Трудный возраст

POV Pharaoh Попрощавшись с Линой и получив адрес, я сразу посмотрел на карте, где находится её новая квартира. В этот момент я уже был по дороге в аэропорт. Мысли мои были запутаны, мне было с одной стороны жаль, что я, возможно, как-то жёстко поступил с ней сегодня утром. Но с другой стороны, я думаю, что после такого она уже не осмелится говорить о расставании. Я не знаю почему так себя веду, но я точно не готов её отпустить, она не уйдёт никуда, она будет со мной рядом, будет столько, сколько я захочу и на этом всё. Возможно у неё запутались мысли, но я знаю, что со временем она поймет, что она только моя и любит только меня. Я вообще успею в аэропорт? Я стоял в ёбаной пробке уже двадцать минут, когда мой телефон позвонил. Номер был неизвестный. — Алё, — устало начал я, в ожидании ещё одного бесполезного разговора. — Алё, Глеб, здорово, это Миша из Айкона, помнишь меня? Я нахмурил брови, пытаясь понять, кто со мной говорит, потому что голос был явно знакомым. Айкон, Айкон, Айкон: пытаюсь вспомнить я. Ах, да, точно. Я узнал парня — это был один из организаторов концерта. Мы с ним затусили, когда я взял Лину с собой в клуб, чтобы до концерта обсудить кое-какие детали. Но это было довольно давно. Какого хуя он звонит мне? — Да, Миша, я понял. Чем тебе могу помочь? — Глеб, да тут такое дело, — начал мямлить он, — даже не знаю, стоило тебе звонить... Я закатил глаза. У меня, блять, нет времени на эти уси-пуси. — Чувак, ну раз позвонил, говори. Какие-то проблемы? — Слушай, вы с той тёлкой до сих пор вместе? Лина её кажется зовут, да? Я замер, услышав её имя. В этот момент меня вдруг начало раздражать каждое его слово, его голос и этот шум из его телефона: крики и музыка. Было ясно, что он в клубе — Она тебе, блять, не тёлка, — нагрубил я, — да, мы вместе. Чё за вопросы вообще? — Да, да, прости, — его голос задрожал, — слушай, она короче сейчас пьёт и танцует с каким-то пацаном в обнимку. Моё сердце остановилось. — Не-е-ет, чувак, — усмехнулся я, — давай ты не ссы мне в уши. Ей восемнадцати нет, её, бля, не впустили бы. Моя сейчас дома. Ты точно чё-то путаешь. — Чувак, я тоже сначала так подумал, но я уже давно наблюдаю за ней и это реально она. Теперь она вообще целуется с ним. Я на втором этаже с балкончика наблюдаю. Чувак, это точно она. Я знаю, что новость так себе. Но, блять, я подумал, что лучше тебя предупредить. Он был уверен. Ясно, что он не позвонил бы, чтобы врать. Я не верю своим ушам. Я так разозлился на него. Можно подумать, что это он виноват, но меня так бесит, что какой-то парень может звонить и говорить мне такое о моей девушке, которая сейчас, как я думал, спит в своей кроватке. А нет, она нихуя не в кроватке, она там, где собираются самые дорогие шмары. — Хорошо, — в гневе сказал я, — но имей в виду, что я теряю билет в Штаты. И если я, блять, приеду туда, и окажется, что это не она, то тебе конец, — после этой угрозы я бросил трубку и нервно начал сигналить, чтобы эти ебаные машины наконец-то дали мне проехать. Что за день, а? Вы только на её смелость посмотрите. Я её жёстко ебу, чтобы она поняла, что меня нужно слушаться, а она блять врёт мне, что останется дома и идёт тусить в клуб, танцует, обжимается и целуется с каким-то левым пацаном. Я всех там убью, всех до единого. Не верится, но наконец-то моя машина добралась до клуба. К моему удивлению, я доехал довольно быстро или же я не понял, как летит время, потому что всё время был в своих мыслях и вообще планировал, как я там буду всех убивать. Я чуть ли не бегом зашёл внутрь. Не обращая внимание на свою же песню и толкая всех, я поднялся по лестнице и, продолжая освобождать свой путь от пьяных, танцующих тел, я глазами искал и скоро нашёл Мишу. Он, облокотившись на перила балкончика, смотрел вниз на танцпол. — Где? — закричал я. Он, увидев меня, растерялся и начал в толпе искать Лину. Неужели ему хватило смелости позвонить мне и сказать неправду? Я схватил его за воротник и начал рычать, — где, я спрашиваю, сука? Где она? — Гле-еб, чувак, клянусь, они только что были здесь. Они, це-елуясь, прошли к туалетам, — от моего вида его трясло, а у меня сдали нервы. Я уже был готов выкинуть его. Его глаза в панике искали внизу и вдруг замерли, — вот! — закричал он и поднял указательный, — вот, смотри, там! Я тоже посмотрел вниз и через пару секунд мои глаза тоже нашли хорошо знакомое для меня тело. Она шла быстро, схватив что-то со стола, она направилась к выходу. Сигареты наверное. Надо быстро бежать и не упустить её. Я отпустил Мишу и, прежде чем бежать за Линой, приказал. — Поставь на уши своих парней, найдите мне этого гондона, вы знаете, что делать. Казалось, что мир в этот момент всеми силами пытался мне помешать. То люди, которые танцевали, то девушки, которые страстно смотрели и протягивали руки. Но самое ужасное было, когда несколько ребят меня остановили и начали открывать камеры на своих айфонах и фоткаться со мной. И другие, увидев это, тоже присоединялись. Народу только прибавлялось. Минут так через пять я всё-таки смог оттолкнуть от себя всех этих ребят и побежал вниз со всех сил. Я уже смирился с тем, что упустил её, и она уже давно ушла. Но, на удивление, когда я вышел из зала, я увидел, как она, шатаясь и еле стоя на ногах, протягивает руку к входной двери, чтобы открыть её и выйти. Нет, детка. Не в этот раз. Я сделал пару быстрых шагов и схватил её за локоть. Я открыл дверь и отпихнул её на улицу. Она так шаталась и чуть не упала, мне кажется, для неё это выглядело, будто я её вышвырнул. Было сразу ясно, что она в хлам. С отвращением смотря на её жалкое состояние, я вдруг сказал. — Так, значит, ты в клуб переехала, родная? Она посмотрела на меня своим сонным взглядом и изменилась в лице. — А я не знала, что этот клуб называется Лос-Анджелес. Ну да, алкоголь ей дал приличное количество смелости. Блять, как же хочется её хорошенько прибить. Терзания совести как ветром сдуло. Теперь мне казалось, что утром того, что я с ней натворил было мало. Мне хочется блять убить её за это состояние. Жаль, что мы на улице, и я не могу дать ей пару лещей, чтобы она, бля, протрезвела. — Сейчас же, блять, идешь к машине молча и не перечишь мне, — сквозь зубы приказал я. — Ну, Глеееееебик, — детским тоном протянула она, — почему ты такой сердитый? Не сердись. — Не веди себя, как дешёвая шмара, — не выдержал я, — марш в машину. — А ты кто такой, блять, чтобы такое говорить? — слышу вдруг я какой-то писклявый голосок и поворачиваюсь. Сзади стоит девушка, довольно низкая, но красивая. Блондинка, пухлые губы, вздёрнутый нос. Раздражённо смотрит на меня. Если бы у неё в руках был пистолет, она меня непременно пристрелила бы. Как только я поворачиваюсь, и наши взгляды встречаются, она меняется в лице. Я понимаю, что она узнала меня, но не хочет палиться и показывать своё удивление. — Прости, маленькая леди, — дразня, начинаю я, — но Лина пойдёт со мной. — А ты, блять, кто такой, чтобы решать? Она не твоя пассия на ночь. Найди себе другое развлечение, — ещё одна беда мне на голову. Она хочет обойти меня и потащить к себе Лину, но я не даю ей это сделать, — блять, ты ахуел? Я её привезла сюда, я и отвезу домой. — Крошка, — издевательски смехом говорю я, — она моя девушка уже год. У неё глаза лезут на лоб и мы поворачиваемся к Лине в ожидании подтверждения моих слов. Она уже спит на ногах. Я, видя это, снова злюсь. — Ты ответственна за её это со... Не успеваю договорить, как к нам подходят пару накаченных ребят, которые несут парня. Незнакомка сразу увидев это, кричит. — Господи, Игорь! — и бежит к нему. Пока Игорь, держась за живот, кашляет и выплевывает кровь, один из парней останавливает блондинку, не дав ей подойти к этому парню. Я сразу понимаю, что это именно тот парень, с которым обжималась моя девушка. Парень поднимает взгляд и со злостью смотрит на меня, а потом на Лину. Для себя я успеваю подметить, что из его носа идёт кровь, разбита губа, под глазами красно, а он ещё и стонет, держась за живот. Я сжимаю кулаки, сопротивляясь желанию подойти и добить этого гондона. Но у меня нет на это времени, потому что Лина скоро просто-напросто упадёт. Я прекрасно понимаю, что ей срочно нужно поспать и прийти в себя. — Ну, приятно было познакомиться, — артистично говорю я и беру Лину за локоть, — но нам пора. — Эй, эй, эй, — вмешалась заносчивая блондинка и кинулась останавливать меня и освобождать Лину, — куда это ты собрался? Она никуда не поедет с тобой. Я не знаю, что за хуйня тут происходит, но если хочешь с ней поговорить, приходи завтра. У меня не выдерживают нервы. Я понимаю, что она просто так не отвяжется. — А ты ответственна за её это состояние, а? — давлю я, — ты понимаешь, что ты привела в этот клуб несовершеннолетнюю? Всего одно предложение, и ты больше не сможешь зайти сюда, и у тебя будут большие проблемы с законом, — я победно усмехнулся, — ты хочешь этого? — наконец-то она замолкла, — не волнуйся, я её не обижу. Завтра вы увидитесь, и она будет жива и здорова. Хотя, после её этих выходок и поведения хорошенько бы её наказать, но я этого не сделаю, если ты просто пойдёшь к своему другу, — я с мерзостью посмотрел на парня, который, прижавшись к стене, продолжал кашлять, — которому сейчас очень нужна твоя помощь, а потом просто пойдёшь домой, как хорошая девочка и не будешь мне мешать, — я наклонился к ней, — и тогда всё будет хорошо. Она молчала, понимая, что ей больше нечего сказать, и я, держа Лину за локоть, начал тащить к машине. Она шаталась, бормотала что-то себе под нос. Я бережно положил её на пассажирское сиденье и сам сел в машину. Всю дорогу я бросал на неё злые взгляды, качал головой и мечтал о том, чтобы попасть наконец-то домой. Я осознаю, что ей реально плохо. Ну блин, если не можешь пить, так не пей. К тому же, мне кажется, вот-вот и она начнет блевать прямо в машине, пиздец. Когда мы были на месте, я взял её на руки, и мы поднялись вверх. Мы зашли домой, я её поставил на ноги и попытался потащить в комнату. Она обхватила мою шею, начала целовать и шептать. — Я тебя так люблю, Глебик, хоть ты и уёбок, — ммм, люблю комплименты. Я её очень люблю, но сейчас её поцелуи мне неприятны, особенно вперемешку с запахом сигарет и алкоголя. Пытаясь её отпихнуть от себя, я делаю шаги в сторону спальни. Я тащу её, крепко держа за талию. Мы заходим, и я еле нахожу выключатель, но не успеваю включить свет. Лина всей силой вешается на меня и заваливает на кровать. Теперь я навис над ней, и, не отпуская мою шею, она не даёт мне подняться. Наверное понимает, что ей не поздоровится. Я до сих пор так зол. — Возьми меня, Глеб, — шепчет она в бреду, и её руки спускаются под мою кофту, — ну же. Я твоя. — Лина, что ж ты творишь?! — злюсь я, — не продолжай меня нервировать. Мы ещё завтра поговорим о том, как ты сегодня поиграла с моим именем, сука. Слышу её выдавленный смешок. — Уж не тебе об имени говорить, Сименс. Ей жить надоело? Я полностью поднял её ноги на кровать, снял с неё каблуки и принялся за платье, попутно злясь на то, какое же оно короткое. Меня бросает в жар от одной лишь мысли, что к этому телу прикасался кто-нибудь другой. Когда на ней осталось лишь бельё, я захотел её удушить. Почему на неё такое шикарное бельё, если она не планировала встретиться со мной? — Помнишь наш первый раз? — вдруг шёпотом спрашивает она, отвлекая меня от этих мыслей. Нахлынули воспоминания. Эта сука знает, как давить на больное. Она опасная, ведь знает меня насквозь. Сглотнув, я ответил. — Да. — Ты был таким нежным, — остановись! — ты был пьяный, грустный, милый. Я люблю твою грусть и тебя... Бабочки в животе. Эти слова пронзают мою душу. Так наивно, искренне. Это как первый поцелуй. Неужели ей удаётся успокоить мои нервы? — Глеб, я тебя так люблю, пытаюсь сохранить свои чувства, но ты делаешь мне больно, снова и снова, — мне показалось, что она плачет, но в следующую же секунду она будто забыла, что хочет плакать и снова начала бормотать, — Глеб, люблю тебя до сих пор, но я не твоя. Я не твоя... Мы проебали всё, мы проебали нашу сказку... Моё сердце было разбито на куски. Теперь я забыл всё: клуб, Игорь, алкоголь. Этими словами она моментально убила всех бабочек в животе, которых сама создала. Она привела меня в чувство. Я опомнился, понимая, что зашёл слишком далеко. Я будто спал и теперь очухался щелчком. В этот момент она, еле шевелясь, сняла с себя лиф и выкинула её куда-то. Затем она протянула руки под мою кофту, и я на этот раз ей поддался, позволив снять её с меня. Теперь я навис над ней голым торсом, она подо мной в одних трусиках, но я не хочу ебли. Она хочет, она горит, я узнаю её это дыхание, но у неё не хватает сил, чтобы дотянуться до моего ремня. Последний раз она смотрит мне прямо в глаза своими ангельскими, которые сверкали от уличных фонарей и закрывает их, погружаясь в сон. Я не шевелюсь несколько минут, пытаюсь полностью насладиться этим моментом и её запахом, по которому я очень сильно скучал. Я скучал по её этому спокойствию. Когда она последний раз так мило лежала подо мной? Я падаю рядом с ней, поворачиваюсь на бок и изучаю её расслабленное тело. В один момент я вздрагиваю с мыслью о том, как я мог так поступить с этим хрупким, маленьким созданием. Передо мной лежит ребёнок, который, родившись в неудачной семье, быстро вырос. Чувство вины оковывает меня, я чувствую, как тяжелее становится в груди и поступает комок в горло. А мог бы я жить на её месте? Столько проблем в семнадцать, а она до сих пор улыбается и живёт дальше. Я знаю, что причинил ей много боли, но она до сих пор любит меня, я знаю это, чувствую... А ещё, пьяные не врут. Я накрываю её одеялом и с этим чувством спокойствия засыпаю тоже. POV Lina Я проснулась из-за того, что сильно укусила свою же губу. Ещё не открыв глаза, я поняла, что сегодня меня ждёт отличный день в компании головной боли и тошноты. Я открыла глаза и с первых же секунд поняла, что не дома. Пытаясь прийти в себя, я вдруг услышала дыхание рядом. Я замерла. Неужели это тот пацан из клуба. Господи, что я наделала, пиздец. Я медленно повернула голову и рядом лежал Глеб. Я почувствовала в этот момент такое странное, но очень сильное облегчение. Немного спустя я всё таки вернула себе в память часть вчерашнего вечера. Итак, что я помню. Я помню, как пила и чуть ли не переспала с горячим брюнетом, как я напилась в хламину, как поняла, что Глеб рядом. А ещё смутно помню, как мы встретились, и он был пиздец каким злым. Учитывая последний факт, я ооооочень осторожно встала на цыпочки, кончиками пальцев еле касаясь моей одежды и каблуков, взяла их, я также на цыпочках пошла к двери. Как же я боюсь того, что он сделает, если проснётся. Мне не хочется говорить с ним о вчерашнем, хотя мне так интересно, как он там оказался. И вообще, почему я в одних трусах. — Стоять! — слышу я строгий приказ и замираю в дверном проёме. Я, сглатывая, снова слышу строгий голос, — повернись! — медленно и виновато поворачиваюсь, кусая нижнюю губу, — куда собралась? Ты думаешь просто так уйти? Я нервно улыбаюсь. — Не-е-ет. Я просто не хотела тебя разбудить, — оправдываюсь я. — Ах, не хотела, — артистично говорит он, — какая заботливая, — я киваю, — иди сюда, — я не спешу шевелиться, — смелее, иди сюда. Он показывает на место рядом. Я, оставляя вещи на кровати, а обувь на полу, иду и осторожно сажусь на край, а он поднимается и сидит, прислонившись к подушке. Он даже краем глаза не смотрит на мою грудь, ему это ничуть не интересно. — Как ты посмела вчера так соврать мне? — он так строго говорит, что меня бросает в дрожь, — ответь! — Я... Я... Я не планировала пойти в клуб. Получилось спонтанно, — объясняюсь я. — Изменять мне тоже не планировала? Я вздрогнула. Значит всё-таки он видел и знает больше. И что мне делать сейчас? — Я... Я... — заикаюсь и дрожу, — что... что ты вообще несёшь? И вообще, это ты должен мне объяснить, что ты делал вчера там, — лучшая защита - нападение. Только вот у меня нападение так себе. Вдруг он хватает меня за запястье и тащит к себе поближе. — Вас видели, твою мать. Что было между вами, ответь?! — рычит он. — Клянусь, между нами ничего не было, — пискнула я, — ты делаешь мне больно, отпусти. Это было странно, но эти последние слова как-то заставили его опомниться. Он немедленно отпустил мою руку. Обычно он сжимает сильнее. — К твоему телу кто-то прикасался кроме меня? Этот вопрос заставляет меня чувствовать комок в горле. — Нет, — это правда. В моей жизни не было никого другого. Он берёт меня за шею и опускает мою голову к себе на грудь, а затем носом врывается в мои волосы. — Маленькая, — шепчет он и гладит мои локоны, — если ты ещё раз поцелуешь кого-то другого, ты знаешь, что я с тобой сделаю. О да, от тебя я жду, что угодно. Отстань от меня, Глеб. Мне так мерзко, когда ты меня обнимаешь. Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Ты мне неприятен. Жаль, что мне никогда не хватит смелости сказать это всё вслух. Вместо этого я пытаюсь потихоньку подняться. Когда у меня это получается, он говорит. — Поцелуй меня, — только не это, блять, — поцелуй. Я медленно приблизилась и чмокнула его в щёку. Поднявшись, я встретила его недоброжелательный взгляд. Не этого он ждал точно. Тогда он, схватив меня за руки, впился в мои губы и, не обращая внимание на то, что я морщусь и пытаюсь отстраниться, углубляет поцелуй. — Мне надо домой, — сказав это, я ушла. POV Pharaoh Впервые в жизни у меня такое чувство. Я чувствую где-то под кожей, что я её теряю, что она меня ненавидит, я ей неприятен, она уходит от меня, а я держу её рядом, уверяя самого себя, что она моя, но она нихуя не моя, она становится чужой с каждой минутой, с каждой секундой. Она всё больше и больше отдаляется от меня, и это я виноват в том, что она чуть не изменила мне, она не хочет даже меня обнимать и целовать, и в этом только я виноват. Я держу её рядом насильно, не давая ей жить, прожигать свою молодость, наслаждаться жизнью. Это её лучшие годы, а она рядом только мучается, но я не хочу её отпускать, я всё так же не готов этому. Да, я эгоист, но она не оставит меня. Я сделаю всё возможное, чтобы в ней снова пробудились те чувства, что были год назад, я верну её любовь, я влюблю её заново. Я готов на всё, но я не готов остаться без её этих милых привычек, губ, глаз, смеха, красоты и искренности. Я не готов к её отсутствию. Теперь у меня есть одна цель и один план: снова завоевать её сердце и доверие.