Если мир сошел с ума

И все-таки это не последняя глава. Никак, ну никак я не могу закончить. Простите меня, дорогие читатели. Ваш Автор. *** Этот очаровательный мир окончательно слетел с катушек. И рецепта выживания в этом сумасшествии, в этой гуще событий, предательски неверных, принимающих то нашу с Нико сторону, то демонстративно поворачивающихся к нам спиной, увы, не существует. Я вдруг почувствовала себя бесконечно уставшей. Уставшей от всего. И, в то же время, наконец-то я знала, что делать. Я знала, что должна любым способом защитить Хэйзел от Геи. Иначе… Дело даже не в том, что мир рухнет и пророчество не сбудется… Только так я докажу, что все эти чертовы поступки, все эти жертвы были не случайностью, не моей прихотью, а единственным правильным решением. Я, улыбаясь, оглядывала девочку. Вьющиеся волосы. Удивительно вьющиеся. До невозможного сильно. Забавно… Шоколадная кожа. И большие карамельные глаза, завораживающие своей глубиной, неожиданной для столь юного возраста и хрупкого тельца. Ситцевое платьице. Господи, совсем летнее! Как ей, должно быть, холодно… Выцветшее и изляпанное. Пальто с чужого плеча. Ничего. Это ничего. Выбросится без зазрения совести. И купится новое. Восторг, приглушенный тяжелой головой, звоном в ушах и отчего-то ватными ногами восторг, и восхищение зашкаливали. Сложно было поверить, что рядом со мной стояла девочка, победившая Алкионея. Самый сильный ребенок Аида. Наша надежда. Робость перед этой малышкой ощутимо потряхивала меня, заставляя все также нервно улыбаться. И все было бы хорошо. Все было бы просто отлично, если бы не цепи-предчувствия, холодностью металла перебивающие радость, тяжестью своей делая улыбку неискренней и угловатой, медленным сжатием запястий заставляющие оглядываться, искать во всем подвох. Я перевела взгляд с Хэйзел на Нико, заглянув ему в глаза. Нет, не заметил. Не понял о моих нервах. Парень настолько был шокирован моей выходкой, что… К лучшему? Однозначно. - Эмили! – представилась я. - Хэйзел… - пораженная, ответила дочь Плутона. - Знаю, - ухмыльнулась я. – Пойдем, Хэйзел, мы выведем тебя на поверхность. Нико уже сказал тебе?.. - Что Смерть сбежал, поэтому нам никто не помешает? – переспросила девочка. – Да. Но я не совсем понимаю… Я посмотрела на друга. Что, если она спросит про то, зачем она нам? Как отвечать? Как вообще реагировать на вопросы девочки? Грузить великим пророчеством, восстаниями? Рассказывать всю подноготную? Настраивать против Зевса, который Юпитер? Сын Аида пожал плечами, поймав мой взгляд, одними губами прошептав за спиной сестры: - Не все. Не все. Отлично. Значит, самую суть отсеиваем. В принципе, это логично. Вряд ли мертвой девочке, чудом сохранившей воспоминания, нужно знать о настоящей угрозе сейчас. Узнает. Со временем. Постепенно. - Не понимаю, как Смерть отпустит меня? Разве это возможно? – не верила малышка. - Отпустит, - кивнула я. – Куда же денется, да, Нико? - Я буду… живой? По-настоящему? – спросила она. - По-настоящему! – качнула головой в такт словам я. – Что же мы стоим? Пошлите! Пошлите отсюда! - Куда идем-то? – поинтересовался парень. Я обвела глазами пять странных построек за спиной. Одна из пяти… Выхватив одну небольшую деталь – маленькие тени, практически сливающиеся с цветом камня под ногами, стекающиеся туда, словно в омут, улыбнулась. Вторая слева. - Шалаш. Второй слева, - сказала я. - Туман? – нахмурился Нико. - Именно. Я могла поклясться: внутри ступеньки. Ступеньки наверх, на поверхность. Их не видно из-за магического тумана. Сын Аида тревожно осмотрел меня с головы до пят, будто бы проверяя. - Веди, - согласился он. Я, наигранно ясно улыбаясь, протянула руки полубогам. Передернув плечами, виновато глянув на меня, друг демонстративно убрал ладони в карманы куртки. Я заметила в его глазах немой вопрос. Вздернувшаяся обида, взбалмошная, было появившаяся ниоткуда и уже приготовившая превратить меня в ледяную барышню, заблокировав что-либо хорошее, что-либо светлое, ушла, растаяла под напором теплоты… Нико. Я вспомнила, как он первый раз меня обнял. А потом стеснялся со мной разговаривать. Вспомнила, как неумело целует. Я улыбнулась. Черт возьми, а я ведь первая, кого он вообще целовал… Эта мысль налетела на меня внезапно, легкий ветерок, полный каких-то безоблачных желаний, солнечных планов. Чего-то такого теплого и бесконечно фантастического до боли в сердце, до блестящих слез сентиментальной дурочки в глазах и несмелой улыбки… Господи, Эмили!.. Что ты как маленькая?! Я ухмыльнулась. Маленькая-маленькая-маленькая! Ну и пусть. Ну и пусть! Пусть!.. Я ощутила мощный прилив счастья. Настоящее цунами. Забавными барашками собираясь на верхушках волн, оно обрушилось на меня, промочив насквозь. Бесцеремонно, совершенно отключив голову, доверившись странной эйфории, распустив крылья, я подхватила Хэйзел под руку, тут же стронувшись с места. Быстро набирая скорость, ускоряясь, переходя практически на бег, я тащила за собой девочку. Удивительное дело, всегда, когда я думала о чем-то, мечтала, я непроизвольно практически бежала вперед, не обращая внимая на окружающий меня мир, словно бы вот она, граница между явью и грезами, совсем рядом, одна нога здесь, другая там… Я это заметила еще будучи совсем ребенком, даже до школы... Раньше тетя Элизабет всегда рассказывала мне сказки. Замечательные такие сказки. И всегда с хорошим концом. Среди них были и греческие мифы, и пересказанные и слегка додуманные легенды, но чаще всего тетушка говорила мне именно о путешественниках и их похождениях. Где женщина брала столько историй, право, загадка для меня… Это ж какую надо фантазию иметь!.. Надо было иметь. Надо было пропить… Фантазии, внезапно наполнившись какой-то грязной водой, болотной водой, лопнули, не выдержав в один момент. Меня, щепку в океане, вышвырнуло на берег, спиной впечатав в скалы. Скалы?.. Изображения перед глазами менялись с ужасающей скоростью, все быстрее и быстрее, бесконечные, затягивая, гипнотизируя, не позволяя сосредоточиться ни на чем, оставляя наедине с ноющей болью в спине, не оставляя шансов от нее оправиться. Я потрясла головой, пытаясь сбросить навязчивые картинки, но та стала какой-то странно тяжелой. Безжизненная, она упала вниз, повиснув на шее. Я открыла рот, чтобы сказать Гее, приказать отпустить меня, но ничего не вышло. Горло обожгло холодом. Ужасным холодом. Слишком ощутимым. Слишком настоящим. Он ледяными пальцами нажал меня на основание языка, вызывая рвоту, вводя в отвратительное тошнотворное состояние, проникая внутрь… Меня трясло от неприязни. От того, что кто-то, кто-то, кроме меня, завладевал моим телом, безвозвратно, с легкостью. А голова тяжелела и тяжелела, заставляя нагибаться меня все ниже и ниже к земле, перевешивая. Спиной я прирастала к стене, бог знает, что это была за стена… Я тонула в ней, погружаясь все больше и больше, мне казалось, что она невесома, обволакивает теплая, убаюкивает, колется, словно шерстяная, но не отпускает, железная… - Нравится ли тебе здесь, милая? – прожурчала Гея на ухо. Слишком близко. Я ощутила ее дыхание на шее и своеобразный запах земли совсем рядом. Я напряглась, пытаясь вырваться из стены, пытаясь перестать обращать внимание на жуткий холод, проникающий в меня, заполняющий меня… Глаза, безумные, метались из стороны в сторону, пытаясь найти выход, но находили лишь новые горизонты. Картинки сменялись с ужасающей скоростью. Паника завладела мною настолько, что я не могла сосредоточиться на чем-либо. Я плотно сжала зубы, тщетно пытаясь поднять голову, но она болталась на шее без чувств. Я кричала. Кричала про себя, и причудливые завитушки пара от моих судорожных вдохов вздымались вверх. Холод щекотал горло. - Подумать только, как тебе идет молчание… Какая же ты хорошенькая! Вот такая, полностью беспомощная… Издевалась… Мразь. Скотина! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненависть, жгучая, захлестнула меня, грея. Я дернулась. Голова перекатилась на бок, упала на плечо. - Привыкай, милая, - прошептала Гея. – Это то, что тебя ждет в ближайшем будущем. Это то, куда заведет тебя твоя верность. Это то, чем опасны проклятые дети. Хэйзел… Проклятая девочка. Ее камни… Наплюй, Эмили! - А знаешь, кто проклял девочку? А знаешь, кто обеспечил ей все мучения? А знаешь, кто фактически убил ее? Я замерла. Замерла, потому что не было смысла сопротивляться. Я слишком погрязла в этом. Связь с кем-то – штука двусторонняя… Осознание этого больно ударило под дых, окончательно сбив дыхание. И я знала ответы на все ее вопросы. Я знала. Потому что я была одним целым с ней. Я была ею. Я была в ее шкуре. Хэйзел убила не Гея. И даже не ее мать. И даже не проклятье. Не стечение обстоятельств. Не ее благородство. Плутон. Этот очаровательный мужчина. Это он подарил дочери способность находить проклятые камни. Пусть с подачи мамы, мисс Левеск, но... Какая-то часть меня понимала, что так не должно быть. Что если бы Плутон захотел, то он бы нашел выход, избавил малышку от этого груза. От всех этих смертей, грязи, Геи… Не будь у девочки чудесной способности находить драгоценности, Алкионей бы не проснулся. Изображения перед моими глазами сменялись, показывая теперь жизнь девочки, ее матери и бога. - Теперь ты понимаешь, что служишь не добру? Добра не существует, милая. Тем более, его нет в преисподней. Ты помнишь, какое впечатление поля наказаний произвели на тебя в первый раз? Отвращение. Ты их ненавидела. А сейчас? А сейчас ты отреклась от того, что тебе противоестественно. Ее слова завораживали. Нахмурившись, я тупо глядела в лица людей, посетивших Королеву Мари, купивших у нее камушки. Умеревших. - Твои идеалы липовые, Эмили. Фальшивки. Ты ничего не знаешь… Я, забывшись, хотела возразить, но холодный воздух, просочившись в горло, сковав, вызвал лающий кашель. - Ты ничего не знаешь даже про себя саму. Ты, глупенькая, думаешь, что можешь управлять тенями благодаря Стикс, что тебе просто-напросто повезло? Или что ты сильная? Думаешь, это дар? Нет, милая, это плата. Плата за то, что ты делаешь то, что нужно судьбе. Только наивно считать, что судьба не подкупна. Судьба продается. Еще как. Даже пророчества всегда имеют два исхода. Судьбу Хэйзел купил Плутон, судьбу Перси и Джейсона – Гера, а твою судьбу куплю я. Зачем? Зачем она все это мне говорит? Зачем ей я?.. Вопросы метались из стороны в сторону. - Я даю тебе последний шанс, Эмили МакГиннес. Отдай мне девочку. Иначе я изменю твою судьбу. Хэйзел? Тебе? Хрена с два. - Да или нет?! Губы непроизвольно расплылись в ухмылке, грубой такой ухмылке. Холод терзал. Меня трясло. В голове била в колокола паника. А улыбка, предательская, росла. Гея думала, что только она может купить судьбу. Мою судьбу. Она и никто больше. Она даже не думала, что на это посягну я. Азарт, самонадеянность и какая-то приятная обида привели меня в чувство. Нет. Еще поиграем. Еще поборемся. Нет! Нет. Я закрыла глаза. Больно. Очень. Нет. Тепло наполнило легкие. Тепло. Приятное. Голова перестала быть тяжелой. Я впервые за последнее время ощутила себя свободной. Впервые за последнее время ее не было во мне, ее не было со мной. Я была не она. Я открыла глаза. Знакомые очертания полей наказаний, Пустырей. Черные-черные скалы. И ленточка-Стикс по левую руку. Постройка, та, где скрывался ход на поверхность, была уже совсем рядом. - Все хорошо? – услышала я голос Нико, робкий, заботливый. Я повернулась к нему. Пробежалась глазами по бледному лицу, черным-черным глазам, где блестели чертенята-тени, слабо перемигиваясь, волнуясь, трепеща. Остановившись на губах, нервно сложенных в одну тонкую линию, я улыбнулась. - Да, - ответила я. – Я просто… задумалась. Парень коротко кивнул, выдохнув: - Тогда вперед! Мы шагнули внутрь заброшенного шалаша. Тени, суетясь, бегая меж наших ног, соскальзывали в черное пространство. Я, глядя под ноги, искренне боясь наступить на этих неведомых существ, сделала пару шагов. Ничего удивительного не было, совсем ничего. Но это обыкновение, это обыкновенное чудо, заставило улыбнуться, в который раз восхищаясь маленьким секретам этого сумасшедшего мира. Казалось бы, лестница лестницей. Прозаические ступеньки на второй этаж. С одной лишь поправкой. Никакого второго этажа в этом зданьице не было и в помине. И никакой второй этаж не мог быть таким темным, настолько лишенным света. - Ой!.. – тихо прошептала Хэйзел. Я перевела взгляд на девочку. Та быстро, заученным движением, втирала в камень что-то блестящее ногой. Бриллиант? Дочь Плутона, поймав на себе мой взгляд, вздрогнула, сжалась, виновато заглянув ко мне в глаза. Она словно бы уменьшилась в размерах. Стала еще крохотней. А в глазах все то же смелое признание. Я боялась даже представить, что чувствовала полукровка. Насколько виноватой. Ведь она, наверняка, даже и не знает, что спасла тогда, обрушив остров Алкионея, всех нас… Я хотела что-то сказать, да не было слов. Я понимала, что любое мое слово будет настолько мало и ничтожно, настолько ненужно и бесполезно… Я лишь грустно улыбнулась Хэйзел, без слов говоря, что все знаю и поэтому молчу. Нико, заметив все, тоже тактично промолчав, бросил на меня взгляд, полный каких-то безбрежных надежд. С чем связанных? Увольте, я не знала. Быть может, с тем, что с Хэйзел мы сильнее, а, возможно, и с тем, что когда-нибудь мы сбежим вдвоем в тени… Я двинулась следующей, потянув за собой ненавязчиво Хэйзел. Ступеньки, чрезвычайно узкие и высокие, бесчисленное их количество, убегали вверх, куда-то на поверхность. Шагать по таким было трудно. Через какие-то пятьдесят мое дыхание превратилось в рваные рыки и вздохи, приглушенные соображениями о том, что пугать дочку Плутона равносильно преступлению. Девочка же то и оглядывалась, смотрела на маленький камешек на полу, шепча что-то себе под нос. - Вряд ли его кто-нибудь найдет, - сказала ей я. Она, удивленная, глянула на меня, смешно тряхнув кудряшками и слегка отстраняясь, но все же не убирая свою руку из-под моего локтя. - Вряд ли его кто-нибудь найдет, - повторила я. – Здесь не так много душ. Да и вряд ли кто-нибудь решит сунуться в этот барак. - Хорошо, если так, - с сомнением протянула Хэйзел. Впереди появилась мужская фигура в полутени. Я было подалась вперед, приняв попутчика за хозяина подземного царства, но Нико остановил меня, шепнув, что это Гермес. Действительно, во мраке явственно выделялась трость, обвитая телами змей. Они шевельнулись, перешептываясь, шипя тихонечко, или мне это почудилось?, и вновь замерли, окаменели. - Гермес, сэр? – позвал друг. Бог не ответил. Он позвал еще раз. Никакой реакции. Переглянувшись, мы с сыном Аида решили, что ему лучше не мешать, пожав плечами практически одновременно. Какое-то время мы шли молча, пыхтя. В голове моей рылись две мысли. Первая о Гее и Хэйзел, неприятная, тяжелая и, в то же время, придающая силы к дальнейшим действиям. Вторая о живых змейках Гермеса, любопытная, она порождала вопросы из ряда, что они едят, о чем говорят и может ли кто-либо их слова расслышать. - Эмили, а ты… Ты тоже моя сестра? – спросила вдруг Хэйзел. - Я? Сестра? – эта мысль показалась мне верхом глупости. – Нет. Я помощница Нико и слуга вашего отца. То-то и всего. - И ты тоже живая, - уверенно проговорила она. - Ну да, живая, - подтвердила я. - Я думала, что все слуги Плутона мертвые. Слово «мертвые» как-то жутко прозвучало из ее уст. Я поежилась. - Вы так всех выводите на поверхность или?.. - прошептала девочка. - Только тебя, - оборвала ее я и, предугадывая последующие вопросы, продолжила, привирая и говоря правду одновременно, доверившись интуиции. – Видишь ли, в чем дело… Люди, обычные люди, когда умирают, теряют память. Безвозвратно и очень быстро. Практически моментально. Их возвращать к жизни нет смысла. А ты другая. Ты все помнишь. - Нико говорил, что его сестра… - Да, Бьянка тоже все помнила. Не думай, - прошептала я, улыбнувшись, - она переродилась. У нее будет новая жизнь. Совсем новая. Другая. А ты… Ты доживешь свою до конца. - Спасибо, - пробормотала она. Я рассмеялась, глядя на нее тепло, ловя себя на странной мысли о том, как сильно мне нравится эта девочка. Душевная она. - Рано спасибо говорить, - отмахнулась я. – Ты хоть знаешь, сколько времени прошло? Что сейчас там, наверху? - Нет, - покачала головой дочь Плутона. Это отрицание было мне сигналом к действию. Выдохнув, я начала рассказывать о современном мире, о Лагере и месте богов в нем. Тараторила. Быстро-быстро. Пыталась охватить все, необъятное, отвлекаясь сама от дурных мыслей и отвлекая Хэйзел от проклятья и Смерти. Где-то между впечатлениями о Новом Риме и приколах о Макдоналдсе девочка уже смеялась. Хорошо. Это хорошо. Я травила ей байки, бессвязно, отдыхая. Нико тоже слушал меня, слегка улыбаясь, снисходительно так. Я говорила до самого света. До того момента, как фигура Гермеса растаяла в свежем воздухе. А над головой появилось сиреневато-черноватое небо с дымчатыми облаками, вечернее небо. Вокруг шумели машины и шелестел ветер. Тени ложились на землю, только не те волшебные тени, а тени от солнца. Я вдохнула полной грудью свежий воздух, замолчав. А Хэйзел, сверкая глазами, оглядывалась, дичилась, не серая, а вполне себе настоящая. Настоящая девочка. С румянцем от мороза на щеках. И скромной улыбкой на живых губах. Быть может, это и есть первый шаг к тому, чтобы вернуть судьбу в свои руки…