На двоих

Рассвет. Солнце лениво поднимается над Йокогамой, знаменуя начало нового дня. Бьёт своими лучами в незашторенное окно одной из квартир, заставляя проснуться брюнета с кудрявыми волосами. Дазай не торопится вставать, только смотрит в потолок, наслаждаясь таким тихим и спокойным утром. Аккуратно потягивается, разминая исцарапанную спину. Конечно, как же иначе. Ведёт рукой вверх, натыкаясь на чужую, тонкую, с длинными пальцами. Мужчина удовлетворённо улыбается, отмечая, что его омега никуда не ушёл, а лежит рядом. Осаму чуть сжимает чужие искусанные пальцы, наслаждаясь ещё и чужим теплом. Он переворачивается на бок и расплывается в довольной улыбке. Суицидник не раз мечтал о подобных пробуждениях, съедаемый чувством одиночества. Рядом спит его самый дорогой человек, свернувшись чуть ли не калачиком и не обращая никакого внимания на упрямое солнце. На двуспальной кровати предостаточно места, но Дазай специально двигается ближе, прижимаясь к чужому лбу губами. Так проходит их третье утро. Детектив аккуратно обнимает свой комок, перебирая волосы свободной рукой. Каждый раз он отмечает их красоту. Как они переливаются в свете солнца, луны и даже простой лампочки. Едва уловимый запах мяты стал его обожаемым. Тело в объятиях слегка завозилось, заставляя чуть отодвинуться, чтобы внимательно всмотреться в такие родные черты лица, ещё раз запечатлеть их в памяти. Худые скулы, тонкие губы, что до сих пор чуть красноватого оттенка после их страстной ночи. В кофейные глаза всматриваются сонным, ещё непонимающим ничего, взглядом фиалковых глаз. Фёдор дотрагивается до чужой щеки, не веря, что это реальность, а не сон. Тихий, глубокий смех сопровождается недовольным фырканьем. Достоевский хочет подняться, чтобы пойти в душ и смыть с себя не только ночной пот, но вымыть всю сперму, что наглым образом оставил хитрый альфа. Сколько бы он не говорил Осаму, что внутрь нельзя, партнёра это нисколько не интересует. Дазай прекрасно понимает, что Фёдору это нравится. Так же, как и ощущать власть своей пары над собой. К несчастью, попытка встать не удалась, так как русского перехватили за талию и прижали к другому обнажённому телу. Как бы детектив не любил наблюдать за омегой, который проходит обнажённый в душ, даже не стараясь прикрыться, но поваляться ещё пять минут - это святое. Достоевский привык, поэтому лишь удобнее устраивается на груди любимого. То, что между ними сейчас происходит - непозволительная роскошь, за которую они готовы расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Они смогли выкроить неделю. Ровно неделю, чтобы насладиться не только теплом желанного тела, но и просто присутствием своего истинного. Сейчас они не враги, состоящие в разных организациях. Они просто альфа и омега, желающие побыть вместе ещё немного. Ещё чуть-чуть, чтобы жить дальше, чтобы не сломаться, когда им придётся наставить друг на друга оружие.