли путались и пытались найти компромисс между солидностью и вкусовыми качествами. Кексы были свежими, мягкими, так и пылали, но выглядели они не как подарок хозяевам дома. В противовес им торт, огромный, оригинально украшенный, но весь из крема. Приторного, жирного крема с кучей вредных добавок. Перебрав все варианты, я остановилась на некой выпечке в приятной картонной упаковке, яркой и красивой, с мягким тестом и сладкой ягодной начинкой, смешанной со сливками, покрывающими в каком-то странном узоре верхушку. Дальше что? Конфеты. Я перевела взгляд на коробки конфет. Недолго думая, выбрала конфеты, что сама любила кушать будучи маленькой. Самую большую их коробку. Затем громко объявила два названия продавщице. Женщина, улыбнувшись мне, быстренько достала с верхней полки коробку конфет и выпечку. Озвучила цену. Я полезла в сумку за кошельком. Провела рукой по дну. Нет. Чертовщина какая-то!.. Проверила карманы. Снова ничего похожего на кошелек. Странно. Продавщица смотрела на меня устало и презрительно, встав в позу «руки в боки». Я, виновато ей улыбнувшись, практически с головой залезла в сумку. Правый карман пустой. Потайное отделение… Только телефон и ключи. Я еще раз порылась на дне. Никаких кошельков. Может быть?.. Ну, конечно! Я полезла во внешний кармашек, посмеиваясь, бормоча под нос извинения, смешанные с просьбой подождать. Неожиданно что-то переменилось. Едва уловимое искажение пространства, обозначаемое лишь легким дуновением ветерка и гробовой тишиной. Сердце ушло в пятки. Нехорошее предчувствие ударило в голову, отрывая ото сна панику. Я бросила мимолетный взгляд на продавщицу. Крик самопроизвольно вырвался у меня изо рта. Вместо миловидной женщины на меня смотрело чудовище! Кровожадные глазки недобро поблескивали. Пасть расплылась в счастливой улыбке. Упс. Я сделала шаг назад. Мозг сам включил неизвестную мне программу генерирования идей. Страх охватил все тело, держа мышцы в диком напряжении. Нико рядом нет… Я обернулась. До двери далеко. Окон нет. Пусть даже одна, без чьей-либо помощи... Ты справишься, Эмили. Ты должна справиться. Я достала клинок из-за пояса, сжала его сильно-сильно, до боли в пальцах, протяжной боли. Монстр бросился ко мне, шипя, некрасиво разбрызгивая слюну, с удивительной легкостью откидывая прилавок. Все внутри сжалось. Существо меня выше, а, значит, будет давить своими размерами. Сила не дюжая. Одним ударом не обойтись… Значит, так… Подпустив монстра как можно ближе к себе, я нырнула под его руку, наотмашь ударив в плечо клинком. Стигийская сталь пропорола ткани с неприятным хлюпаньем. По логике вещей, существо должно попытаться сбить меня с ног и, вероятно, собственной же рукой, раненой рукой. Я усмехнулась, понимая, что в таком маленьком помещении от удара не увернешься, готовя клинок. О, как это было предсказуемо! Монстр, заревев, сделал именно то, что я и хотела – атаковал. Захохотав, я встретила удар клинком, пошла против правил Нико, острой стороной лезвия, желая отрезать руку к чертям. Не удалось. Лезвие ударилось обо что-то очень твердое. Кажется, кость. Тошнота поступила к горлу. Из руки создания сочилась желтоватая жидкость, вязкая, противная. Не получилось, так не получилось… Зато эта конечность парализована. Азарт и желание победить, доказать Геи, что я хоть чего-то стою, согрели меня. Ты у меня еще попляшешь, тварь! Яростно блеснув глазами, взвыв, потеряв, очевидно, последние здравые мысли, монстр вновь решил все-таки атаковать раненой рукой. Глупый ход! Я быстро просела под рукой. И это было ошибкой. Ловушка! Обманный маневр! Существо ударило мне по лицу ногой, победоносно захихикав, на редкость тонким голоском. Ох. Голова тут же откликнулась на удар жуткой болью. В ушах зазвенело, в глазах потемнело. Я потеряла на миг сознание от жгучей, жадной до моей Ахиллесовой пяты боли. Застонав, я поняла, что падаю. Руки и ноги опасно обмякли, не реагировали на мои приказы совсем. Паутина страха, боли и отчаянья, дурацкой самоуверенности, мягкая, вязкая, поглощала меня, на радость монстру, на счастье Гее. Я попыталась двинуть рукой, хотя бы пальцем, вслепую нанести удар, но… Тщетно. Тело не слушалось. Что-то подхватило, поймало меня налету. Что-то холодное, скользкое. Чудо? Да, именно оно. Чудо в виде двух скелетов, утащивших меня в тени. Маленькие черные создания лезли ко мне изо всех сил, липли, успокаивая, нежно поглаживая, охлаждая страх и панику ветром. Все хорошо. Теперь все хорошо. Беспомощно повиснув на руках у мертвецов, прислушиваясь к тому, как начинает биться с испугу остановившееся сердце, оживать руки и ноги, ощущая приятное, живое покалывание по всему телу, все еще сжимая в правой руке клинок, я назвала скелетам адрес Салли Джексон.