Whatever it takes

      Прошла неделя после ликвидации, а Бартон так и не пришёл в себя. Врачи только могли разводить руками и успокаивать, что Клинту не больно, ведь он в медикаментозной коме. Но это никак не помогало. Никто не верил, что Клинт выйдет из коматоза. Дошло до того, что на очередном собрании Ник тихо, пытаясь не выдавать волнения, признался:       – Надо предупредить Лору, – начал Фьюри. – Да, я знаю, что они почти развелись, но тем ни менее, они друг другу не чужие люди. Она должна хотя бы нормально попрощаться...       – Но Клинт ещё жив! – воскликнула Ванда.       – Он давно в коме, и не факт, что он в принципе очнётся. Да и если очнётся, какова вероятность того, что он не будет инвалидом? – Ник горестно вздохнул. – Я всё понимаю, я тоже хочу, чтобы Клинт вернулся к нам живым и здоровым, но надо быть готовым ко всему. Сэм, можешь связаться с Лорой? Она должна узнать.       – Будет сделано, – выдохнул Уилсон. – Только не скажу же я, чтобы она приехала сюда попрощаться?       – Скажи, как есть. Объясни ситуацию, без особых подробностей. Ни к чему ей знать, насколько всё плохо.       – Хорошо.       Спустя пару часов в штаб приехала Лора. Она, оказывается, была у адвокатов, что занимались разводом. Сперва не поверила, но встретивший её Сэм проводил женщину к реанимации, и она сама убедилась в том, что это всё не шутка. Уилсону пришлось держать её в объятиях, чтобы истеричный крик никого не напугал. Капитан позволил ей прокричаться, потом Лора успокоилась и, шмыгая носом, спросила:       – Он когда-нибудь очнётся?       – Никто не знает, но, по словам врачей, должен. Состояние стабильное, критические моменты позади. Но вот уже неделя прошла, а он всё такой же...       – Меня пустят к нему?       – Конечно.       Пока Сэм наблюдал, как Лора медленно подходит к Клинту и садится рядом с ним, к нему бесшумно подошёл Баки.       – Всё-таки приехала? – спросил Барнс, оставаясь в сторонке. Ему, почему-то, не хотелось, чтобы Лора его видела, особенно после развода с Клинтом.       – Сначала не поверила, что он в коме. Сказала, что я не смешно шучу. Какие тут шутки...       – Ты веришь, что он очнётся?       – Остаётся только надеяться, – Сэм рассеянно покачал головой. – Вдобавок, я знаю Бартона, он упёртый до чёрта. Так что очнётся, ещё и жару поддаст.       – Да уж... – Баки чуть в голос не засмеялся, услышав про жар. Воспоминания до сих пор были яркими и чёткими. Баки был уверен, что это он запомнит на всю жизнь и даже обнуление не сотрёт эту картину.

***

      Шла вторая неделя. Концентрацию седативных препаратов уменьшили, но Бартон так же оставался в коме. Пару раз приезжал Стрэндж и, когда заходил в палату к Клинту, просил Ванду пройти с ним. Баки, который к этому времени чуть ли не прописался рядом с реанимационной палатой, особо не подслушивал, но его внимание привлекало то, что Стефан словно что-то объяснял ведьме, жестикулируя и постоянно показывая на грудь, откуда у Клинта исходил свет. Барнс до сих пор никому не рассказал о случившемся, но, видимо, Стефан понял что-то и они с Вандой пытались понять, что именно случилось с Хоукаем.       В очередной раз, когда Стефан дал назначения медсёстрам и вышел из палаты, он, по обыкновению, со всеми попрощался и коротко сказал Ванде что-то вроде "спроси, он же знает". Ведьма кивнула и неоднозначно посмотрела на сидящего неподалёку Баки, который нервно сглотнул. Разговор будет не из приятных. Когда Стрэндж покинул медблок, Ванда вздохнула и села рядом с Баки:       – Вижу, что ты не хочешь ничего рассказывать, но это нужно для безопасности Клинта в первую очередь, – начала Максимофф. – Что случилось на базе?       – Он просто защитил меня, вот и всё, – пролепетал Баки.       – Не всё, – Ванда помотала головой, смотря в глаза Барнсу. – У него на груди странные следы, похожие на ожог, но, насколько я могу знать, с огнём он не контактировал. Доктор Стрэндж подозревает что-то связанное со сверхъестественным.       – У Клинта светились глаза, – признался Джеймс, – А в том месте, где у него ожоги, там было что-то... Непонятное. Будто из груди яркий-яркий свет исходил. Оттуда словно ленты света. Сквозь одежду было видно, и казалось, что свет под кожей был.       – Что ещё? Ведь что-то ещё было...       – Он огнём управлял. Буквально, – Баки сглотнул. Пожалуй, именно это и впечатлило Барнса больше, чем необычный вид Клинта. – Махнул рукой и вот всё пламя, что было в комнате, повиновалось ему, как змея заклинателю.       – Значит, Стефан подумал правильно... – Ванда закусила губу в раздумьях.       – О чём ты?       – Доктор Стрэндж подозревает, что у Клинта каким-то образом появились силы камня бесконечности. Да, звучит абсурдно, но так и есть. Вдобавок, камень времени из Ока Агамото постоянно реагирует, стоит только Стрэнжу подойти к Клинту.       – Солдаты говорили что-то про облучение.       – Облучение камнем бесконечности. Мы уже поговорили с Брюсом, Клинт у него спрашивал про это.       – Это всё, о чём ты говоришь, насколько оно опасно?       – Если то, что случилось на базе, было однократным, то бояться нечего. А если у Клинта действительно есть силы камня бесконечности, то он в опасности. И даже не из-за сил, а из-за того, что на него могут начать охоту. Ничего не могу сказать точно, пока Клинт в коме. Его энергия на минимуме, в нём никто не заинтересован.       – Уничтожу каждого...       – Джеймс, рано браться за оружие. Время покажет, что случилось. Пока мы просто ждём пробуждения. Возможно, что всё то излучение, о котором говорили солдаты и Беннер, иссякнет.       – Я не хочу, чтобы он пострадал... – шепнул Баки, смаргивая слёзы.       – Я всё понимаю, Джеймс. Нечего бояться. Клинт не один, он в безопасности. Кстати, ты после ликвидации сам не свой... Ты не боишься Клинта?       – Что? В смысле?       – Похоже, что ты в шоке от увиденного и мог начать бояться.       – Знаешь, то, что я увидел, действительно было шокирующим, но не настолько, чтобы я стал бояться. Это же Клинт. Он даже в таком состоянии меня защищал. Закрывал меня собою буквально.       – Тогда хорошо. Клинт бы расстроился, узнай, что ты его боишься.

***

      Ждать пробуждения Бартона пришлось почти месяц. Баки тогда сидел в кабинете для собраний вместе с Сэмом и Скоттом. Ванда буквально ворвалась в кабинет, громко открыв дверь. Глаза безумно блестели:       – Очнулся!       Одного слова хватило, чтобы Джеймс, как в беспамятстве, буквально рванул в медблок, не замечая никого и ничего. В себя он пришёл только у палаты Клинта. От вида Бартона, который был живой, хотелось рыдать в голос. Но Баки взял себя в руки и медленно, стараясь не шуметь, прошёл в палату. Бартон полулежал на кровати, методично облизывая обветренные губы.       Но когда Клинт, всё-таки, заметил замершего в двери Баки, тот не выдержал и заплакал, прикрыв рот железной ладонью. Потому что Клинт на него посмотрел абсолютно неверящим взглядом:       – Я спас тебя? – хриплым шёпотом спросил Клинт, протягивая бледную ладонь, – Ты ведь живой, я не сплю?       – Живее всех живых, – стараясь не выдавать своего волнения, ответил Баки, подходя ближе. Сейчас хотелось просто накинуться на Клинта, чтобы обнять, прижать к себе и никогда не отпускать, но Клинт выглядел таким слабым и хрупким, что Баки было страшно даже дышать в его сторону.       – Все живы?       – Все. Ты всех спас, – Клинт в ответ облегчённо выдохнул.       – Рад это слышать.       Баки медленно подошёл к кровати Клинта, сел на стоящий рядом стул и легко коснулся его руки. Клинт тут же сжал руку в ответ, хотя сил у Клинта не было. Но Баки всё понял.       – Я чуть с ума не сошёл… – признался Баки, поднося ладонь Клинта к своему лицу и обдавая её своим дыханием в попытке согреть. – Я боялся, что ты умрёшь.       – Я живучий, – улыбнулся Клинт, от чего Баки зажмурил глаза. Было слишком… всего. – Бак, ты сам как? Код сломан?       – Осталось совсем немного, – Барнс прижался щекой к тыльной стороне ладони Хоукая.       – Это здорово.       Вдруг взгляд у Клинта как-то просветлел, мышцы на лице расслабились, и Бартон неуверенно, будто боясь, коснулся кончиками пальцев губ Баки. Тот же замер, словно громом поражённый. Барнс не верил в происходящее, что Клинт будет касаться его настолько нежно, настолько чувственно. И дело не в состоянии Бартона.       – Я соскучился, Джеймс, – прошептал Клинт, обхватив лицо Баки ладонью и медленно поглаживая его скулу большим пальцем. Баки же заворожённо смотрел на своё отражение в глазах Клинта.       – Я тоже… Не знал, куда себя деть. Каждый день приходил к тебе, надеясь, что ты откроешь глаза.       – Спасибо.       – За что?       – Если бы не твоя кровь, меня бы тут не было, – преодолев неприятные ощущения в теле, Клинт приподнялся, чтобы прислониться лбом ко лбу Баки. – Спасибо.       Баки боялся дышать. От близости Клинта, от его, пусть и приглушённого антисептиком и препаратами, запаха, от его дыхания, от его невероятности завораживало дух. Слёзы по лицу Джеймса текли неостановимо, но Клинт не был напуган. Он понимал, что это слёзы радости.