Love songs

— Подожди-подожди, — резко остановился Бэкхён и почти попятился назад в сторону машины, на которой они приехали. Уже был поздний вечер, и мокрые от дождя улицы были тёмными, что и под ногами толком ничего не разобрать. Тусклые уличные фонари оказались не способными справиться с подступающей темнотой и лишь немного освещали силуэты. Уж лучше бы они грели, потому что последнее время установилась очень влажная и холодная погода. Зябко поёжившись, Бэкхён сунул руки в карманы своей чёрной куртки и спрятал губы в слоях намотанного вокруг шеи шарфа. Его немного потряхивало, но было это отнюдь не от холода – он нервничал даже больше, чем во время дебютного выступления. Они остановились недалеко от входа в Viva Polo, и заходить туда ему очень не хотелось. — Может лучше без меня? — предпринял последнюю попытку сбежать Бён. — Нет, мы должны быть вдвоём. Юра сказала, что это обязательно. Она клянётся, что всё в порядке, она уже разговаривала с мамой. Мы не можем её подвести, — Чанёль подошёл к Бэкхёну в плотную и обхватил его щёки двумя руками, заставляя того заглянуть ему прямо в глаза. В темноте было видно мало, но Пак знал кофейный цвет его глаз наизусть, приблизившись, он лишь позволил им коснуться носами. — Мне стыдно перед твоей мамой. Она мне пиццу с ананасами, божественное сырное спагетти и горячий шоколад, а я вместо «спасибо» трахнул её сына. И ладно бы просто трахнул, так я буквально затянул его на тёмную гейскую сторону. Неблагодарный мудак, — тихо пробурчал Бён, заставляя Чанёля хрюкнуть и залиться смехом. Отпустив его лицо и утерев выступившие от смеха слёзы, Пак уверенно сплёл их пальцы в крепкий замок. Именно за это он его и любит – юмор Бэкхёна всегда был для него глотком свежего воздуха. — Хахах, всё, пойдём, хватит трусить. Как раз скажешь спасибо за еду и за мою задницу, — всё ещё посмеиваясь скомандовал Чанёль, направившись к входу в ресторан. В такой поздний час тот был уже закрыт для посетителей, но так как их там ждали, дверь легко поддалась, когда её дернули на себя. Ресторан был, как и всегда, уютным. Стены его по-прежнему были увешаны всевозможными фотографиями Чанёля и ребят из группы, различными аппликациями и коллажами сделанными фанатами. Немало было и их парных фотографий, некоторые даже были любовно подписаны «чанбэк». Глядя на них, Пак всегда убеждался в том, что их отношения очевидны. Почему-то это очень радовало. Пройдя внутрь почти до барной стойки, парни огляделись вокруг: свет был приглушён, он горел лишь над парой столиков, которые, видимо, были приготовлены для семейной встречи. Миссис Пак с Юрой не было видно, в помещении было тихо, и это почти убаюкивало. Когда Чанёль уже хотел пойти на кухню, чтобы найти сестру и мать, те вышли из служебного помещения, держа в руках по две кружки горячего шоколада. Увидев гостей, они обе ярко улыбнулись, но у Бэкхёна всё равно чуть не остановилось сердце. — Мальчики! Мы вас уже заждались. Раздевайтесь, усаживайтесь за этот стол, — мама Пак указала на ближайший освещённый стол и поставила на него кружки с напитками. — Вы не голодны? Бэкхён, могу принести пиццу с ананасами, которую ты любишь, осталось как раз пара кусочков. — Нет, спасибо, не стоит, — тут же встрепенулся и поклонился Бён, не ожидав такого внимания к своей персоне. Мама Пак вела себя как обычно. Чанёлю даже подумалось, что сестра ей ещё ничего не рассказала. Может быть он просто неправильно её понял? В любом случае, женщина вела себя как обычно приветливо и заботливо, поэтому они все очень быстро расселись по своим местам: Чанёль с Бэкхёном с одной стороны стола, а женщины с другой, напротив них. Грея руки о горячую кружку, Бэкхён хотел было сделать пару глотков согревающего напитка, но в горле от волнения встал ком, и желудок словно завязался в узел. Он выжидающе смотрел на родню Чанёля, которые почему-то всё ещё переговаривались о каких-то бытовых вещах, не спеша переходить к теме встречи. Скосив взгляд на самого Чанёля, он увидел, что тот точно так же ничего не понимал и сидел с какой-то напряжённой, неловкой улыбкой, словно собирался что-то сказать, но не мог выбрать удачного момента для этого. Лишь когда женщины наконец-то обратили внимание на парочку, стало очевидно, что все обо всём в курсе. Молча посмотрев сначала на своего сына, а потом на Бэкхёна, миссис Пак мягко улыбнулась и тяжело выдохнула через нос. Она явно искала слова, с которых следует начать, и это вселяло в Бёна почти животный ужас. Более всего он боялся услышать слова неодобрения, ведь он знал, как болезненно мог бы воспринять их Чанёль. Пак просто обожал свою семью, это его убило бы. Но женщина лишь отпила немного шоколада и обратилась к ним двоим: — Юра мне рассказала, но я бы хотела услышать это от вас, мальчики. Не думайте, что я буду ругаться или показательно страдать, я просто хочу это услышать от вас. Переглянувшись, парни напряглись ещё сильнее прежнего. Бэкхён не знал, стоит ли начать ему, как нарушителю семейного покоя, или это должен сделать Чанёль, ведь он её сын. Но едва Бён открыл рот, Чанёль резко выдохнул, словно перед стопкой сильного алкоголя и чересчур громко выпалил: — Мама, я люблю Бэкхёна и надеюсь, ты сможешь меня принять таким. Прости. Все присутствующие от такой громогласности вздрогнули и удивлённо на него уставились, включая Бэкхёна. У них обоих уши загорелись красным, словно сигнальные огни, а сердца ухнули в пятки. Естественно все слова словно ветром сдуло из головы, поэтому Бэкхён даже не нашёлся, что добавить. Но миссис Пак и Юру такая реакция явно позабавила. Хохотнув себе в руку, они обе переглянулись, и мама Пак смогла продолжить уже серьёзней: — Юра сказала, что вы скрываете это уже несколько лет. Я понимаю, что вы должны делать это из-за своего статуса, но Чанёль, — она грустно заглянула сыну в глаза. — Неужели ты настолько не доверяешь собственной матери, что не считал нужным поделиться своей радостью? Я давала тебе повод думать, что я люблю тебя только при каких-то условиях, что могу разлюбить за ориентацию? — Нет, мам, ты тут не причём, нет, — поспешил разуверить её Чанёль. — Я просто боялся, много всякого в голову лезло. Я никогда в тебе не сомневался. — Но почти три года, это серьёзный срок. Мне грустно оттого, что я столько лет была в неведении о такой важной части твоей жизни. Нет, это конечно же твоё личное, и я не могу в это лезть. Но мне просто хотелось знать, я ведь столько раз спрашивала. Не найдя, что сказать Чанёль лишь виновато опустил голову и тихо буркнул «прости». Плечи его опустились, взгляд упёрся куда-то под стол, а руки нервно теребили рукав белого худи, в котором он был. Не знал что сказать и Бэкхён. Он вообще хотел бы слиться с окружающей средой, чтобы его никто не видел, но миссис Пак перевела на него взгляд и протянула ему руку. Ему не оставалось ничего, кроме как вложить свою. — Я не буду скрывать, такая новость тяжела для меня. Мне ещё нужно будет обвыкнуться с ней, найти ответы на те вопросы, которые есть в моей голове. Мой сын нетрадиционной ориентации, мой мальчик. Но вам не стоит думать, что я считаю это чем-то плохим, кое-что я всё-таки об этом знаю. Поэтому даже если природа распорядилась так, я могу лишь принять это. И я точно могу сказать, что, если уж мой сын любит парней, я просто рада, что он любит именно тебя, Бэкхён. Ты всегда был для него таким хорошим другом, а теперь, я уверенна, ты отличный партнёр. Пожалуйста, будь честен с моим сыном, а ты, — она обратилась к Чанёлю чуть более строго. — Не обижай Бэкхёна! Я разговаривала с Кенсу не так давно, он рассказал, что вы иногда дерётесь. Совершенно потонув в количестве информации, оба парня сконфуженно переглянулись. В голове не укладывалось: их приняли, приняли очень тепло и тут же отругали ни за что. Всё это было неправдой – они не дрались, только играли! И всё-таки больше беспокоило то, что женщина говорила о доверии матери почти со слезами на глазах. Её правда очень расстроило то, что сын скрывал правду о себе столько лет. — Это неправда, мы просто играем так, — совсем по-детски оправдался Чан с напугано округлившимся взглядом. — Я не обижаю его, он ведь и ответить может. Из нас двоих именно он занимался хапкидо много лет. — Мы не дерёмся, — подтвердил Бён с мощным кивком. — Не стоит беспокоиться. — Хорошо, живите мирно, — одобрительно улыбнулась женщина. — Помните, что вы всегда можете ко мне обратиться. Бэкхён, не стесняйся, ты всегда можешь мне позвонить, если что-то нужно будет. С этого момента я требую от вас честности. Никаких больше пряток и отговорок. Я желаю вам счастья, и если вы счастливы вместе, то всё не зря. А теперь, давайте всё-таки поужинаем. Женщина подскочила с места и тут же посеменила в сторону кухни, игнорируя всеобщее «не нужно» от своих детей, которые, если не сидели на диете, то точно были не готовы ужинать в такой поздний час. Бэкхён остался за столом один, когда все представители семьи Пак скрылись на кухне, и не знал куда себя деть. Он ощущал себя невестой на выданье, которую одобрила суровая свекровь. По факту он обрёл потенциальную тёщу, и это было определённо самое странное ощущение из всех, что он переживал. На сердце стало теплее от мысли, что у него теперь появилась новая опора, что он почти стал частью семьи Пак. Он улыбнулся вышедшей к нему с тарелкой спагетти Юре, уже предвкушая вкусный ужин в кругу семьи, но его улыбка погасла, едва тарелка коснулась стола. Это не его семья. Это лишь семья его любимого человека. А вот его родные люди были другими. Он знал: родная семья наверняка его не примет.