Если мир сошел с ума

Вот и новая глава. Прошу прощения за задержку. Мне, правда, очень неудобно, что заставила вас, дорогие читатели, ждать. Столько физики навалилось за последние дни. Не разгребешь. Времени катастрофически не хватало. Хватило лишь на это. Еще раз простите. Ваш Автор. *** Счастливая. Нет, не просто счастливая. По-настоящему счастливая. Чувство, что я именовала счастьем, не шло ни в какое сравнение с этим помутнением. Я не узнавала себя, не узнавала друга, не различала ничего, не обращала внимания на обстановку, на собственный нелепый наряд… Огонь от горячих губ распространялся по всему телу, согревая, сжигая всяческие границы между мирами, между нами. Я горела. Сгорала. Более того, я хотела гореть так вечно. И кислорода не хватало. И все текло медленно, предательски медленно. До конца. Мир прекратил существовать, выбросив нас двоих на какую-то безлюдную гавань, несуществующую, кажется, выдуманную нами. А я хотела сгореть в этом невероятном пламени. И пусть в итоге от меня останется не больше, чем кучка пепла. Все замерло. А мы кружились, кружились в каком-то медленном зачарованном танце, полагаясь друг на друга, сгорая, постепенно умирая… От мысли, что завтра может случиться война, что завтра может легко умереть один из нас, что завтра, возможно, времени не будет вообще ни на что, кроме битв и бесконечной борьбы с самим собой, я лишь сильнее сжимала руку Нико, прижимаясь к нему, закрывая глаза, наслаждаясь каждой секундой. Готовая отдать за эти секунды все. Готовая сгореть дотла. Пусть пока будет эта гавань. Хотя бы на пятнадцать минут пусть задержится рядом. До следующего наваждения, до следующего разговора о Бьянке, до нашей смерти. Воспоминание о проблемах было так некстати. - Скажи… - пролепетала я, прервав очередной поцелуй. – Всему ведь есть конец, так? - О чем это ты? – уклонился от ответа парень. Я видела неясный блеск, перекликающийся, множащийся, в его глазах. Дикая смесь грез, страхов, волнения, счастья. - Ты знаешь: обо мне, о тебе, о нас… - сказала я. – Просто ответь. Полубог заглянул мне в глаза, мгновенно посерьезнев, нахмурившись. - Не знаю, - тяжело вздохнул он. - Всему есть конец, Нико, - проговорила я уверенно. - Что случилось? – спросил сын Аида. - У нее есть план подземного царства, - выдохнула я. - Что?! – нахмурился парень. – Откуда? Я криво усмехнулась, подумав, что поблагодарить за это свою сестренку сын Аида уже не сможет. - Кушать хочешь? – полюбопытствовала я. Нико замялся, уставив глаза в пол. - Все с тобой ясно! – резюмировала я. – Пойдем на кухню. Там и поговорим. Друг оставил куртку у меня на кровати, я выключила ночник. Взяв его за руку, за холодную с улицы руку, с кучей шершавых мозолей на пальцах от меча, сжав ее сильно-сильно, я смело шагнула во тьму квартиры. Прекрасно ориентируясь в темноте в родном помещении, я, ни разу не запнувшись и ни во что не врезавшись, что само по себе дорогого стоит, довела гостя до кухни. Нащупала на стене выключатель. Щелк! Темнота разбежалась. Как в моем сне… Том сне. Я поежилась, бросив опасливый взгляд на Нико. - Великий Аид!.. – ахнула я. В полумраке собственной комнаты я не могла оценить масштабы бедствия по достоинству. Катастрофические масштабы. Сердце непроизвольно сжалось, дрогнуло. Волнение, дурацкая его волна, захлестнула с головой. Захлебнувшись им, я поморщилась. На лице парня красовался свеженький порез, от нижнего века до мочки уха. Глубокий, рваный. Мне стало плохо от одной мысли о том, кто так поцарапал полубога и что бы было, если бы этот кто-то размахнулся чуть посильнее и точнехонько в глаз. Готова поспорить, эта тварь туда и целилась. На шее были следы, явные следы удушья. Не знаю, чем его душили и, опять же, кто, но краснеющие перетяжки выглядели очень неаппетитно. Правая рука, рабочая, та, в которой друг держит меч, в районе запястья была превращена в месиво. Чьи-то когти или зубы… Тошнота подступила к горлу. - Я так полагаю, на виду только часть твоих ран, - произнесла я убитым голосом. Сын Аида скромно кивнул. - Что еще? – потребовала я. – Покажи. Может, я смогу что-то сделать… - Не надо. Все в порядке, - покачал головой парень. Благородный до мозга костей! Возмущенно фыркнув, я, демонстративно сложив руки на груди, вопросительно посмотрела на него. Нико встретил мой взгляд упрямой установкой, смягченной благодарной улыбкой. - Давай-давай, - стояла на своем я. Одарив меня презрительным взглядом, чересчур неправдоподобным из-за счастливого блеска в уголках глаз, друг повернулся ко мне спиной, задрал футболку. Сердце остановилось. Я инстинктивно приложила ладонь ко рту, будто этот жест поможет мне держать себя в руках. Наивная. Если подавить крик у меня сил хватило, то справиться с ураганом внутри не было никаких шансов. Волнение, тревоги, страхи, любовь, нежность, упреки смешались в одно, в один беспощадный ураган по имени Гея. Опустошая меня, лишая возможности выбраться из бесконечного ряда ловушек и неприятных открытий, подстав, подчинения, унижений, они хозяйничали в душе, превращая былой порядок в полнейший хаос и разнося счастье на части, очищая меня от этого постороннего, чужого чувства. Вся спина Нико представляла одну большую гематому. Кровяные подтеки, сгустки, нездоровый фиолетовый цвет… Как ему, должно быть, было больно, когда я его обнимала. В голове стучал один вопрос. Как? Как так можно? Это же надо было упасть спиной на асфальт с высоты пятого этажа, как минимум, чтобы так… Неприятная дрожь прошлась по всему моему телу. Я осторожно, трясущейся рукой, дотронулась до его затылка. Нико вздрогнул. Конечно, удариться спиной и не расшибить при этом голову невозможно… Мокро. Я аккуратно убрала руку, посмотрела на собственные пальцы. Красная жидкость... Кровоточащая рана на затылке. Отлично. Просто замечательно. Но поврежденная голова не вызывала у меня такого негодования, как… Глубокая рана на спине, в самом центре страшнейшего синяка. Глубокая, узкая. Как будто мечом в спину. Или камнем. Или чем-то еще острым. - Завтра же идем к Персефоне, - проговорила тихо я. – У нее, наверняка, есть обезболивающие. - Не надо, - отмахнулся мой гость. – Я выпил всю бутылку нектара. Уже практически не болит. - Сейчас еще пару таблеточек выпьешь, - пообещала я. – Только сначала хорошо поешь. Чтобы не на голодный желудок… Боже, ты же ничего не ел! Сколько? Четыре дня? С того момента, как мы завтракали вместе во дворце твоего отца? Угадала, да? Потом примешь ванную. Горячую. Затем я тебя намажу какой-нибудь мазью от ушибов… У нас, кажется, была такая… Что ты стоишь? Садись за стол! - Спасибо… - рассеянно поблагодарил парень, плюхнувшись на стул около окна. Я уже металась по кухне. Заглянула в холодильник, обнаружив там блюдо приготовленного мною мяса, я достала его, сунула под нос Нико, спросив, какой ему кусок разогреть. Тот пожал плечами. Закатив глаза, мысленно проклиная скромность и благородство, я выложила с общего блюда на тарелку два больших куска, решив, что одного для голодного парня будет маловато. Засунув тарелку в микроволновую печь, задав время разогрева, я повернулась к другу: - Извини, у нас нет гарнира… Руки все не доходили до него. Я могу предложить тебе сыр. Хм… Колбасу вареную. Творог… Что-то из этого будешь? - Не суетись, - по-доброму улыбнулся полубог. - Но одного мяса же недостаточно, - наморщила переносицу я. - Ты же мужчина, ты должен много есть. - Я привык к дорожным пайкам, - объяснил сын Аида. - Хорошо. Но от этого ты точно не отвертишься! Я, широко улыбаясь, картинно размахивая руками, сбросила тряпичную салфетку с противня с синим пирогом по фирменному рецепту Салли Джексон. Реакция Нико была мгновенна. На губах появилась самодовольная улыбка, озорная, ироничная, точь-в-точь Аидова. В глазах засверкали огоньки. Довольная произведенным эффектом, я польщено ухмыльнулась, долив в электрический чайник воды и поставив его кипятиться. - Ты запомнила историю о синей еде Перси? – спросил парень. - Лучше! Я сходила в гости к Салли Джексон, - похвалилась я. – Так что, этот пирог испечен лично мной по ее секретному рецепту. - Шутишь? – изумленно переспросил Нико. Победоносно засмеявшись, потирая руки, я извлекла из печки тарелку с мясом, поставила ее перед другом на стол. Протянула ему вилку и нож. Сама села рядом, положив локти на стол. - Я же тебе не говорил адрес… - с сомнением в голосе произнес сын Аида. - Нет, - подтвердила я. – Я его узнала сама. - Как? – полюбопытствовал полубог, разрезая мясо на маленькие кусочки. - У тетушки есть знакомая в справочной службе. Фамилии Джексон, информации о несовершеннолетнем сыне и о сожителе Блофисе хватило для того, чтобы установить адрес, - пояснила я. - Я как раз хотел тебе предложить навестить миссис Джексон, - признался Нико. - Так в чем же проблема? Давай завтра сходим вместе! После школы. Выходной тебе не помешает. - Давай! – легко согласился он. Я, улыбаясь, следила за тем, как быстро исчезают кусочки мяса с его тарелки. Приготовленного мною мяса. Что-то теплое легло на душу, успокаивая ураган противоречивых эмоций, постепенно приводя меня в норму. - Погуляем… - робко предложила я. – По городу. Просто так. - Хорошо. Я готова была взлететь. И, право, взлетела бы, если бы не чудовищный груз новостей. - Расскажи, как себя чувствует миссис Джексон. И каким образом к Гее попал план царства, - попросил Нико. Первую часть просьбы выполнить было легко. Раз плюнуть. Я с удовольствием пересказала беседу с Салли Джексон, стараясь передать все свое восхищение этой женщиной, всю ту замечательную атмосферу дома, в котором я очутилась. Атмосферу тепла, добра. Я говорила, бурно жестикулируя, и, наверняка, повышая голос, не задумываясь, не тормозя. Парень же внимательно меня слушал, кивал, посмеивался время от времени. Глаза его горели радостным огнем, демонстрируя любопытство и искренний интерес. А вот с рассказом о плане, а, значит, и Бьянке, было сложнее. Куда сложнее. Признаться в том, что я вынудила Бьянку переродиться, я не могла. Я понимала, что это было бы правильно, честно, открыто, искренне, но… Страх был выше меня. Ужасный страх. Страх того, что Нико не поймет меня, не оценит, бросит, уйдет, оставит одну на произвол судьбы… Лучше это будет моим скелетом в шкафу. Кошмарной тайной. Лучше совесть меня сгрызет заживо. Лучше, чем я потеряю его. Навсегда. Лучше, чем стану предателем в его глазах. - Он узнает об этом, рано или поздно узнает, - шепнула Гея на ухо. – Узнает, когда твой любимый бог отправит тебя на поля наказаний. Мурашки пробежали по спине, холодя. Часть меня хотела, чтобы я призналась во всем другу и будь что будет. А другая, эгоистичная, уговаривала молчать. Я не знала, что делать. Металась меж двух огней, и без того горя. И без того запутавшись. Я посмотрела на парня. Он ничего не подозревал. Спокойно ел. А как бы он поступил на моем месте? Сказал правду? Соврал? Он не простит. Не простит… Я убила, фактически убила, его сестру. Я хотела этого. Мечтала об этом. Построила целый план. Скотина. Неожиданно опротивело все. Раздражение накинулось на меня, жадное. Быть может, был другой выход? Быть может, можно было сделать кое-что еще? Почему ты думаешь об этом сейчас, Эмили? Радость от воспоминаний о Салли Джексон сошла на нет. Улыбка слетела с моего лица. - Что случилось? – спрашивал Нико. – Эй!.. Ты чего? Опять наваждение? Парень взял меня за руки, осторожно, нежно. В голосе его звенели волнение и забота, добрая такая забота. И это было хуже всего. Я почувствовала себя последней мразью. Ничем не лучше Геи. Ничтожной, маленькой смертной, заигравшейся, возомнившей о себе бог знает что… Решила, что могу вершить людские судьбы. Я открыла рот, чтобы сказать рассказать все, как есть, что я заставила Бьянку переродиться. Что я убила Бьянку. Но не смогла. Слова пропали. Исчезли. Растворились. Из груди вырвался только тяжелый стон. - Нет, ничего, просто… Быстро возьми себя в руки, Эмили. Нечего из себя строить благородство. Нечего пытать вернуть прошлое. Ты сделала так, как нужно. Ты сделала правильно. Правильно-правильно-правильно. И не вздумай идти на попятную! Я надеялась, что разговор с самой собой поможет мне хоть как-то справиться с навалившимися эмоциями и угрызениями совести. Черт знает, как мир изменится после того, как я раскрою все карты, но одно случится точно. Гея выиграет. Мои наваждения будет некому контролировать. Она меня поглотит. Нико снова превратиться в одиночку. Она уберет нас по одному, заберет к себе в Тартар. Убьет. Использует. Решено. - Я говорила с Бьянкой, - выдала я. - С Бьянкой? – изумился парень. – Ты смогла ее вызвать? - Я просто призвала скелетов и попросила найти ее в Элизиуме по описанию… В общем, мы говорили с ней о Гее. Наш разговор о земляной женщине я изложила в полном соответствии с действительностью. Более того, моя память, перепуганная, всполошенная бурей, внутренними сомнениями и метаниями, подсказала мне даже цитаты. Я воспроизводила наш диалог практически слово в слово. Упомянула и о помощи Персефоны, и о предательстве Гекаты, и об обещании бросить Бьянку в Тартар. Друг становился мрачнее и мрачнее, с каждым моим словом его кожа болезненно белела, в глазах скапливалось все больше и больше грусти, отчаянья, недоверия, удивления, страха. Я готова была поклясться, он чувствовал то же, что и я, когда говорила с бывшей Охотницей. Сын Аида не узнавал сестру. Полубог качал головой, убитый, пытаясь открестится от моих слов. Тени повылезали из углов. Метнувшись к своему хозяину, забравшись к нему в волосы, касаясь шрама на лице, они вели себя более чем необычно. Тревожные, они испуганно льнули к Нико, живое отражение его собственных чувств… - Карта Бьянки остался у Персефоны, - закончила я. - Итак, - вздохнул парень. – По этому плану, действительно, легко вычислить слабые места? - Да, - кивнула я. – Расположение охраны очаговое. Все очевидно. - Значит, теперь подданные Геи могут смело бежать с полей наказаний, - подвел итог мой гость. Я выразительно изогнула брови, недовольно поморщив нос. - Говоришь, план Геи состоял в том, что Бьянка должна была назваться участницей пророчества? – грустно усмехнулся Нико. - Хэйзел одна из семи, - подтвердила я. - Какой же я идиот… - Идиот… - с горечью повторила я. - А ты умница, - улыбнулся парень. Ты даже не представляешь, какая я молодец, мысленно ответила ему я. Холод осторожно провел своими ледяными пальцами мне по позвоночнику, сковывая, неприятно лаская. На ухо он зашептал мне свои мерзлотные дела, бессердечный, с айсбергом вместо души… Он приговаривал, что я буду гореть в Тартаре за обман. За предательство. Или, еще хуже, вечно гнить на полях наказаний, выполняя какую-нибудь унизительную работу, проклиная Аида, проклиная греков, проклиная тот день, когда я узнала правду о живых мифах. И молить о пощаде. Хочет нас рассорить. Разделить. Не получится. Только через мой труп, так, вроде, принято говорить?.. - Кроме того, мы говорили с Бьянкой о жизни. - О возрождении? – загорелся Нико. - О возрождении в том числе, - уклончиво ответила я. - Она хочет вернуться к жизни? – обрадовался парень. Огонь в его глазах яркий, неистовый, теплый... Вздрогнув, почувствовав болезненный укол вины, застонав сквозь зубы, ощутив железную хватку холода у себя на шее, я изо всех сил старалась держать себя в руках. - Нет, Нико… - Как нет?! – нахмурился друг. Пламя в его чистых, черных, любимых мною глазах задул ветер. Один порыв, и все… Только угольки да пепел. - Она была слишком напугана истинным положением дел, Нико… - я старалась как можно меньше врать. – Она поняла, что была игрушкой. - К чему ты ведешь? – насторожился сын Аида. - Кажется, она решила уйти из жизни, переродиться. Во всяком случае, в конце нашего разговора она просто исчезла. Сказала что-то на древнегреческом и растворилась… Сердце замерло. Затихло. Перестало биться, замороженное. Я, завороженная, смотрела на друга, не в силах отвести от него взгляда. Напряжение сковало все тело. Мышцы готовы были сократиться в любой момент. Зрение обострилось. Мозг заработал по неизвестной мне программе, просчитывая варианты, строя стратегию боя с таким опытным противником, как Нико. Сначала парня охватила злость. Глаза почернели до невозможного, до фальшивого черного, до злого, геиного черного. Он был на грани наваждения. На грани потери контроля. На грани неуправляемой истерики. Его злость, сокрушительная сила… Я не понимала, на кого она была направлена. На меня, на сестру, на нас обеих? Страх запрыгнул в сердце, дрожащая зверушка. На ватных ногах я поднялась. Ему просто надо понять, обдумать то, что ты сейчас сказала… Свыкнуться с мыслью о том, что Бьянки больше нет. Не нужно мешать. Не нужно вмешиваться, Эмили. Он и так мучает из-за тебя. Дрожащей рукой я сняла с верхней полки две чашки. Какие тонкие пальцы, промелькнула мысль. Разломить легко. Громыхая ими, я поставила посуду на стол. Взяла чайник, вскипевший с минуту назад. Осторожно, боясь пролить кипяток себе на ноги, я налила воду в кружки, разбрызгивая ее страшно. Отлично… Достала из коробочки два пакетика черного чая. Распаковав их, покидав в чашки, я подергала каждый за ниточки. Тупо наблюдала за тем, как прозрачная вода окрашивается в коричневый, краска волнами распространяется по чашке, порывами, темнеет, поглощает, изгоняя этим необычным способом ненужные мысли из головы. Когда вода стала практически черной, а глаза заболели, до рези, до потери контрастности и фокусировки, до боли в голове, я бросила это занятие. И переключилась на другое, не менее дурацкое. Резала синий пирог на аккуратные прямоугольные кусочки, тщательно вымеряя их размер, моргая. В голову лезли навязчивые образы подземного царства и монстров, рыщущих вдоль стены-границы… В ушах звенели звериные рыки и рев. - Ты уверена, что она переродилась? – тихо спросил Нико. Печаль, сквозящая в голосе, приковала меня к месту, разрывая на части, казня. Я, парализованная, уже не живая, на пятках развернулась лицом к другу. Злость ушла. Остались печаль, слабая надежда и язвительная улыбка, наглядное доказательство того, что парень занимался самобичеванием, разбором полетов, своих, ее. - Да… - бесцветным голосом сказала я. - Этого не может быть, - неуверенно возразил полубог. – Я бы почувствовал. - А ты не… - начала я. - Нет. Он поднял на меня глаза. Бездонные, искренние. Всхлипнув, ругая себя, ругая его, мечтая собственноручно второй раз свергнуть в низины Тартара Гею, я взяла чашки, поставила их на стол перед Нико. Перенесла туда пирог. Села напротив гостя. - Ешь, - буркнула я. Сын Аида послушно придвинул к себе одну из чашек. Секунду колеблясь, глядя куда-то в пустоту, он отхлебнул чай. Взял кусок пирога. У меня в душе образовалась дыра. Огромная. Затягивающая все и вся. Голодная. - Наверное, моя просьба покажется тебе странной… Но давай все-таки попробуем отыскать Бьянку в царстве отца. Мне кажется, она все еще там. Мне кажется, я бы почувствовал ее уход, - сказал Нико. - Конечно. Я прекрасно понимала всю несуразность, всю глупость этой затеи, но сказать «нет» или отказаться от участия в этом, я не могла… Я должна хотя бы быть рядом. - Конечно, давай попробуем! – наигранно весело проговорила я. - Когда отдохнем… Послезавтра, - слабо улыбнулся парень. - Так завтрашняя прогулка в силе? – просияла я. Смущенно улыбнувшись, Нико кивнул. Может быть, все не так уж и плохо… - Пирог, кстати, вкусный, - отметил сын Аида. - Я старалась, - пожала плечами я. Счастье, какая-то его часть, начало ко мне возвращаться, теплое, безмятежное. - А теперь ты расскажи, как прошла ваша с Аидом работа, - попросила я. – Где вы были? Что делали? Я взяла горячую кружку в руки, приготовившись слушать. - В принципе, все прошло хорошо. Мы достигли цели. Правда, это оказалось чуть сложнее, чем мы думали, - начал Нико. – Нам пришлось работать прямо в тенях. Контролировать процессы этого мира оттуда. Практически вслепую. - В тенях? – перебила его я. Моей фантазии отчаянно не хватало на то, чтобы представить работу по заклинаниям в тенях. И возведение магической защиты оттуда. Это же надо удерживать тени, соответствовать их скорости, подчинять их, точно знать, где цель и куда направить воздействие, помнить слова заклинания… И ладно, если просто! Это все надо было делать одновременно и в течение четырех дней. Мне, как человеку, с трудом справляющемуся с первым пунктом этого сюрреалистического задания, становилось не по себе от масштабов действия бога и его сына. Фантастика! Пораженная, я покачала головой. - Как это? – поинтересовалась я. Я попыталась нарисовать это в голове, хотя бы на таком, элементарном уровне представить конечный результат этого действа, но ничего не выходило. Это было больше, чем чудеса. Готова поспорить, это было еще круче, чем ураган непослушных теней, срывающийся с рук в определенные моменты и расплывающийся в мистический купол над Тартаром! - Мы с папой создали в тенях пространство. Одно на двоих. Комнату, если хочешь, - объяснял парень. - Пространство? Комнату? Движущаяся комната? Целая комната, не просто узенькая дорожка и ветер, а комната, несущаяся на несусветной скорости!.. Я восхищенно заулыбалась. - Почему движущаяся? – нахмурился друг. – Покоящаяся. Нам с папой не нужно было куда-то перемещаться, нам нужно просто место в другом мире, закрытое место… Так вышло, что работать на земле было невозможно. Одна смелая мысль прострелила меня, безумная. Одна смелая мысль… - А что случилось? Почему работать было невозможно? – снова перебила гостя я. Снисходительно ухмыльнувшись, нехотя попрекая меня в нетерпеливости, полубог пояснил: - На нас напали монстры. Врата Смерти открылись. - Вы были в Эпире! – заявила я, оглушительно хлопнув в ладоши. – На смертной стороне Врат! Нико с сомнением, хитрой улыбкой глянул на меня, искренне пытаясь понять в чем дело, нерешительно посмеиваясь. - Откуда ты это знаешь?.. – спросил он. - Я была в вашем прошлом во сне и видела все, что происходило в Эпире. И ту темноту, что свалилась на вас с потолка, ту, что победила тени, и начало вашей работы… И нападение монстров. Слышала лекцию о Вратах, - говорила я, пытаясь ужиться с мыслью, что я какое-то время находилась в настоящем прошлом. – Сон закончился на обвале. Аид кричал тебе, что нужно уходить в тени, а ты отвечал, что не можешь… Что тогда происходило? - Меня затягивали Врата. И разрывали монстры. Я не мог сосредоточиться, - виновато улыбнулся парень. - Но, в конце концов, сосредоточился? – решила уточнить я. - Да, когда стены разрушились почти полностью, - усмехнулся друг, явно недовольный собой. - Видела рану под лопатками? Это на меня свалился потолок. Крики Нико, его те мучения, вдруг вернулись ко мне. Я поежилась. - Ужас… - пошептала я, сделав глоток обжигающе горячего чая. Не помогло. Все равно холодно. - Так вам удалось закрыть Врата или нет? – полюбопытствовала я. - Начнем с того, что Врата не были открыты полностью. В них образовалась маленькая щелочка. Да, мы ее устранили, но сомневаюсь, что надолго, - мрачно сказал сын Аида. Я задумалась. Если щелка дает возможность выбраться наружу доброму десятку монстров, то что произойдет, если Гее удастся открыть Врата по максимуму? Подумать страшно… - И как скоро Врата откроют снова? - Не знаю. День. Два. Месяц, - пожал плечами полубог. – Это еще зависит от Танатоса. - Бога смерти? – блеснула эрудицией я. - Самой Смерти, - исправил меня Нико. – Поимка беглецов – это его непосредственная обязанность. - Но его недостаточно, я правильно понимаю? - Правильно. - Что это значит? - Врата надо закрывать с двух сторон. - А где вторая сторона? Аид так и не сказал? - Нет. - Но почему? – возмутилась я. - Наверное, потому, что она недоступна для меня, а, быть может, и для него. Он сам не знает достаточно, чтобы сделать что-либо, - объяснил гость. - Он тебе так и сказал? – нахмурилась я. - Он сказал, что это не моего ума дела. Я закатила глаза. Улыбка, хитрая такая, заиграла у меня на губах. - Да-да, только на крайний случай, - закивала я. – Мне кажется, или он хочет, чтобы ты сам туда сунулся? - Мне тоже, - подмигнул мне парень. Я рассмеялась, расслабившись, отпустив мысли о Бьянке окончательно. Вот то, что я так давно ждала. Наш обычный разговор. Собрание дерзких мыслей и безумных планов. Мы вдвоем против всех и всего: Геи, стереотипов, законов… Я протянула ладонь другу. Тот поймал ее, переплел мои пальцы со своими, образуя замок. - Мы должны это сделать, - сказал сын Аида. Знакомые огоньки заплясали в его глазах свой странный танец, поклоняющийся азарту и авантюре в лице черноты теней. - Осталось найти сторону мертвых, - ухмыльнулась я. - Зря смеешься, - весело откликнулся он. - Вариантов не так уж и много. Папа боится трех мест в подземном царстве. Стикс, Лета… - И Тартар, - догадалась я. - Именно. Выяснять будем методом исключения. Сначала… - Лета! – выкрикнула я. – Заставим скелетов все там исследовать! Тех, у кого не осталось воспоминаний. - Допустим. Затем Стикс. Нико выразитель поднял брови, с вызовом глядя на меня. Сразу же поняв, о чем он, я рассмеялась вновь. - Без проблем. Я с радостью искупаюсь еще раз. А потом Тартар. И это уже твоя забота. Ты можешь противостоять Гее, а я нет. Парень, загадочно улыбнувшись, взял еще кусок синего пирога. Проглотив его за считанные секунды, он еще раз похвалил меня, обозвав мои скромные успехи в кулинарии шедевром. Я, как приличная девочка, открестилась ото всех этих громких слов одним недовольным вздохом, тщательно скрывая жуткое смущение и гордость. - Ох, у нас гости… Полубог мгновенно убрал свою руку с моей. На кухне нарисовалось невиданной красоты видение. Тетушка, пошатываясь, припадая то к одной стенке коридора, то к другой, наверняка, мало что видя своими стеклянными глазами, на полусогнутых ногах подошла к холодильнику. Худющей рукой она с трудом открыла дверцу, заглянула внутрь. - Я вылила последнее, - напомнила я. Дрожь раздражения прошлась по всему телу. Надо же, у нее хватило сил доползти до кухни за выпивкой!.. - Совсем ты меня не понимаешь… - пролепетала тетя Элизабет. - Не понимаю в чем? – поинтересовалась я. Нико сидел ни жив ни мертв, во все глаза глядя на женщину. То еще зрелище! Не мытая, не чесаная… - Как тебя зовут, молодой человек? – заикаясь, спросила тетушка. - Нико, - ответил парень. - Николас, - повторила она. – Очень хорошее имя. А я вот тетя Эмили… Я ее люблю. Даже сейчас, когда она злится… С этими словами тетя Элизабет шарахнулась в мою сторону. Она обняла меня, прижала к себе, правда, со стороны это скорее выглядело, как она просто облокотилась бы на меня. Пахнуло спиртным, потом. Наморщив нос, задохнувшись этими прелестными ароматами, я инстинктивно двинулась в противоположную от нее сторону. Тетушка, ухнув, завалилась на меня. Мурашки, вызванные неприязнью, пробежались по позвоночнику. Стыд прильнул к лицу, делая щеки красным, опаляя. Я не знала, куда деть глаза. Нико смотрел на нас и видел алкоголичку и жалкую сироту у нее на шее. Мне было плохо. Я чувствовала себя брошенной, ничтожной, ущербной. Смертной. Лучше и не скажешь – смертной. - Давайте я Вас провожу в гостиную, - подала голос я. И, не дожидаясь новых выходок тети, новых порывов нежности и, не дай бог, интереса к гостю, я, придерживая тетушку за плечи, поднялась из-за стола. Подхватила ее, положив руку на талию, потащила в направлении гостиной. Женщина, упираясь изо всех сил, пропела: - Куда ты меня тащишь? Я с вами говорить хочу! - Позже, - прошипела я. - Я хочу с вами посидеть, Эмми!.. - Как-нибудь потом, – повторилась я. – Не в таком состоянии. - А какое у меня состояние?! – взвизгнула тетя Элизабет. - Никакое, - буркнула я. - Я, что, не человек? Не могу позволить себе немного расслабиться? Тетушка еще много чего сказала в пользу своей «человеческой» позиции. Только я не слушала все эти аргументы. Устала я это слушать. Надоело. Последние года три особенно. Безосновательные истерики… Руки чесались, жалость к самой себе и злость к женщине захлестывали, я еле сдерживалась от слез, криков. И то только потому, что Нико был рядом. Сидел на кухне. Сбросив с себя тетю Элизабет на диван в гостиной, я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Спокойно, Эмили. Глубокий вдох и срывающийся, резкий выдох. Я вернулась на кухню к другу. - Прости, не очень хорошо получилось… - пробормотала я себе под нос, устремив взгляд к полу. Я боялась взглянуть на друга, боялась встретиться с отторжением и отвращением, какое обычно испытывали ко мне люди, хоть раз видевшие меня в столь прелестной компании. - Я думала, она спит… На душе скребли кошки. Себя жаль. Стыдно. И страшно. И одиноко. И противно. Я сложила руки на груди, закрываясь ото всех, передернув плечами. Я все еще чувствовала запах дешевого алкоголя, мне казалось, что от меня самой несет им же, что я пропахла всем этим, погрязла… - Все нормально, - отозвался парень. – Слышишь? Он поднялся, подошел ко мне, осторожно так, ласково улыбаясь, словно бы боясь спугнуть, заботливо, аккуратно прижал меня к себе. Я шмыгнула носом. - Останься сегодня здесь. Пожалуйста. Нет ответа. - Я тебе постелю на кровати. Сама на пол лягу… - Хорошо, - поспешно ответил сын Аида. - Спасибо, - выдохнула я, невольно задумавшись, сколько раз я уже говорила и еще скажу ему это непростое слово.