Whatever it takes

      Бартона решили выписать через три дня после пробуждения. Пока будут сделаны контрольные анализы, пока Клинт вспомнит, как передвигаться, пока соберут реабилитационный центр – Пеппер, узнав о случившемся на следующий день после прибытия Мстителей, дала указания сделать в башне Старка восстановительный комплекс на основе наработок Тони. Блондинка была уверена, что Клинт очнётся. Собственно, она оказалась права. Да и времени оказалось достаточно, чтобы к пробуждению Бартона комплекс был готов.       Мстители, узнав о скорой выписке Бартона, решили сделать ему сюрприз – всей честно́й компанией встретить его, празднуя возвращение Клинта с того света.       Все три дня, что Клинт готовился к выписке, он был сам не свой. Постоянно в голове возникали образы – огонь, боль, Баки, крики, Баки, снова боль, Баки, леденящий душу страх, Баки, жар, Баки, Баки, Баки... Стоило Бартону прикрыть глаза, чтобы отдохнуть, под веками возникал образ Джеймса. Иногда взволнованный, иногда испуганный, но чаще, всё-таки, счастливый. Когда Бартон видел Баки улыбающимся, то не мог сдержать своей улыбки. Баки улыбался – и любая боль, любые невзгоды отходили на второй план. Клинт поклялся себе, что сделает что угодно, лишь бы улыбка с лица Барнса не сходила. Костьми ляжет, но сделает Баки счастливым.       В день выписки Клинт заметно нервничал. Он сидел на заправленной кровати и ждал сопровождающую бригаду, которая доставит его в башню Старка. Паника плохо поддавалась, и Клинту приходилось сквозь боль сжимать пальцы, что торчали из гипсовой повязки. Хоукай и позабыл, каково это – быть сломанным буквально. Но вот трое медиков, которые казались одинаковыми в своей белоснежной форме, вошли в палату и пригласили Клинта пройти с ними. Бартон закряхтел, пытаясь не двигаться резко, всё же, травмы ещё не зажили, и направился за медиками.       Как только Клинт вышел, он услышал резкий, как взрыв, шум. Это были аплодисменты. Банальные аплодисменты от собравшихся около медблока Мстителей. Баки, которого больше всего хотел увидеть Клинт, стоял чуть поодаль. И, Господь Всемогущий, улыбался. Честно, открыто, искренне радуясь. Клинт уже не мог терпеть. Он прекрасно помнил, что Баки приходил к нему после операций, он помнит, что Барнс говорил ему сквозь слёзы, он до сих чувствует эти слова, осевшие выдохом на коже. Поэтому Бартон быстро, насколько мог, прошёл к Джеймсу под затихающие аплодисменты, не без удовольствия замечая на его лице растерянность, и, когда оказался вплотную к сержанту, поцеловал его. Бесстыже, не стесняясь того, что кто-то увидит. Клинту было откровенно наплевать, что могут подумать. Он слишком долго этого хотел.       Клинт не удивился ответу Баки. Бартон губами ощутил улыбку Баки и спустя миг Барнс самозабвенно отвечал на поцелуй, крепко, но до невозможности нежно и осторожно обнимая Клинта.       Краем уха Клинт услышал свист и ещё более громкие аплодисменты. Даже услышал довольный восглас Сэма "во дают!". Спустя, кажется, бесконечность, Клинт отстранился и заглянул в глаза Барнсу. У того аж слёзы выступили. А взгляд чистый и совершенно счастливый.       – Мне пора ехать, Бак, – шепнул Клинт, коснувшись пальцами левой руки подбородка Барнса. – Приезжай, как только можешь, я буду тебя ждать.       – Будь осторожен, – шепнул Баки.       Обнявшись с каждым из Мстителей и получив огромное количество пожеланий выздоровления, Клинт довольно бодро пошёл за медиками. Боль напомнила о себе только тупой и стёртой пульсацией, которую Клинт спокойно проигнорировал.       Когда Клинт покинул медблок, Баки прикрыл глаза и в голос засмеялся. На него посмотрели с испугом, но Баки быстро успокоился:       – Сукин сын, он меня с ума сведёт, – сказал Баки, приглаживая волосы.       – Уже свёл, – поправила Ванда, улыбаясь.       – Как долго ты собирался молчать, что у вас с Клинтом всё серьёзно? – спросила Шури.       – В смысле? – Баки недоумённо уставился на принцессу.       – Вы в такие гляделки играли, можно было электричество генерировать, – ответил Сэм, торжественно улыбаясь. – Такое напряжение было, наконец-то, вы разобрались.       – Но ведь...       – Жена? Бак, никто не без греха, и потом, Клинт – не маленький мальчик, он сделал всё правильно, – Уилсон подошёл к Барнсу и приобнял за плечи. – По крайней мере, он не лгал никому.       – Ребят, я всё понимаю, но давайте, всё же, пойдём праздновать, – пробурчал Скотт. – Без Клинта, но что ж поделать.       – Ты прав, – Баки пошёл на выход, улыбаясь. Остальные Мстители пошли за ним, соглашаясь с Лэнгом.       У Баки давно не было такого приятного времяпровождения. Дружная компания, разговоры ни о чём, смех, вкусная еда – Джеймс ликовал. Он натурально мечтал, чтобы все преследующие его кошмары исчезли, а он сам зажил спокойной жизнью обычного человека. Не хватало Клинта рядом, но знание того, что Бартон идёт на поправку, грело сердце.       Вернулся Барнс уже далеко за полночь, упрямый и чрезмерно выпивший Скотт никак не хотел отпускать Баки и всё донимал его вопросами. Наконец, отвязавшись, Баки сбежал в комнату и, едва не забыв запереть дверь, наскоро разделся и рухнул в сон. Сновидение было настолько ярким, настолько чётким, что казалось, будто происходящее – реальность. Баки со всех сторон окружала тёплая тяжесть, изредка по влажной коже проходился ветерок, который не нёс охлаждения, но казалось, что без него бы Баки умер. Ещё Баки видел глаза. Мог поклясться чем угодно, поставить на кон свою душу – это были глаза Клинта. Только у Хоукая были такие глаза – яркие, как небо, пронзительные, словно стрела, смотрящие так, что аж душа из тела выходит.       Баки проснулся от собственных стонов и именем Бартона на губах. Ноги Джеймса свело судорогой на грани боли, сам Баки лежал на спине, железной рукой вцепившись в изголовье кровати, а живой рукой сжимая медленно опадающую плоть. В кулаке было влажно и липко. Спустя несколько минут, когда судорога отошла, а Баки пришёл в себя, он с ужасом понял, что произошло – он мастурбировал на Клинта во сне. Кончил, выстанывая его имя.       Баки показалось, что он сейчас сгорит со стыда. Мысленно поблагодарив звукоизоляцию комнат, Баки поплёлся в ванную, смывать остатки рукоблудия. Джеймс тщательно подмылся и вымыл руки. В голове царил лёгкий надоедливый звон. Когда с умыванием было покончено, Джеймс глянул на себя в зеркало, чтобы упрекнуть, но, увидев отражение, замер. Забавно взъерошенные волосы, яркий румянец на щеках, красные, будто напомаженные, пухлые губы, шальная улыбка и ясный взгляд. Барнс словно увидел себя довоенного – молодого, здорового, радующемся жизни и надеящемся на светлое будущее. Баки помолодел и это настолько казалось неправдой, что Джеймсу пришлось коснуться лица, чтобы убедиться в том, что отражение – не галлюцинация.       Это надо обсудить с Клинтом. Он ему расскажет об этом. Не всё, конечно, часть со сном Бартону знать ни к чему, но Баки обязательно ему расскажет.