Если мир сошел с ума

С началом учебного года, дорогие читатели, и с новой главой. Ваш Автор. *** - Так это Вы хозяйка скелетов? Девичий голос, мягкий и требовательный одновременно. Я взглянула на его обладательницу. Господи, какая же она маленькая! Хрупкая, низенькая, худенькая… Мертвая. Из ее черных волос выбивались тени. В темных глазах ее таились любопытство и усталость. В движениях прослеживалась все та же мягкость, что и в голосе. Тот же разрез глаз, его скулы, черные волосы в подарок от отца... Сердце заныло, раненое. Меч в груди, таинственный мой друг, сделал полный поворот. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, а затем и выветрились из головы, пустые, не нужные. - Нет, - мягко ответила Персефона. Сестра друга посмотрела на меня. Жалкое, должно быть, зрелище… Кашлянув, я поправила на себе юбку, отчего-то повернутую на бок, одернула рукава плаща. Опустила глаза на ноги. Стрелка на колготках. А на голове, скорее всего, следы сильнейшего торнадо. И, в довершение моего образа, судорожные попытки сделать нормальный вдох и вытащить этот долбанный меч из моей груди. Я заставила себя улыбнуться, машинально поправив волосы. Бьянка не должна знать о моих мыслях, проблемах, переживаниях. - Я хозяйка, - сказала я. Бьянку зажали с двух сторон два скелета. Странно, Охотница им не сопротивлялась, спокойно стояла и следила за мной, внимательно. От ее взгляда мне становилось не по себе, а пластинку в моей голове заело на одной и той же фразе: «Не тревожь мертвых». Отмахнувшись от всего этого, я провернула кольцо в обратную сторону, убирая скелетов обратно в тени, всех, кроме Люси и Марка. Последним я мысленно отдала приказ гулять поблизости. Бьянка ди Анджело стала свободной. Дочь Аида не стронулась с места, не произнесла ни слова. Она, вообще, кажется, не обратила внимания на призрачное свое сопровождение. - Меня зовут Эмили, - улыбнулась я. - Я знаю, - шустро ответила Охотница. – Ты подруга моего брата. А где он сам? - Его помощница, - хмыкнула я, вспомнив собственное прозвище. – Нико сейчас с Аидом проводят работы по укреплению Врат Смерти. - Ты хочешь поговорить со мной о нем? – предположила она. - Не совсем, - уклончиво ответила я. – Я… Мы хотим предложить тебе кое-что. - План? Мы с Персефоной переглянулись. Бьянка пошла на контакт сама. Даже толкать не пришлось. Интересно. Интересно будет выслушать ее историю. Раздражение, нелюбовь к ней померкли, ослабли, стали ничем, по сравнению с сильнейшей болью в груди, страха за Нико, подавленности и зарождающегося любопытства. Я смотрела на сестру парня с деланным безразличием, пытаясь разгадать, понять, что думает она о нас, о брате, о своих поступках… - Присядь, - кивнула Персефона. Бывшая Охотница подошла к нам чуть ближе, села в на траву, сложив руки на коленях. Ее серый образ колебался на ветру, был ничтожен, мал. Я смотрела на нее и пыталась увидеть могущественную полукровку, героя, подругу Перси Джексона, яркий-яркий характер, коим несет за версту от ее брата, но обнаружила лишь мягкость и легкую дымку-задумчивость. Не верю, не верю, не верю. Что-то здесь не так. Бьянка ди Анджело не может быть такой. Такой человек не смог бы уйти к Артемиде. Такой человек бы не рискнул жизнью. Прикидывается? Играет? Или это смерть наложила свои отпечатки? - Прежде, чем предлагать тебе наш план, - начала я, - я хотела бы задать тебе вопрос... Что ты знаешь о Гее и по какой причине она с тобой связывается? - Я первый раз услышала о ней около месяца назад. Ко мне пришли двое… Странные существа. Говорящие растения, грозные такие. Они сообщили мне о том, что мать-Земля готовит восстание, - рассказывала Бьянка спокойным голосом. – Предлагали мне бессмертие, новую жизнь, могущество, а взамен я должна была принести ей клятву верности и помочь свергнуть богов. Я отказала. Говорила «нет» и на второй, и на третий, и на пятый раз. А недавно они сказали мне, что Нико убьют, если я не сделаю все, как надо. Тогда я задумалась. Я связалась с братом во сне, спросила, что он по этому поводу думает. Но он запретил мне что-либо предпринимать. Последняя фраза мне не понравилась. Ой, как не понравилась. - А что ты хотела сделать? – поинтересовалась я. - Я хотела сделать вид, что я служу Гее. За жизнь Нико я должна была отдать план всего царства, секреты отца и назвать себя участницей какого-то пророчества… - Какого-то пророчества?! – поперхнулась богиня. – Какого-то?! Отличная формулировка. Лучше не придумаешь! - Надеюсь, ты не согласилась на это, - кивнула я. Бьянка как-то странно улыбнулась, слегка качнув головой. - Эта девочка оказалась умнее тебя, - шепнула Гея на ухо. Что-то страшное накатило на меня со спины. Что-то сокрушительной силы. Безумная мысль прострелила меня, причинив куда большую боль, чем меч в груди. Страх окутал. Злость вздернулась, мрачная, живая. Она ласково приобняла меня за плечи, из-за спины, исподтишка глядя своими жестокими стеклянными глазами на сестру друга. Мир ушел из-под ног. Бьянка служит Гее. - Ты хотя бы понимаешь, какую игру ты затеяла? – прошипела я. - Я не понимаю, о чем ты, - недоверчиво протянула дочь Аида. - Правильно, ничего ты ничего не понимаешь! Гремучая смесь разносторонних чувств кипела во мне, выплескиваясь наружу в виде идиотской скептической улыбочки, пожалуй, даже хлеще улыбочки Аида!, бешеных искр в глазах. Тени осторожно лизали мои руки, охлаждая пыл. Если б не они и их отрезвляющие прикосновения, я бы сошла с ума или задавила бы Бьянку ди Анджело такими ужасными оскорблениями… А пока я лишь шептала матерные словечки про себя, с трудом удерживая неизвестно откуда взявшиеся силы и ярость. Я бы назвала эту смесь ядом. Нервы раскалились. Все внутри пылало. Гнев, безысходность, грусть, раздражение, страх за Нико. А теперь еще и это! Кровь прильнула к щекам, сердце забилось часто. Я сжала руку в кулак, нервно. У меня было желание заехать ей по лицу. Я бы убила ее, с радостью. Да вот беда – кто-то это сделал до меня. Предательница! Чертова предательница! Глаза мои загорелись безумным огнем. Я резко подалась вперед. Персефона, поняв ситуацию, тоже засомневавшись, даже не попыталась меня остановить. - Ты!.. - Я не сделала ничего плохого, - возразила бывшая Охотница. – Я просто хотела, чтобы Нико… Господи, до чего наивная девочка… До чего… Ах! - Был жив, да?! Не поможет. Это разводилово! Это подстава, понимаешь! Ей нельзя верить! Гее нельзя верить! Что ты успела ей слить? - Я понимаю, что доверять Гее опасно! – слегка повысила голос Бьянка. – Я не собираюсь в действительности служить ей! Я просто хочу помочь Нико! Клянусь на реке Стикс, я не служу ей по-настоящему. Мне показалось, или гром прогремел? Гром в подземном царстве. Или у меня в голове. Мне показалось, или мертвая девушка готова была разреветься? О, Боже… Дрожь завладела мной. Сильная, частая. Поежившись, я сложила руки на груди. Голос исчез. Земля из-под ног тоже. Она говорит правду или врет? Есть ли резон трупам клясться на реке Стикс? Где наваждение, а где правда? Что делать, если мир сошел с ума? Окончательно съехал с катушек и забыл предупредить остальных о своем отъезде? Гея в моей голове смеялась, зло, заливисто, грубо. Спокойно, Эмили. Рано паниковать. Рано рвать и метать. Еще ничего не потеряно. Это шах, а не мат. Бьянке нет резона врать нам, она должна говорить правду… Я бросила вопросительный взгляд Персефоне. Жена Аида, сложив губы в одну тонкую линию то ли от страха, то ли от волнения, кивнула, поняв мой немой вопрос. Тсс. Тихо. Спокойно. Дыши. Не кидайся на людей, Эмили. Возьми себя в руки, веди себя достойно. В любом случае, Бьянка просто не знала, что творит. Просто дура. Не со злости она это. Еще ничего не случилось. Возможно, сестра друга еще не успела ничего передать Гее. Или передала заведомо ложную информацию. Рано паниковать. Хотя, здравый смысл говорил, что паниковать не рано, а, скорее, поздно, я заставила себя закрыть глаза и прикусить язык, слушая ломаный ритм собственного сердца. - Я на вашей стороне. Я знаю, что делаю, правда, - заговорила мертвая. – Я согласилась назваться участницей пророчества, но… - Только не говори, что назвалась ею при Нико! – не удержалась я. - Я отдала слугам Геи неправильный план. Я нарочно поставила охрану в самых ненадежных местах, чтобы она туда не сунулась. Выходы я обозначила в других местах, наоборот, наиболее защищенных, - говорила Бьянка. – А про отца сказала, что ничего не знаю. - Наивная девочка, не правда ли? – спросила меня Гея на ухо. О, Господи… Какой хитрый план! Как она все продумала! Как идеально обставила! Выманить у Бьянки лжекарту и воспользоваться ею в своих целях! Я почувствовала себя дураком, которого только что развел уличный шарлатан, а я, как истинный дурак, не сообразила вовремя, что происходит. Мне оставалось только похлопать и прокричать «браво». На душе стало настолько паршиво, настолько скользко и неуютно, что я сама себе стала противна. Я должна была это предвидеть! Я должна была все понять еще тогда, когда услышала о плане от Нико на крыше… Быть может, если бы я сделала что-то в ту ночь, я бы спасла положение. Ярость отступила, злоба тоже. Беспомощность накрыла с головой. Разочарование в себе, во всем происходящем поглотило, жадное до моих эмоций. Ноги подкосились. Я проиграла. Я проиграла. Я проиграла. Эта пластинка крутилась в голове беспрестанно. Черный цвет теней, любимый живой цвет, вдруг стал неприятным. Серая Бьянка начала раздражать еще больше. Зачем она это сделала? Она ведь могла догадаться, что Гея следит за ней, что Гея знает, о чем она думает… И, что самое ужасное, кроме раздражения к этой девчонке я чувствовала еще кое-что – жалость. Чувство, на мой вкус, еще более обидное, чем ненависть. Я дернулась, открыла рот, чтобы закричать, заплакать, не знаю… Эмоции лились через край, вытекали из меня, капали на пол, выжимая замученное сердце. Но ничего не вышло. Вместо собственного голоса я услышала странно знакомые помехи. Контроль над тем, что я говорю, взяла Гея. Я кинула взгляд на Персефону, расширив глаза от ужаса, сковавшего все внутри. Гея во мне спугнет Охотницу… Гея спугнет ее… Богиня, нахмурившись, посмотрела на меня подозрительно. Я умоляла ее, умоляла закончить дело, довести до конца. - Да, молодец, Бьянка… - пробормотала девушка, наконец. – Это на какое-то время задержит Гею. Но, на самом деле… - Я пришла убить тебя, Бьянка! – вырвалось у меня. Вернее, не у меня, а у нее. Черт возьми, у нее! - Я хочу тебя убить второй раз. Ты предала меня. Какая все-таки идеальная идея… После рокового признания явить Бьянке Гею, настоящую. Сделать так, чтобы в ее глазах все пошло прахом. Голос Геи разительно отличался от моего. Он скрипел, скрежетал, был куда более тихим и злым. Меня бросило в холод при мысли о том, что этот голос идет из моей собственной глотки. В ужасе я попыталась закрыть рот, сомкнуть челюсти, но они мне не подчинялись, сколько я не старалась, сколько не тужилась, сколько не убивалась. Сердце только быстрее стучало, а мышцы лица сводило от напряжения. Буря чувств, бушующая до этого момента у меня на душе, переключилась с Бьянки на мой личный кошмар, неудавшуюся мамашу-шантажистку. Но женщине все мои страдания, терзания были безразличны. Она их будто не замечала. Руки сами собой опускались, смирение, второе лицо страха, поглощало, вслед за ужасом. - Я заключу тебя в Тартар, - говорила Гея. Меня парализовало. Парализовало изнутри. Заморозило. Холод наконец-то получил свое, пробрался в мое тело. Краем глаза я заметила, как Бьянка дернулась. Словно от удара. В ее серых, покрытых пеленой смерти глазах блеснула ненависть. А вслед за ней яркая вспышка – страх. Холод распространялся по мне, он уже дошел до легких… Дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Если он доберется до головы, мне конец… Я не заметила, как, когда, но Охотница уже ускользнула от нас, успела отбежать на несколько метров. Чувства, бурлящие, замороженные в маленьком пространстве, рванулись за ней, но ноги не подчинились. Я застонала про себя. Это было слишком жестоко. Безвыходно. Персефона сорвалась с места. В какие-то доли секунды она сократила расстояние между нами и Бьянкой, обхватив беглянку руками, прижав к себе. Образ мертвой потек. Она словно бы начала таять от прикосновения богини. Серость растворялась или становилась светлее, стремясь к прозрачности стекла. - Куда же ты бежишь! – прокричала жена Аида в сердцах, с чувством. – Неужели не понимаешь?.. Неужели не видишь? Она тебя запугивает. Гее просто нужно, чтобы ты сбежала. Чтобы ты прекратила нас слушать. Она хочет нас рассоединить! Клянусь, мы на твоей стороне, Бьянка! - Но… но… - Охотница ловила ртом воздух. Холод расползался все дальше и дальше. Его противные, длинные пальцы защекотали шею, замораживая горло, лишая права голоса окончательно. Жуткое першение. Я инстинктивно потянула руки ко рту, дабы загородиться от других, кашлять в ладошку скромно, но руки не двинулись, а кашель, сотрясая, вырвался наружу, скребя по стенкам. - Это не туман? Это не настоящая Гея? – спрашивала дочь Аида. - Нет же, нет! – нетерпеливо закивала моя подруга. – Великий Аид! Последнее ее восклицание пришлось как раз вовремя, ужасно ироничное. Холод с шеи дошел до головы. Как же, ждали… Обжигая, оставляя пепел после себя, звенящую пустоту, он полз, медленно, но верно к одной-единственной точке, к одной-единственной мысли, к моей неподражаемой смерти. Вот так просто. Жалость. Жалость к самой себе ударила, сбила с ног. Внутренние рыдания пробирали, и присущая им горечь растворяла остатки надежды на жизнь. В голову лезли какие-то ужасные мысли о том, что я была хорошей, что я была любимой, что все было хорошо, и… Вот сейчас… Так несправедливо. Эгоизм подстегивал жалость, говоря, как это все печально. Хотелось лезть на стены, а еще лучше – умереть. Прямо здесь. Сию секунду. Чтобы не слышать, как трясусь от страха. Страха за саму себя. Я не хочу так! Я не хочу сейчас! Я не могу!.. Не надо, пожалуйста. В противовес всему этому, наперекор тщедушной моей душонке, работало смелое желание доказать всему свету в земляном лице отдельной женщины, что она не властна надо мной. И что она просчиталась. Что ее ход ничего не дал. Что я могу, я все еще могу что-то сделать. Ведь я могу?! Могу, правда?.. Персефона, что-то крича, подлетела ко мне, бросив Бьянку. Она трясла меня за плечи. Ее зеленые глаза светились ярче солнца, а губы шевелились, шепча, должно быть, какое-то заклинание или просьбу быть сильной. Ее желание помочь, ее любовь, ее забота. Тонкие белые ручки, наделенные недюжей силой, пытающиеся меня пробудить, отвлечь от наваждения. Эти милые старания успокоили эгоизм, взяли его под контроль. А жалость, довольная, получив свое, ушла в угол моего сознания, очистив место решимости и борьбе с собой, слабой обузой, и Геей. - У тебя ничего не выйдет, - сказала ей я про себя. – Ты не получишь меня. Никого из нас! Даже ее… Даже Бьянку не получишь. Холод растворился, разморозив все во мне. Напряжение слетело. В который раз за день? Не имеет значения. Облегчение, радость смешались во мне. Я робко улыбнулась. И так будет всегда. Главное не сдаваться. Рано или поздно ты достигнешь желаемого. Если не сдашься… - Все? Все хорошо? – спросила подруга. Я кивнула. - Тебе нужно передохнуть… - начала Персефона. - Нет! – перебила ее я. – Я полна сил и энергии. Отдыхать будем потом. Когда отправим Бьянку в новую жизнь. Девушка фыркнула, скептическим окинув меня взглядом. Я укоризненно уставилась на нее в ответ. Наше противостояние длилось не больше двух секунд. Мы прервали его одновременно. И повернулись к сестре Нико. Конечно, коленки дрожали. Конечно, легче было бы, если бы парень был рядом. Но и так справимся. - Извини, Бьянка, - сказала я. – Так уж вышло. Гея имеет некоторую власть надо мной. Но это ничего не значит. Ее здесь нет. Персефона говорила правду, тебе ничего не угрожает. Клянусь Стикс, я не собираюсь тебя бросать в Тартар. В горле пересохло от речи на одном дыхании. Сделав глубокий вдох, я продолжила значительно медленнее: - Гея только что сказала мне, что она использовала тебя. На самом деле, она знала, что твой план царства мертвых – это подделка, с самого начала. Ты говоришь, что поставила охрану туда, где слабые места? Так вот, она вычислила эти самые места. И непременно сунется в них. Бьянка, скажи, где ты нарисовала усиленную охрану? А еще лучше… Нарисуй план еще раз. Ты же запомнила его, верно? Я стащила легкую сумку с плеча, достала оттуда тетрадку по физике, ручку, протянула все это богатство сестре Нико, улыбаясь. - То есть… Как? Как она узнала об этом? – спросила бывшая Охотница, принимая из моих рук вещи с опаской. - Гея контролирует не только меня, знает не только мои мысли… Она сидела и в Нико. Я лично видела, как это… - я запнулась. Бьянка, моргнув, пораженная, уставилась на меня. С ее губ слетело имя брата, тихое, нежное. Что-то во мне щелкнуло. Может, она, действительно, винит себя в том, что бросила его? Может, действительно, любит? Может, хочет помочь? Все с самого начала пошло не так, как я думала. Я ожидала споров, драки, принуждений… А получила измученную девчонку, абсолютно не соображающую, что творит. Обманутую. Отрешенную. Столь же свободную, как и живые Охотницы, как и Талия, но свобода ее проявлялась не в вольности мыслей, бессмертии, а в свободе от каких-либо наказаний, обстоятельств, семьи. Все проходило стороной, мимо нее, потому что она была сторонней. И Бьянка, наивная, считала, что сторонний наблюдатель в данной ситуации сможет сохранить былое равновесие и снова оказаться далеко от гущи событий. А это не так. Гея превратила ее в основную героиню, хорошую помеху, отлично замаскировав этот ход не только от нас, но и от нее самой. И что толку сейчас повторять его имя? Единственный способ оставаться в стороне – выйти из игры. Пока я обдумывала все это, развлекаясь с красочными метафорами и заодно решая, как лучше будет начать разговор о перерождении, Бьянка быстро-быстро, тающими пальцами держа ручку, восстанавливала план. Персефона стояла у нее за спиной, внимательно глядела на тетрадь и картинку в ней, хмурясь, морща симпатичный носик и невесело улыбаясь. - Вот. Все. Дочка Аида передала план своей мачехе. Та, сказав ей спасибо, подошла ко мне, сунув под нос схему. Ох, как всего много… Реки, перекрестки… Скалы, пещеры, гроты… По бокам обозначения липовых выходов и мест с усиленной охраной, то бишь, слабых мест. Да, а таких… Раз, два, три, четыре, пять, шесть. А, вот и седьмое место! Я шумно вздохнула, пытаясь сориентироваться, что-то придумать. Персефона, заметив мое замешательство, ручкой отметила три из семи объекта, обведя их. Я подняла на нее вопросительный взгляд. - Если бы я была Геей, я бы выбрала один из этих выходов. Первый, - она ткнула пальчиком в карту, - рядом с Тартаром. Там стены особо слабые. Их разрушить довольно просто. Второй. У истока Стикс. Это далеко от Дворца. Плюс из защиты только Харон, а он, поверь мне!, не лучший боец, и Танатос. Третий – пещера Гекаты. А раз Геката за нее, то это не так уж сложно, выскользнуть оттуда. Я кивнула, соглашаясь с подругой. - Оставим до Аида, - объявила я, добавив, что тетрадь богиня может оставить у себя. – И еще раз спасибо, Бьянка. Есть одна идея, как начать разговор о самоубийстве… Хорошая идея, качественная. Я улыбнулась, довольная собой. - Я думаю, что Гея и сейчас в тебе, в твоей голове. Она просто не пытается перехватить контроль над тобой явно, как надо мной, потому что ты сильнее. Ты можешь ее выгнать, как это делает Нико. Но она возвращается. Она всегда возвращается. И, скорее всего, ее угроза с Тартаром серьезна. Она исполнит это обещание, как только ты исполнишь свои обязательства до конца. Как только объявишь Нико, что ты и есть настоящая участница пророчества, как только солжешь, как только умышленно испортишь нам операцию. Что может быть проще говорить правду? Вслух? Я щелкнула пальцами, настраиваясь, боясь даже посмотреть в глаза сестре друга. - Я знаю, как избежать Тартара и путаницы. Мы знаем. Мы хотели предложить тебе перерождение. Это не такая плохая участь, как может показаться… Новая жизнь, чистая, без прошлых ошибок и печалей. Новый шанс совершить что-то стоящее… - бормотала я. Как жалко это звучало. Как неправильно и противно. Как ничтожно. Вера в удачу стремительно таяла во мне. - Я понимаю. А Нико? Он тоже хочет, чтобы я переродилась? – перебила меня Бьянка. Этот вопрос сшиб меня с ног. Буквально сшиб. Я покачнулась. - Видишь ли, он не знает об этом разговоре. Он не может забыть тебя, Бьянка. Он тебя любит очень сильно. Он предан тебе до сих пор. Ты прости, но это… Так не должно быть. Так нельзя. Ты его слабость. Гея контролирует его при помощи тебя. Она шантажирует его тобой. Она превратила его веру в фанатизм. Она его убивает этим. И все потому, что ты все еще здесь. Что есть шанс тебя возродить. Но, если ты возродишься, вряд ли что-то изменится. Представь свое продолжение жизни. Ты бы ушла к Охотницам, да? Оставишь его опять? – спросила я. Связь с миром, тоненькая ниточка, рвалась, хрупкая. - Да… - неуверенно ответила дочь Аида. - Это сведет его с ума, - вмешалась Персефона. – И сводит. - Но… - лепетала Бьянка. Она в нерешительности оглядывалась, хваталась глазами за тени, за родные пейзажи, за красоту Элизиума, собственный наряд Артемиды, какие-то чувства. Кто знает, какие именно? Девочка отчаянно прятала от нас глаза. Ей, наверное, все еще хотелось быть живой снова. И она все еще верила, что может справиться с Геей. Быть может, она бы, и правда, не допустила больше таких досадных ошибок, как эта, с планом… Вера, надежда уменьшались в размерах, становились крошечными, ничтожными. Жалость к Бьянке захлестнула, раздражение напрыгнуло вновь. Эгоистка. Самонадеянная. Отчаянье, рожденное этими гнилыми чувствами, заполонило меня. Она не согласится. Она не захочет перерождаться. Придется применить силу. Все-таки убить. Какое страшное слово… Какое ужасное слово. - Бьянка. Мы тебя просим, - прошептала я. – Помоги брату. Помоги нам. Переродись. Гордость, странная дама, не позволяла упасть мне перед ней на колени и заплакать. Хотя, признаться, такая мысль у меня была. - Ты дочь Аида, - вступила Персефона в разговор. – Ты сама знаешь, что вернуть человека к жизни практически невозможно. А если и возможно, то не без последствий. Прошлое, тени. Они тебя не оставят. Ты так и останешься полуживой. - Зомби, - подсказала я. - Если мы попробуем тебя оживить, то, скорее всего… - Погибнете сами, - кивнула сестра парня. – Я согласна. Согласна на перерождение. Я не поверила своим ушам. Бьянка согласилась? Ухнув, не зная, плакать мне или смеяться, слыша лишь ликование на душе и учащенное сердцебиение, я машинально принялась ловить тени. Победа? Неужели? Я посмотрела сначала на бывшую Охотницу. Та отрешенно улыбнулась. Я перевела взгляд на Персефону. Богиня светилась счастьем, гордостью. В первую очередь, за нас, за меня. - Сейчас? – уточнила я. - Сейчас, - ответила полукровка. Я позволила себе улыбнуться. Вымученно. Но счастливо. - Удачи тебе, Бьянка, - тихо сказала я. - Удачи, - эхом повторила жена Аида. Бывшая Охотница лишь слабо кивнула. Она зашептала какие-то слова себе под нос. Я не разбирала их, слышала только ее мелодичный, чистый голос… Тени закрутились вокруг своей хозяйки. Быстро-быстро, маленьким торнадо. Я восхищенно ахнула. Маленькие проказницы вылезали ото всюду: из травы, с неба, из ее колчана со стрелами, из карманов моего плаща… Черный ураган, ласковый, безобидный, несущий с собой свежий ветер, рос вместе с тем, как росло количество произнесенных Бьянкой слов. Тени крутились вокруг своей хозяйки последний раз. Прощались, добрые. Все закончилось также внезапно и загадочно, как и началось. Тени распались, разлетелись, а место, на котором стояла Бьянка, оказалось пустым. Я заулыбалась, греясь об это странное чувство счастья, смешанное с легкой горечью, неизвестно откуда взявшейся. Хм. Забавно. Бьянки ди Анджело больше не было. Мы победили. Мы еще некоторое время стояли и молча смотрели на место, где только что стояла сестра Нико. Противоречивая, непонятная, глупая, умная, ненавистная, жалкая, милая, эгоистичная, мягкая, жертвенная… Я подумала, что она навсегда останется самой большой загадкой в моей жизни, самой большой победой и самой большой ненавистью. Как бы то ни было, время покажет. - Пойдем ко мне, - нарушила молчание Персефона. – Напою тебя чаем. Поболтаем. - Да, пошли, - согласилась я. Время покажет…