Вкус

nearr — no worries burak yeter & danelle sandoval — tuesday

      Ночью Мигель не спит, а на подушечках его пальцев масляной краской отпечатываются ночные касания. Память штрихами зарисовывает в с ё: Денисова с полутенью боли в глазах, Денисова, выпускающая в воздух голубой сигаретный дым, Денисова, которая в его руках совсем маленькая и Денисова, которая близко настолько, что вот-вот губы коснутся губ.       Мига чувства свои из нагрудного кармашка достаёт и пристально под увеличительным стёклышком изучает: они живые, искрящиеся, персиково-пудровые, совсем не правильной формы. Мигель далёк от конкретики, поэтому розовому внутри чёткого названия не даёт, — не к чему это. Но пьяному морю позволяет по грудной клетке растекаться — пускай плещется и шипит.       Шестепёров не отрицает.       Себе не говорит, но электрически обжигающая аорта по сердцу бьёт бессознательным принятием: он — в неё. До фейерверков под рёбрами, отчаянного «хотеть касаться» и глупого просмотра инстаграмных сторис исподтишка.       И почему-то Мигелю резко становится невозможно понятно: это всё — не потому, что она красивая женщина, а он отъявленный трудоголик с хронической графой «один». Просто потому, что… Это Т а н я. Такая, какая есть. С рублеными фразами, близкой отдалённостью и неумением чувствовать безболезненно.       И, кажется, этого Миге хватает, чтобы въебаться окончательно.       Браво.       Аплодировать разрешается.

***

      Ночью Таня не спит, а под кожей горячим лезвием расходятся картинки-события. У капиллярами опутанного сердца отрывками вспыхивает жар.       В своей персональной вселенной дозволенности Денисова пересекла черту, наплевала на разметку и снесла предупреждающий дорожный знак.       Таня не может понять, почему это беспощадно случается.       Личный нонсенс достигает критической отметки: Игнат — далеко и неосязаемо, а холодное «чуждо» растёт в геометрической прогрессии.       Он сам виноват, не иначе. Таня простая — ей нужно банальное доверие и уважение. Таня ни при чем.       А вот Мигель — очень даже.       Денисовой из киноплёнки событий последние два дня вырвать хочется безумно.       Потому что Игнат не стереотипный ревнивец и не шаблонный вспыльчивый собственник. Потому что Игнат вопреки кофе-раздору из жёлтого стаканчика умеет её понимать, поддерживать и любить. Потому что Игнат корни пустил в её существование и привычки. Потому что их год был близок к почти-идеальности, а шрамами испещрённая Таня любит, когда без ухабов и колдобин.       Потому что ночь была наполнена едкостью сигарет, полупрозрачными объятиями, затемнёнными прикосновениями и мигелевским шёпотом. А это Денисовой безапелляционно запрещается.       Потому что руки Мигеля обжигающе-нежные и губы предположительно вкусные. А она не расставалась с Игнатом.       Потому что Денисова невыносимо зла на себя за растяжимое «не сейчас».       Потому что Тане было о ч е н ь.       Приятно, тихо, хорошо.       Спокойно, защищённо, трепетно.       В июне Мига обострённо чувствует, а Таня пытается вернуться к дружбе. Выходит откровенно никак.       Очевидное потепление сменяется пульсирующей искрами недосказанностью и острой неправильностью.       Мигель утопает в ощущениях. Таня прячется за линией-было-но-представим-что-не-было.       Июльские вспышки приходят на смену июньским.

***

      Таня видит Мигеля, фонтанирующего взрывным смехом и посредственными шутками прямо в эпицентре грандиозной ТНТ-шной вечеринки, посвященной окончанию кастингов. Раскидистая жестикуляция и привычная энергия-наразрыв привлекают внимание и притягивают. Красно-фиолетовый клубный свет ложится на его лицо неаккуратными мазками. И Денисова для себя подытоживает, что Мига умело подтасовывает карты: другие Мигеля-вечеринку за его органику принимают. Таня же — видела и-но-е: отчаянно не мигелевское и фантастически… Серёжино.       Мысленная дрожь горячей пульсацией в голове отдаёт: она его так — впервые. Денисовой тёплое и живое «Серёжа» кажется запрещённо-откровенным.       Мигель — по-праздничному привычно и не-как-у-всех. Сергей — душевно-оголённо и неведомо лично.       Ему не подходит.       Ему очень подходит.       Ловит тягучий взгляд на себе, когда сопоставляет его имя с его естеством. Таня в остатках июня решила, что они просто друзья хорошие, — поэтому Мигель в темноту клуба вплетает искренность улыбки и машет рукой, а на Таниных щеках в ответ появляются ямочки. Денисова аварию-гляделки первая прерывает.       Они просто друзья хорошие, а почти-поцелуй Мигеля — пресловутое скопление эмоций и ни-че-го большего.       Они в разных концах клуба и, кажется, в целом в разных концах: Таня — в окружении канальных див и улыбок-обманок, Мигель — в шумной компании друзей, приятелей и знакомых.       Денисова медленно потягивает шампанское и бороздит вилкой по салатному пространству. Иногда вкрапляет в разговор-щебет невесомый смех и несколько слов.       Но бегущие секунды взрываются пришедшей на телефон СМС-кой. В отправителях даже не неожиданно затесался Шестепёров.

«Чего скучаешь?»

«Вечеринки ТНТ — такая тоска зелёная)»       Заметил. Таня мысленно начисляет Мигелю плюс балл к проницательности.

«Хочешь свалить?»

      Хочет. Но (не) может — (не) нужно.       Или?       Шампанское просачивается в артерии.       Да собственно, плевать как-то. «Хочу.»

«Подожди меня у выхода, я скоро.»