Whatever it takes

      Сон никак не мог прийти. Голова раскалывалась от надвигающейся грозы. Воздух был застоявшимся, тяжёлым, пропитанным смогом и потом. Было очень душно, даже не смотря на открытые настежь окна. Баки крутился на кровати, пытаясь улечься поудобнее, но он словно лежал на хлебных крошках. Часы на тумбе показывали три ночи. В который раз Баки улёгся на живот, подложив руку под подушку и, повернув голову, уставился куда-то в стену, пытаясь увидеть рельеф штукатурки. На этот раз телу, наконец-то, стало удобно лежать, но вот только спать вовсе не хотелось. И Баки откровенно не понимал, почему. Понятное дело, что он не хотел видеть во сне этого треклятого Роджерса, будь он не ладен. И, может, потому что вновь задумался о попытке избавления от воздействия Гидры. А может и от того, что его никто не воспринимал, как угрозу. Даже несмотря на то, что он делал в последние несколько месяцев. В этом наверняка была заслуга Сэма. Как бы они друг друга ни бесили во время Гражданской войны, они, всё же, нашли общий язык и довольно хорошо поладили. Или же этому посодействовал Бартон, которого в Щ.И.Т.е считали живой легендой.       Кстати, про Бартона. Он вёл себя странно. Согласился искать Барнса, пристроил его как можно лучше, дал совет касательно приведения мозгов в норму. Было похоже на то, что делал Стив, но иначе. Бартон не был назойливым, вездесущим. Его будто бы не было, но он есть. Хоукай казался странным.       Тяжело вздохнув, Баки перевернулся на спину. Почему Бартон делает всё это? Ему приказал Стив? Баки тряхнул головой, отгоняя мысли о бывшем возлюбленном друге подальше. Да даже если и приказал, Клинт занимался бы этим в две тысячи шестнадцатом. Пока Роджерс разбирался бы со Старком, Клинт, как доверенное лицо и человек с похожей проблемой, помогал бы Барнсу на пути исцеления. Только вот прошло очень много времени: Гражданская война окончилась, бо́льшую часть влияния Гидры устранили в Ваканде, а Стив и вовсе сбежал. Что вообще происходит?       В груди стало тесно и больно. Джеймс сел на кровати, обхватив себя руками. Он был бы не прочь вновь рассыпаться, но боялся, что застрянет в Сансаре, и каждое рассыпание приведёт его к прощанию со Стивом. А он не хотел этого. Только не снова. Баки запрокинул голову, стараясь не заплакать, но тут вспомнил, что рядом никого нет и, уронив голову на колени, поддался плачу. Второй день подряд Баки плакал. Не то чтобы это было плохо, это было… неправильно. Не только Баки сейчас плохо. После войны с Таносом было плохо всем. Но, почему-то, каждый нашёл в себе силы двигаться дальше. А Баки словно застагнировался. Зациклился на том, кто не заслуживает всех этих слёз и бессонных ночей. Утерев слёзы, Барнс поднялся с кровати, оделся и вышел из своей комнаты. В коридорах было оглушающе тихо. Баки подумал, что прогулка его уморит, и он захочет спать. Только вот входы-выходы были закрыты, и единственный открытый выход, который никем не охранялся, был выход на вертолётную площадку. Было без разницы, как Баки выйдет, было важно выйти на улицу и привести мысли в порядок.       Джеймс старался двигаться максимально бесшумно, чтобы никого не потревожить. И да, он был прав – дверь на вертолётную площадку была открыта. А там дальше Баки спустится по пожарной лестнице, переберётся через забор и отправится бродить по пустым улицам до утра, надеясь, что его ночного похождения никто не заметит.       Но тут Баки заметил на парапете фигуру. В опасной близости от пропасти стоял человек, который смотрел вниз. Будто рассчитывал на прыжок. Барнс напрягся. Этого ещё не хватало – спугнёт человека, тот спрыгнет и всё, очередная жертва на счету у Баки. Это никому не понравится. Максимально тихо подкрадываясь к человеку, Баки решил, что сможет его оттащить от края крыши. И стоило подойти Баки чуть ближе, его ждало неожиданное открытие. На краю крыши стоял Бартон. Лицо его не выражало ни единой эмоции, казалось, что он лунатил. Он просто смотрел вниз, спокойно и ровно дыша.       – Баки, ты чего не спишь? – тихий шёпот Клинта показался Баки оглушающим и тот застыл в панике. – Решил угнать вертолёт? У тебя не получится.       – Я решил сбежать на прогулку, – Баки решил не утаивать. – А ты чего не спишь? И вообще, ты чего тут делаешь?       – Кошмары снятся, – Клинт чуть дёрнулся вперёд, и Баки приготовился его ловить, но тот просто сел на парапет, свесив ноги в пустоту.       – Упадёшь, – предупредил Баки, подкрадываясь ближе.       – В курсе. Не страшно, – Баки прищурился. Да, Бартон действительно ведёт себя странно.       – Ты хотя бы пересядь подальше от края, – Барнс подобрался максимально близко к Клинту и напрягся в готовности прыгнуть, чтобы схватить Хоукая.       – Я не собираюсь прыгать, Барнс, – заявил Клинт. – Хотя очень хочется.       – Тебе приснился Вормир? – Клинт поднял глаза на Баки, услышав до боли (буквально) знакомое название. – Мне всё Сэм рассказал на похоронах Старка.       – Весь чёртов мир – одна большая несправедливость, – Клинт увёл взгляд вниз. – Почему именно она? Почему не кто-либо ещё, кто заслуживает смерти?       – Ты про себя сейчас? – Клинт вздрогнул. – Это мне тоже рассказали.       – Может, и про себя. Ты думаешь, я тут потому, что дофига классный супергерой? Нет, просто я теперь единственный, кому может довериться Фьюри. Он уйдёт в отставку, я тоже свалю и всё, обо мне никто не вспомнит. Таких, как я, не запоминают. Да даже Наташа – пожертвовала собой ради этого чёртового мира, а про неё даже никто и не вспомнил. Она такой же герой, как и Старк. Но он был клёвым чуваком в костюме, а она была обычной шпионкой. Всегда в тени. Поэтому про него все знали. Поэтому его кончина является для всех трауром. Я сейчас не пытаюсь обесценить Тони, он, всё-таки, много хорошего сделал и каким бы засранцем ни был, он реально хороший человек. Только вот Наташа не менее герой. Может, даже больше. А её даже не похоронили нормально.       – Каждый из Мстителей, так или иначе – герой, – сказал Баки, в ответ на что получил нервный смешок.       – Не говори глупостей. Ты думаешь, что ты тут машина для убийств? Тебя использовали для выборочного устранения, в то время как я выкашивал всех без разбора. Так что я далеко не супергерой.       – Ты заполучил важнейшую часть для победы над Таносом.       – Потеряв важнейшего человека в моей жизни. Наташа не заслужила этого мира. Только вот всему остальному миру плевать на то, что благодаря какой-то советской шпионке всё вернулось на круги своя. Знаешь, как тяжело это понимать?       – Догадываюсь.       Баки сел рядом, опираясь спиной об парапет. В спину дуло холодом. Барнс снова посмотрел на Бартона – теперь Баки увидел отчётливо одну-единственную эмоцию – скорбь. Глубочайшую, чёрную, ледяную скорбь. Бесконечную, как пропасть Вормира.       – Как ты смотришь на то, чтобы сделать Нат похороны? – внезапно спросил Клинт, поворачивая лицо к Баки.       – Так тела нет, что ты решил хоронить?       – Да просто сделать похоронную церемонию. Почтить память. Чтобы о ней хоть кто-нибудь помнил. Даже если эта память будет в виде надгробного камня, какая разница. Она заслужила похороны не меньше, чем Тони.       – Согласен.       – Ты ведь тоже её знал?       – Знал, – Барнс даже не удивился тому, что Хоукай был в курсе. – И знаешь, да, это неплохая идея. Правда, я не знаю, как ты будешь её воплощать, но если же всё получится, я приду.       – Спасибо… – Баки вдруг понял, что ему не хочется идти на прогулку по ночному городу. Вот такой разговор с Клинтом привёл его в чувство. Лучник был прав – боль, поделённая надвое, становится слабее. – Ты, кстати, ничего не решил по поводу психотерапевта?       – Если честно, ещё не думал. Мне страшно.       – Боишься, что Зимний Солдат вырвется на волю?       – Возможно. Я… Я не знаю. В голове сумбур, постоянно думаю о Стиве, хотя понимаю, что не стоит этого делать.       – Если будешь думать о том, чтобы о чём-то не думать, ничего не выйдет.       – Да, замкнутый круг.       – Сходи утром ко врачу. Чем быстрее начнёшь, тем лучше.       – Чем это?       – Легче будет. Свежая рана лучше затягивается.       – Может, ты прав…       Клинт повернулся спиной к пропасти и сел к Баки. Под глазами у Хоукая проявились мешки, видимо агент не спал долгое время.       – Выглядишь не очень, – заявил Баки. – Иди поспи.       – Я лучше вырублюсь от усталости, и не буду смотреть никаких снов, – Барнс понял, что имел в виду Клинт.       – Я тоже об этом задумываюсь, кстати. Только вот меня не нагружают, а лезть на рожон не хочется как-то.       – Не нагружают, потому что твоя помощь пока нигде не нужна. В том смысле, что почти все задания под силу новым Мстителям. А такие вояки, как мы с тобой, нужны для более серьёзных и опасных дел.       Горизонт начал окрашиваться в светло-розовый цвет. До восхода оставалось ещё около получаса, и Баки намеревался просидеть здесь всё это время. В конце концов, когда ещё нелёгкая заведёт его на почти самую высокую крышу города.       – Будешь здесь сидеть? – спросил Клинт, поднимаясь на ноги.       – Ну да. А всё равно скоро солнце взойдёт, смысл идти спать.       – Верно. Ну, ладно, я пойду тогда. Ты извини, что увидел меня в таком вот состоянии, обычно я не позволяю себе слабости на людях, – Клинт даже немного покраснел, ему, видимо, действительно было стыдно.       – Нашёл из-за чего переживать. В конце концов, все мы люди, всем нам не чужды эмоции.       – Да, верно… – Клинт бросил какой-то неоднозначный взгляд вдаль и, сунув руки в карманы куртки, поспешил к двери. Баки не обиделся на то, что Хоукай не попрощался. В конце концов, они ещё встретятся.       Когда Клинт подходил к двери своей комнаты, позвонила Лора. Бартон взял трубку:       – Извини, что так рано, но от тебя нет известий уже несколько дней. Клинт, я волнуюсь, – в голосе женщины явно сквозила тревога.       – Лора, милая, всё хорошо, – Клинт придержал телефон плечом, открывая дверь. – Мне какое-то время надо будет побыть в штабе. Тут… Одно дело есть.       – Без тебя никак?       – Без меня никак. Сама же всё знаешь.       – Знаю. Поэтому и волнуюсь. Клинт, родной, береги себя.       – Да, постараюсь. Ничего не обещаю, но постараюсь.       – Я люблю тебя.       – Детям привет, – Клинт сбросил звонок.       Прислонившись спиной к двери, Клинт сполз вниз. Ни Лора, ни дети не знали, что случилось с Наташей. И ему, рано или поздно, придётся это сказать. Не говоря ничего, он думал, что сможет разобраться с этими переживаниями сам. Но не выходит. Ещё и Зимний Солдат, такой же потерянный, висит на нём. Нашли, блять, ответственного. Он не Стив, он не знал, что делать с Баки. Всё, что он знал, он рассказал Барнсу. И что ему делать дальше? Клинт никогда не любил излишней ответственности. Он и за себя-то отвечать не мог толком, а тут ещё и это. Конечно, семья научила его некоторого рода ответственности, но за пределами семейного дома всё куда-то пропадало. Сейчас Клинт метался между собственной болью и болью Баки. Бартону хотелось и себя пожалеть как следует, но он обещал Баки, что поможет. Он просто не мог позволить себе отказаться от своих слов. Один раз он не сдержал слово, поэтому такого он больше не повторит.       Поднявшись, Клинт ощутил, что устал. Может, он и не уснёт, но хотя бы кошмары его не настигнут. Надо приходить в себя и взяться за дела. Но сначала просто подремать. Бартон рухнул на кровать и моментом уснул.       Спустя пару часов он вскочил, будто от громкого звука. На часах было девять утра. Бартон поморщился, потёр глаза и пошёл в ванную. Мешки под глазами не пропали, но стали менее заметными. Ну, по крайней мере, на вампира он почти не похож. Ополоснув лицо, Бартон решил найти Барнса и притащить его ко врачам. Баки либо стесняется, либо не доверяет, либо что-то ещё.       Баки нашёлся в местном буфете. Заказал себе самый крепкий кофе (который оказывался не таким уж и крепким, по крайней мере, Клинт так считал) и булочку с какой-то начинкой. Выглядел Барнс не очень – осунулся, глаза какие-то мутные, губы сжаты в тонкую полоску. Душевные переживания его скоро сожрут…       – Доброе утро, Баки, – Клинт подсел рядом. – Приятного аппетита. Как твоя прогулка?       – Посидел ещё несколько минут, после того, как ты ушёл, и потом вернулся к себе.       – Не поспал?       – Не получилось. Зато вспомнил довоенные времена.       – А что конкретно?       – Как ходил в церковь. Как читал Библию. Особенно Ветхий Завет.       – И что же?       – Вспомнил, как каялся священнику в чувствах к своему другу. Говорил, что должен гореть в божьем пламени, которым были сожжены Содом и Гоморра.       – Странно, что на тебя не открыли охоту. В то время подобная содомия считалась ужасным деянием.       – Священник сказал, что я был бы спасён, – Баки нервно усмехнулся. – Я ведь не просто хотел возлежать с мужчиной. Я был готов защищать его, оберегать, лечить, быть рядом. Просто любить его, без всякой мысли о каком-то физическом контакте. Я ни на что не рассчитывал, и ничего не хотел взамен. Только быть рядом с ним, пусть и в качестве лучшего друга. А в итоге…       – Он болван, Баки, – Клинт смотрел на Барнса и вдруг увидел того самого Баки, из тридцатых, который ставил дружбу превыше своих чувств, который действительно нежно любил своего друга, боясь лишь боли, не своей, а его. И в итоге вся эта нежность была жестоко растоптана эгоизмом. – Боже, какой же он болван.       – Он обернётся соляным столпом, – Баки так сильно сжал челюсти, что желваки стали заметны.       – Тоже из Библии?       – Жена Лота, когда уходила из города, обернулась назад и превратилась в соль. Стив же, погнавшись за физическим влечением, так же заслуживает превращения в соль. Ты думаешь, он любит Картер каким-то светлым чувством? Нет, она просто чертовски привлекательна и каким-то образом обратила внимание на Стива. Да, не отрицаю, она красива и соблазнительна, но… Кроме какого-то физического влечения, да и, пожалуй, мотивации к действиям, ничего нет. Я видел Стива, видел этот жадный взгляд. Он её раздевал глазами, и не будь он Стивом, настоящим джентльменом, он бы её отымел за ближайшим углом. Но нет, мы же не можем задеть честь дамы. Он содомит хлеще, чем я, – в глазах Баки сверкала злость.       – Ты прав, Бак… Так, слушай, я чего пришёл-то. Давай доедай и пойдём. Я тебя ко врачу отведу.       – Клинт, я не маленький мальчик, сам дойду.       – Да, ты не маленький мальчик. Ты упрямый мальчик, который не хочет решать свои проблемы. А кроме тебя их никто не решит.       – У тебя ж тоже проблема. Ты-то почему не решаешь? – Баки немного задела подобная речь.       – Моя проблема заключается в том, что у меня нет предметов, которые могли принадлежать человеку. Забыть Наташу я не смогу, но почтить память и элементарно похоронить, чтобы самому успокоиться, я могу. Моя проблема решается куда проще твоей. Так что давай, поднимайся.       – С каких это пор ты стал обо мне заботиться?       – С тех самых, когда мне поручили найти тебя. Я чувствую перед тобой ответственность, я пообещал тебе, что мы вместе пройдём через это. Мне совесть не позволяет тебя бросить. В конце концов, ты достаточно настрадался, чтобы оставаться одному, – Клинт поднялся на ноги и выхватил булочку из рук Баки. – Пошли, я угощу потом нормально, по-человечески.       Противиться радикальному настрою Клинта не вышло. И Баки был обескуражен таким откровением. Его не хотят бросать? Ему действительно хотят помочь? Конечно, Баки боялся, что и Клинт свалит, но он не был похож на того, кто меняет свои приоритеты по щелчку пальца. Да и Баки ему доверяет, почему и не попробовать.       – Я в последний раз доверяю кому-либо на этой планете, – Баки поднялся и с некоторым сожалением посмотрел на то, с каким аппетитом Бартон съел булку. – Понял меня, Бартон?       – Понял, – Клинт отряхнул руки от крошек. – И я бы на твоём месте поступил так же. Но, повторяю, я не Стив. Роковой красотки, ради которой я от тебя убегу, нет. Так что не переживай. Ладно, пошли.       Баки в очередной раз решил, что Клинт странный.