Стокгольмский синдром

2005 Спустя неделю пустого прозябания в квартире Майкрофта, Шерлок всё же взялся за ум, хоть это утверждение и было спорно по мнению старшего брата. Заведя себе каких-то сомнительного вида знакомых, он собрал свои (и некоторые Майкрофтовы) вещи и убыл на неизвестную съёмную квартиру. Данные о новом месте жительства брата сообщили Майкрофту вечером того же дня. К письму, которое он получил по электронной почте, помимо адреса были приложены фотографии новой среды обитания младшего Холмса. Она была далека от той дыры, из которой Шерлок переехал к Майкрофту в прошлый раз, по крайней мере, там было отопление и электричество. С утра Майкрофт вызвал клининговую компанию, так что если Шерлок и планировал оставить ему какой-нибудь сюрприз в доме, то его планы явно будут испорчены. А рабочих файлов Холмс дома никогда не хранил по причине отсутствия условий безопасности данных. Спустя два дня, когда работа над законопроектом закончилась, Майкрофт также собрал свои вещи в номере гостиницы, чтобы переехать обратно домой. Разбирая почту на телефоне и ожидая машину, Холмс всё же возвращался мысленно к очередной неудачной попытке сблизиться с братом. Вначале он, конечно, надеялся, что вынужденное сожительство повлияет на их отношения, но такого, к его большому сожалению, не произошло. Разумеется, он был виноват в этом сам, так как в связи со своей работой вынужден был попросту сбежать из своего дома. Сигнал смс оповестил о приезде машины. Спускаясь в лифте, Майкрофт невольно подумал о Дэниеле, своей кратковременной слабости. Прошло больше недели с момента их первой и единственной встречи, однако тот больше не напоминал о себе. Майкрофт никак не мог понять, что это означало. Его бросили? Он сделал что-то не так? Возможно, Дэниел передумал? Это был бы наиболее логичный и оптимальный вариант, всё должно было закончиться именно так. Холмс понимал, что не подходит для отношений и просто поддался тогда своим инстинктам. Хотя кто бы устоял перед столь настойчивым вниманием, которым был окружён Майкрофт на протяжении того вечера? Вернув администратору ключ, Холмс поставил подпись в журнале. Пока портье понёс его чемодан в машину, Майкрофт задержался у стойки. Его не отпускала настойчивая мысль о том, что стоило попробовать продолжить, и что он был бы полным идиотом, если бы упустил шанс. Из этого могло бы ничего не получиться, однако, наверное, впервые в жизни, Майкрофт готов был рискнуть. Достав из кармана свою дежурную визитку, он протянул её девушке за стойкой. — Будьте добры, передайте, пожалуйста, мистеру Ричардсу. Девушка взяла визитку аккуратно, двумя пальцами, будто на ней ещё не высохла типографская краска, и так же аккуратно убрала в ящик под столом. — Конечно, мистер Холмс! Обязательно передам! — всем своим видом сотрудница выражала готовность к исполнению любой просьбы постояльца. — Благодарю. — Холмс чуть наклонил голову, после чего развернулся и покинул гостиницу. Безусловно, визитка, как и номер на ней, не были чем-то особенно важным. Карточка содержала лишь фамилию и номер телефона, звонки с которого переадресовывались на номер Майкрофта. И лишь одним словом Холмс мог отменить эту и многие другие переадресации, которыми был буквально опутан его личный номер. Холмс не был уверен, что Ричардс позвонит. Какая-то часть его хотела этого, но была и другая. Майкрофт опасался возможного развития новой для него сферы жизни. Всё, что у него есть, он приобрёл благодаря неимоверным усилиям, которые прилагал в своё время. Однако не зная принципов и законов, по которым работает новый для него механизм, он не был уверен, что сможет успешно стать его частью, не был уверен, что ему это действительно нужно и, разумеется, не был уверен, что он сможет оправдать чужие ожидания. Эти невесёлые и сбивающие с толку мысли кружили в его голове второй день подряд, пока вечером второго дня их не пресёк звонок, которого он ждал и боялся. Согласно надписи на экране, звонок был переадресован с того самого номера, и у Майкрофта неожиданно для него самого вспотели ладони. Ранее даже в самых сложных и опасных ситуациях Холмс не позволял себе каких-либо физических проявлений волнения, иногда это могло быть попросту опасно. Однако сейчас при мысли о том, кто звонил, Холмса мгновенно бросило в жар. Прочистив горло, он взял наконец телефон и нажал кнопку ответа. — Майкрофт Холмс. — Здравствуй, Майкрофт, — голос на том конце был звонким и мягким одновременно, — это Дэниел. Я был безмерно рад, когда Синди передала твою визитку! Ты свободен вечером? — Сегодня? — уточнил Холмс и тут же отругал себя. Более глупого вопроса задать, пожалуй, было нельзя. — Да. — Буду свободен после семи, — ответил Холмс, не имея особого понятия о своих планах на вечер. Единственное, на что он надеялся, что все его планы можно будет перенести. — Хорошо. Не планируй ничего, я заеду за тобой. Пришли мне свой адрес. — С этими словами Дэниел отключился, оставив Холмса разбираться со своими мыслями. Первое, что сделал Майкрофт, это начал дышать. Оказалось, что во время разговора он задержал дыхание. Потом онемевшими вдруг пальцами он набрал адрес своего офиса в ответном сообщении. И лишь затем он вызвал по селектору своего помощника, чтобы узнать, от решения каких рабочих вопросов ему придётся сегодня отказаться.

***

Патрик работал под его руководством уже полтора года и, за исключением пары ошибок при согласовании встреч в самом начале своей карьеры, был достаточно ответственным сотрудником, выполнявшим все указания своего руководителя. В меру умный, дисциплинированный, исполнительный, Патрик имел неоспоримый плюс — никогда не задавал лишних вопросов. Он зашёл в кабинет со своим планшетом спустя пять минут после звонка Майкрофта. Положив на стол распечатки, которые утром просил Холмс, он встал перед столом, внимательно смотря на него и ожидая дальнейших указаний. — Патрик, сообщи мне планы на сегодня, начиная с шести часов вечера. — В шесть запланировано заседание конгресса по подведению итогов рассмотрения поправок. Ориентировочное время окончания — семь часов. Далее вы просили назначить встречу Эндрю из IT отдела. Время не регламентировано. И также вечером вы просили напомнить о звонке родителям. Время тоже не регламентировано. Патрик замолчал, наблюдая за Майкрофтом, который словно не слышал его, продолжая смотреть на свой мобильный телефон. — Сэр?.. — позвал он. — Да… — Холмс отвлёкся от своих мыслей. — Встречу с Эндрю перенеси на завтра, как и звонок. Сегодня в семь я уеду. Машина к этому времени должна быть готова… Хотя… — Холмс снова задумался и молчал около минуты, после чего вновь обратился к помощнику: — Что подразумевает под собой фраза «Я заеду за тобой»? — Сказавший её берёт вопрос транспорта на себя, он приезжает за вторым человеком и доставляет его в согласованное заранее место. Чаще всего. — Насколько чаще? — Майкрофт прищурился. — Обычно тот, кто говорит, что заедет, подразумевает наличие своего транспорта. Однако, к сожалению, иногда люди вкладывают во фразу лишь то, что доедут до другого человека. Если мужчина так говорит женщине, то он приезжает на своей машине, либо сам заказывает такси. Холмс молча потёр переносицу. Он ожидал, что, вступая на неизведанную территорию, у него будут возникать новые вопросы, но никак не предполагал, что это случится ещё до встречи. Похоже, он ввязывается во что-то очень сложное для себя. — Сэр… Водителю ожидать вас? — Пусть машина будет готова у входа. Если потребуется, я ею воспользуюсь. Молча кивнув, Патрик покинул кабинет. Некая странность своего руководителя уже давно не удивляла его, а потому он отдал все необходимые распоряжения, озвученные шефом. Ровно в семь, сразу как за Майкрофтом закрылась дверь конференц-зала, сигнал телефона сообщил о поступлении смс сообщения. На экране отобразилось лаконичное «Я жду», отчего Майкрофт опять неосознанно разволновался. Убрав телефон в карман, он забрал своё пальто из кабинета и, попрощавшись с Патриком, прошёл к лифту. Тот спускался неимоверно медленно, будто вновь давая Холмсу возможность подумать и пожалеть о своём решении. Первым, что он увидел, едва вышел на прохладную улицу, стал ярко красный Ferrari. Разумеется. Было логичным предположить такой вариант развития событий. Удивительно, но Холмс оказывался иррационально несообразительным во всём, что касалось этого молодого человека. Сейчас Майкрофт понимал, насколько предсказуемо для молодого, богатого и успешного человека иметь именно такую машину. Даже её цвет было бы несложно угадать, если бы Холмс отключал свои чувства и пользовался всё же своими высококлассными аналитическими способностями, которыми наградила его природа. Всё это за секунду пронеслось в гениальной голове (в гениальности которой Холмс начал сомневаться), пока он подходил к автомобилю. Дверь распахнулась, и Дэниел приветливо махнул рукой, чтобы Майкрофт присоединялся к нему. Подав своему водителю сигнал, что его услуги сегодня не потребуются, Холмс, как мог элегантно опустился на бежевое кожаное сиденье, мгновенно утопая в столь глубокой посадке. В отличие от своего автомобиля, имеющего жёсткие и прямые спинки, тут он почти лёг в уютно принявшее его сиденье. Дэниел тут же забрал из его рук пальто, о существовании которого Холмс уже забыл, убирая его назад. Майкрофт проследил за чужой рукой, убирающей верхнюю одежду, отчего пропустил момент, когда ему на шею легла вторая рука, притягивая в мягкий поцелуй, не давая времени, чтобы как-то отреагировать на столь неожиданное действие. — Привет, — выдохнул Ричардс в губы Майкрофту, когда поцелуй, наконец, закончился. — Добрый вечер, Дэн… — начал Холмс, но был снова втянут в очередной поцелуй. — Я безумно соскучился по тебе, — проговорил Дэниел, когда вновь оторвался от уже немного покрасневших губ. — Хочу свозить тебя в одно место, надеюсь, тебе понравится. Пристегнись, пожалуйста, — попросил он и тут же сам потянулся за его ремнём безопасности, будто случайно касаясь при этом груди Холмса. Такого напора Майкрофт, конечно, не ожидал, а потому оставил пока действия без ответной реакции. Наконец, когда ремень был успешно вставлен в паз, Дэниел завёл автомобиль, сыто заурчавший словно огромный кот, и резко рванул с места. — Держись, — посоветовал Дэниел, быстро перестраиваясь в правый ряд, и Холмс, собиравшийся вначале игнорировать данный указ, тут же схватился за ручку у сиденья для пассажира. Двухместный спорткар резко лавировал между вечерним потоком машин, пока не выбрался на широкую дорогу, по которой погнал, словно выпущенный на волю хищник. Майкрофта прижало к сиденью, он лишь оглядывался в окно на сменяющиеся огни вечерних вывесок. Быстрой езды он не любил, прибегая к ней лишь в случаях острой необходимости. Переведя взгляд, он даже немного залюбовался решительным видом своего водителя. В глазах Ричардса мелькал какой-то задорный юношеский блеск, было видно, что тот искренне наслаждался поездкой и компанией. Руки расслабленно лежали на руле, ворот рубашки расстёгнут на пару пуговиц, открывая виду острый кадык, чёрные брюки плотно обхватывали крепкие бёдра, слегка натягиваясь в те моменты, когда Дэниел давал больше газа, либо, наоборот, притормаживал перед поворотами. Приехали к месту они спустя примерно десять минут. Глубоко вздохнув и осознавая, что эта гонка всё же закончилась, Майкрофт потянулся к ручке двери, но был резко остановлен чужой рукой, будто припечатавшей его обратно к креслу. — Стой! — успел сказать Ричардс до того, как по соседней полосе пролетела машина. Холмс мгновенно убрал руку с ручки, вздрогнув от резкого оклика. — Прости, — выдохнул Майкрофт. — За что? — в недоумении посмотрел на него Дэниел. — Он бы оторвал дверь, если бы я открыл её раньше. — Дверь? Да бог с ней, с дверью, Майкрофт! — воскликнул вдруг Ричардс. — Дверь поставят новую, а где я ещё найду такого как ты? Холмс смутился от этих слов, внутри что-то предательски дёрнулось. Все симптомы указывали на то, что это было сердце, о существовании которого Майкрофт особо не задумывался. Обеспокоенность о себе со стороны чужого пока человека оказалась неожиданно приятной. — Пойдём, — проговорил вдруг Дэниел, следя за Холмсом, — только осторожно, пожалуйста. Они вышли из машины, и Дэниел потянул Майкрофта за собой к ближайшему зданию. Местом назначения оказался ночной клуб, неоновая вывеска «DESIRE» переливалась всеми оттенками синего и фиолетового цветов, а грохочущие басы были слышны даже на улице. Мысленно Холмс скривился от тех электронных звуков, что прорывались наружу, подобные музыкальные композиции он при всём желании не мог назвать мелодией. К тому же подобные ритмы подходили скорее для молодёжи, к которой он уже давно себя не причислял. Отвлекшись на сотрудника клуба, отгоняющего машину на парковку, Холмс чуть отстал от Дэниела, который уже вошёл внутрь. Всё же ему пришлось последовать примеру своего спутника, как бы сильно он этого не хотел. Скрежет металла и непрекращающийся семафор ярких вспышек внезапно навалились на Майкрофта, погребая под собой настолько, что его первым порывом стало неотвратимое желание быстрее выбраться отсюда. Резкий свет, ежесекундно вырывающийся из темноты, прицельно бил по глазам, сильно, почти до слёз раздражая непривычную к столь резким перепадам света сетчатку, в то время как басы стоявших прямо у входа колонок высотой с взрослого человека буквально оглушили его. Дезориентированный, он стоял у самого входа, пытаясь вернуть себе хоть часть самообладания, как вдруг его талию обвила крепкая рука, потянувшая в сторону от входа, мимо колонок и общей толпы. — Потерпи, — услышал он голос Дэниела, и в ответ также обнял его рукой, чтобы не потеряться в толпе. Буквально за первым поворотом коридора, куда завёл его Ричардс, к огромному облегчению Холмса звуки стали существенно тише. Яркий свет сюда также не проникал, оставляя задачу по борьбе с тьмой на укреплённые по стенам красные фонари, тускло освещавшие длинный коридор. Внезапно Дэниел прижал его к стене, прямо под фонарём, и вновь припал к его губам. — Ты не представляешь, как я ждал нашей встречи, — вновь выдохнул Ричардс в тонкие губы, мгновенно накрывая их своими. Нежности в поцелуе больше не было, только одно неприкрытое желание. Майкрофт, не готовый к столь резкому переходу на новый этап, отвернул голову, прерывая поцелуй. — Дэниел, прошу, не торопитесь. — Хорошо, — Ричардс облизнул губы, этот жест почему-то немного насторожил Холмса. — Тогда пойдём. У меня тут одно небольшое дело, после чего мы уедем отсюда. Коридор окончился крутой винтовой лестницей, на которой Дэниел пропустил Холмса вперёд. Майкрофт предполагал, что, скорее всего Ричардс хотел рассмотреть его сзади, отчего вновь смутился, ощущая непривычное волнение. Поднявшись, они прошли в отдельную комнату, из мебели в которой находились лишь мягкие пуфы, низкий стол и огромная, во всю стену, плазма, которая транслировала происходящее на танцполе. Дэниел вышел, и спустя минуту вернулся с двумя бокалами светло-голубого цвета. — Это фирменный коктейль клуба, — произнёс Ричардс, протягивая один бокал Майкрофту. — Предлагаю выпить за нас. Они чокнулись бокалами, после чего каждый сделал пару глотков. Коктейль был достаточно сладким, с небольшой кислинкой. Майкрофт, испытывая жажду, сделал ещё пару глотков. — Вот и хорошо, — кивнул Дэниел. — Дай мне пять минут, я скоро вернусь. Мне нужно решить один вопрос, и мы сразу же уедем отсюда, обещаю. С этими словами Ричардс ушёл, оставив Майкрофта одного. Стоила ли эта поездка того, чтобы Холмс освободил для неё весь свой вечер? Определённо нет. Он был рад видеть Дэниела, однако это место навеяло на него тоску по тому, что лет десять назад он, вместо того чтобы также открывать для себя мир развлечений, корпел над учебниками и стажировался в министерстве. Безусловно, то, что он делал, было очень важно как для него самого, так и для страны, однако сейчас ему очень чётко продемонстрировали мир, которого он лишился. В комнате стало жарче, снова захотелось пить, не имея ничего другого, Майкрофт допил принесённый Дэниелом коктейль, прекрасно понимая, что алкоголь явно не утолит его жажду. Кожа немного зудела, скорее всего из-за того, что по окончании дня хотелось освежиться и принять душ. Дэниел, как и обещал, вернулся спустя пять минут. — Прости, что оставил тебя одного, — проговорил Дэниел, опускаясь рядом на соседний пуф, — надо было решить один рабочий вопрос, после чего можно уже и отдохнуть. Он поставил на стол два бокала, наполненных таким же коктейлем, что и в прошлый раз. Они снова чокнулись, после чего Майкрофт спросил: — Планируешь приобрести клуб? — Пока нет, — улыбнулся Дэниел своей самой обворожительной улыбкой, — лишь налаживаю контакт с владельцем. Вообще, я планирую подписать контракт о сотрудничестве. У нас в отелях часто останавливаются группы молодёжи, мы можем включить им в пакете услуг посещение подобных мест, в обмен Освальд будет рекламировать нашу сеть в своих клубах. Все в выигрыше. Ну что, за успешное партнёрство? — Дэниел вновь поднял свой бокал, Холмсу ничего не оставалось, как принять приглашение к выпивке. Обычно он не удостаивал своим вниманием подобные напитки, отдавая предпочтение более крепкому и выдержанному алкоголю, однако вынужден был принять приглашение Дэниела, не желая оскорбить. — Тебе не жарко? — спросил вдруг Дэниел. — Кондиционер работает в полную мощь, но по вечерам, к сожалению, не справляется с нагрузкой. Я давно говорил Освальду заменить всю систему, но тот пока считает это незапланированными тратами. В подтверждении своих слов Ричардс снял пиджак, кинув его на соседний пуф. — Да, пожалуй, — ответил Холмс, немного ослабляя галстук. — Позволь мне, — Ричардс протянул руку, перехватывая галстук и немного натягивая его, привлекая тем самым Холмса к себе. Как только прохладная ладонь коснулась открытого участка кожи над воротником, Майкрофт вздрогнул от острого удовольствия, его кожа буквально загорелась под прикосновением чужих пальцев. — Дэниел, — прошептал он, подаваясь навстречу, и тот не преминул воспользоваться шансом. Поцелуй был влажным, слишком пошлым и слишком глубоким. Майкрофт чувствовал, что возбудился меньше чем за минуту, лишь от того, что чужой язык вытворял в его рту. Крепкие руки обвили его талию, притягивая к себе, и вот он уже сидит на чужих бёдрах, беззастенчиво потираясь о не менее возбуждённый член своего партнёра. Пиджак также полетел на соседний пуф, куда вскоре присоединился и галстук. Дэниел уже расстегнул его жилет, поглаживал бока и спину Холмса, пока ещё скрытые рубашкой, не решаясь прикоснуться к коже. — Дэниел, — выдохнул Холмс, прерывая поцелуй, — прошу тебя, не здесь… — Ко мне? — Ричардсу также потребовалось время, чтобы отдышаться. Холмс, упираясь лбом в лоб мужчины, лишь немного кивнул. — Пойдём, — он встал, поднимая на ноги и Холмса, — я живу рядом. Подхватив пиджаки и засунув галстук в карман, он обернулся к Майкрофту, который уже успел застегнуть жилет и пригладить волосы. Вдвоём они покинули комнату, вновь спускаясь по крутой лестнице. Теперь первым шёл Ричардс, периодически оборачиваясь к спутнику. При выходе на танцпол он протянул руку и обхватил ладонь Холмса, твёрдо ведя за собой. Майкрофт вновь ощутил давление и жар зала, а потому поспешил за спутником, чтобы быстрее выйти на свежий воздух. Вечерняя прохлада Лондона немного отрезвила Холмса и освежила мыслительный процесс, будто он выбрался из густого и вязкого тумана. В голове прояснилось, думать стало легче, однако нарастающее возбуждение никуда не делось, лишь сформировалось в конкретное желание — он хотел этого мужчину. Пиджаки присоединились к пальто, мужчины буквально упали в машину. — Пристегнись, — велел Дэниел, и Холмс выполнил указание непослушными пальцами. Ехали они около семи минут, которые показались часом. Автомобиль мчался по вечернему городу с огромной скоростью, но этот момент теперь почему-то не волновал Майкрофта. Безумно хотелось уже добраться до пункта назначения. Дэниел следил за дорогой пристальнее, чем по пути в клуб, однако его собственное желание, судя по всему, было столь же сильным, потому как временами он опускал одну руку с руля, медленно поглаживая бедро Майкрофта и царапая короткими ногтями внутреннюю сторону, где кожа была ещё чувствительнее. Широкая ладонь обжигала Холмса даже через одежду, отчего сидеть становилось просто невыносимо. Он уже был готов просить, как вдруг они неожиданно приехали на место. Остановив машину у одного из домов престижного района Белгравия, Дэниел подхватил закинутую одежду и выбрался из машины. Майкрофт старался от него не отставать, весь мир для него сейчас сжался до одной единственной мысли, которая пока не была озвучена ни одним из них. Зайдя в дом, Дэниел сразу потянул Холмса на второй этаж, где буквально втолкнул в спальню. Дверь хлопнула, отгораживая их от остального мира. Украдкой оглядевшись, Майкрофт заметил, что комната была небольшая, и, кроме достаточно широкой постели и небольшого столика с напитками в углу, в ней ничего не было. Не теряя времени, Дэниел подошёл к замершему Майкрофту, начав методично избавлять его от одежды. Сам Холмс слабо участвовал в процессе, не помогая, а скорее даже мешая, потому вместо путаных действий просто подался губами навстречу приоткрытому рту. Ричардс оценил инициативу, которая абсолютно не отражалась на скорости по избавлению Холмса от мешающих тряпок. Ткань периодически трещала под напором сильных рук, но Майкрофт не протестовал. Стянув всё до последней нитки, Дэниел сам почти мгновенно избавился от одежды. По крайней мере, это заняло у него значительно меньше времени. На постель они упали одновременно, Ричардс тут же подмял Майкрофта под себя, как тот и предполагал. Едва опустившись на прохладные простыни, которые хоть немного, но остудили жар кожи, Холмс невольно бросил взгляд на потолок. Зеркальный. Ещё один прокол Холмса. Это тоже можно было предугадать. Было в наивысшей степени логично иметь такой потолок человеку, занимающемуся самолюбованием. На миг прикрыв глаза и отгораживаясь от столь открытого и смущающего положения, в котором оказался, он тут же услышал: — Смотри. Указание Дэниел озвучил категоричным тоном, которым пользовался и сам Холмс. Одновременно с этим скользкие пальцы прикоснулись к его коже, и Майкрофт против воли распахнул глаза. Пропустив тот момент, когда Дэниел устроился между его разведёнными ногами, Майкрофт напряжённо вглядывался в его лицо, избегая поднимать глаза на потолок. Когда в него вошёл первый палец, Майкрофт непроизвольно дёрнулся, но чуткий Дэниел тут же зашептал: — Тише, тише… Расслабься… Холмс попытался выполнить полученное указание, но мышцы, будто назло, ни в какую не желали поддаваться. Жжение нарастало, а желание, так неожиданно вспыхнувшее в клубе, начало сходить на нет. В этот момент Дэниел ввёл два пальца чуть глубже, вызывая тем самым неожиданно острую вспышку тёплого удовольствия, отчего Холмс не смог сдержать краткий стон. Дэниел тут же накрыл его губы своими, синхронизируя движения языка и пальцев. Майкрофт не мог понять, было ли жарко в комнате, или его самого охватил жар. Волосы неприятно липли ко лбу и шее, испарина покрывала его тело, при этом кожа стала настолько чувствительной, что даже гладкие простыни вызывали раздражающий зуд. На прикосновения Дэниела кожа реагировала и вовсе странно, выдавая ощущения средние между щекоткой и болью, заставляя Холмса реагировать на них, выгибаясь и пытаясь избежать столь сильных ощущений. Анализировать что-то сейчас было выше его сил, потому он постарался отдать ведущую роль Дэниелу, который, видимо, прекрасно знал, что делает. Внезапно пальцы пропали. Майкрофт выдохнул, получая своеобразную передышку, позволяя расслабить стянутые в тугой узел мышцы, бессильно обмякая на постели. Ослабевший, он прикрыл глаза, пытаясь отдышаться. — Когда я скажу, сделай глубокий вдох. — Услышал он голос Дэниела, и через секунду: — Сейчас. Наверное, Холмс не задохнулся от боли только потому, что Дэниел велел ему вдохнуть. Резь была настолько острой и пронзающей, что прошила позвоночник вплоть до затылка, мгновенно обволакивая мозг слепящей вспышкой. — Дэниел, — смог, наконец, выдавить Майкрофт, руки которого уже рефлекторно метнулись к груди нависающего над ним мужчины, пытаясь оттолкнуть. — Стой! Перестань! Мне больно… Пожалуйста… — Ш-ш-ш… — зашипел Ричардс ему на ухо, одновременно перехватывая чужие руки и вжимая их в подушку над головой. Затем он возобновил движения, сохраняя амплитуду между ними, стараясь не сорваться и продлить удовольствие. Холмс под ним выгнулся, хватая ртом воздух и тихо вскрикивая от резких толчков. Пытаясь вернуть себе хотя бы часть самообладания, которого лишился от резкой боли, Холмс попытался использовать свои аналитические способности, оценивая свои ощущения. Боль была нестерпимой, от неё начало мутить, по вискам стекли капли, но Майкрофт уже не мог понять, были ли это слёзы или выступивший пот. Единственной мыслью стала надежда на скорое прекращение. — …за талию, — услышал вдруг Майкрофт. — Что? — переспросил он пересохшими губами. — Обними меня ногами за талию, — повторил Дэниел. Майкрофт выполнил указание, скрестив ноги за спиной Ричардса, тем самым больше раскрываясь и сильнее прижимаясь к мужчине. Первый же толчок предсказуемо попал точно по простате, отчего Холмс выдал сдавленный стон, сильнее выгибаясь. — Ещё, — прошептал вдруг Майкрофт. Нестерпимый жар окутывал его, пот уже откровенно стекал по груди, волосы намокли полностью, казалось, даже простыни стали влажными. То же было и с Дэниелом, который временами сдувал капли пота, собирающиеся на кончике носа. Движения Ричардса стали более размашистыми, он выходил примерно на половину, резко загоняя член снова внутрь. Переставая сдерживаться, он начал двигаться агрессивнее. Майкрофт вжимал пятки в упругие ягодицы, подмахивал, как позволяла ему его позиция. В итоге Ричардс кончил первым, входя максимально глубоко и замирая. Спустя минуту, сделав пару последних толчков, он просунул руку между мокрыми телами, начиная медленно и достаточно сильно оглаживать член Холмса, периодически обводя большим пальцем чувствительную головку. Подводя Майкрофта к грани, он накрыл сухие губы Холмса, продолжая вылизывать рот в том же темпе, с которым прохаживался по члену. Всего этого оказалось слишком много для Холмса, и он кончил, выплёскиваясь себе на живот. Подошедший оргазм стал неожиданно затяжным, не отпускавшим его около минуты. Ричардс отпустил покрасневшие губы, выходя из тела Холмса и устало опускаясь рядом. Пару минут в комнате раздавалось лишь сбитое дыхание. Открыв глаза, Майкрофт вновь встретился взглядом со своим отражением. Смотреть на себя такого было достаточно неприятно — покрасневший, но с бледными раскинутыми ногами, с животом, покрытым собственной спермой — отражение жестоко било по самым неприглядным участкам далеко не идеального тела Холмса. Он вновь прикрыл глаза, но тут же услышал: — Я знал, что ты не так холоден, каким хочешь казаться, Майкрофт. — Тот стянул презерватив, отбрасывая его в сторону, прямо на пол. Судя по звукам, он встал и прошёлся по комнате. Не открывая глаз, Холмс немного сдвинул ноги, однако даже такое небольшое движение принесло с собой отголоски пережитой боли. Вновь попытавшись расслабиться, Майкрофт всё же вздрогнул от неожиданности, когда ему на живот опустилась мокрая ткань. Распахнув глаза, он увидел склонившегося над ним Ричардса, который аккуратно вытирал его живот от следов прошлого удовольствия. — Пей, — Майкрофт опустил глаза на протянутый стакан с шипучей таблеткой. — Обезболивающее, — ответил Ричардс на незаданный вопрос. В два глотка Холмс осушил стакан. — Я в душ. Предложил бы тебе присоединиться, но мне кажется, ты сейчас не осилишь. Холмс молча покачал головой, после чего, вновь прикрыв глаза, провалился в сон.

***

С утра Холмс был мрачнее любой грозовой тучи, что хоть раз нависала над объединённым Королевством. Все, кто находился рядом, от сотрудников его охраны до подчинённых, буквально шарахались от него в стороны. Вероятно, даже личный шофёр, если б мог, выпрыгнул бы из машины. Патрик же просто флегматично проводил Холмса взглядом, лишь кивнув в ответ на брошенную мимоходом фразу босса «Меня ни для кого нет в течение сорока минут. Даже если нас посетит королева, ей придётся подождать сорок минут». Холмс хлопнул дверью, заперев её изнутри. На его памяти это был уже третий эпизод в его жизни, когда он позволил себе с грохотом закрыть дверь. Тот факт, что предыдущие два раза произошли в период тринадцатилетнего возраста, он в учёт не брал. Казалось, после небольшого выпуска пара должно было стать лучше, но хлопок двери произвёл абсолютно противоположный эффект. Если он уже не может сдерживать свои эмоции, его дела совсем плохи. Устало опустившись в кресло, Майкрофт откинул голову и прикрыл глаза. Необходимо было разобраться с тем, что произошло вчера, а главное — почему это произошло. Вряд ли он был сильно пьян, чтобы потерять контроль над собой. Он прекрасно помнил весь вечер вплоть до смущающих и просто шокирующих подробностей. Самым непостижимым было то, что он действительно хотел этого, но отнюдь не собирался доходить до этого на второй встрече. Однако это всё равно случилось, и в процессе он не особо-то и протестовал. Испугался вначале, это правда. Но потом страх ушёл куда-то в сторону, а потом и вовсе затерялся на задворках сознания. Понравился ли ему новый опыт? Определённого ответа на этот вопрос тоже не было. В какой-то момент боль превалировала над всем остальным, не давая собраться, дезориентировала, обжигала. Но, как он полагал, в первый раз по-другому быть просто не могло. Тем не менее, он всё же получил удовольствие, может и не совсем так, как представлял себе ранее. Делает ли это из него человека, получающего удовольствие от боли? Этот вопрос был отложен как второстепенный. Были вопросы важнее — почему он позволил этому произойти? Сколько в этом было его желания, а сколько… Чего? Остального? Он мысленно вернулся к началу вечера и тщательно собрал и проанализировал свои ощущения в тот момент. Холмс выделил жар, повышенную тактильную чувствительность, сбой сердечного ритма. Ну и, безусловно, возбуждение, которое на фоне перечисленных симптомов уже не смотрелось столь безобидно. Нажав на кнопку селектора, Холмс позвал Патрика в кабинет. Нет, он, конечно, мог озвучить свою просьбу по громкой связи, но вопрос был достаточно личным и неоднозначным. Патрик появился в кабинете спустя минуту, как всегда невозмутимый и собранный. — Патрик, вызови ко мне профессора Трентона. Пусть возьмёт с собой переносную лабораторию. — С вами что-то случилось? — проявил обеспокоенность помощник. — Это я как раз хочу узнать. Когда за Патриком закрылась дверь, Майкрофт ещё пару минут смотрел ему вслед. После, сняв и аккуратно повесив на спинку пиджак, он медленно снял с левого рукава запонку и положил в карман. Лишь только он засучил рукав, как в дверь негромко постучали, а после разрешения вошёл худощавый мужчина неопределённого возраста. Ему можно было дать как пятьдесят, так и сто двадцать лет. Немногословный, как, собственно, и весь окружавший Майкрофта персонал, он поставил чемодан на стол, сам же подошёл к Холмсу, вновь опустившемуся в кресло, и немного наклонившись, внимательно рассмотрел его зрачки. Так же молча достал манжет для измерения давления, и, надев его на кисть, нажал кнопку активации. Ремешок надулся и начал медленно спускать воздух, измеряя давление. Сняв и изучив показания на экране, он также молча убрал устройство обратно. И лишь когда достал жгут и затянул его на предплечье Холмса, задал, наконец, первый вопрос. — Что ищем? — Всё, чего не должно быть, — тихо ответил ему Холмс. Кивнув и достав вакуумную колбу, тот медленно подвёл её к выступившей вене, после чего мягким движением ввёл иглу. Колба стала наполняться тёмной кровью, и у Холмса, пропустившего с утра завтрак, чуть поплыла голова. Откинувшись на кресло и прикрыв глаза, он ждал, когда профессор закончит манипуляции. — Всё, — услышал он голос спустя минуту. — Данные сообщу вам в течение десяти минут. С этими словами он также быстро и аккуратно собрал и упаковал всё обратно в чемодан и вышел, не оставив и следа. Будто его вообще не было в помещении. Проверяя электронную почту, Холмс каждую минуту смотрел на часы и всё больше убеждался в том, что Дэниел вчера банально опоил его и воспользовался моментом. Иначе как можно объяснить это всё? Вспыхнувшее желание, крушение барьеров, даже банальная стеснительность, которая также была присуща Холмсу, куда-то делась вчера. В очередной раз обновив почту, он замер, увидев новое письмо. Два клика. Таблица. Процентные данные и соотношение компонентов. Эритроциты. Лейкоциты. Даже сахар не волновал его. Прокрутив список два раза, Майкрофт устало откинулся на спинку. Ничего. Абсолютно ничего. Ни одного химического элемента, относившегося к разряду стимуляторов. Мысли панически скакали в водовороте, не находя иного вывода, кроме одного. Когда это началось? Были ли предпосылки? Он прокрутил в памяти все встречи и упоминания о человеке, так неожиданно появившемся в его жизни. Когда Холмс стоял на крыше, у него также сбивался сердечный ритм, который он принял за страх высоты. Звонок на телефон, когда вспотели ладони. Поцелуй на той же крыше. Он поддался ему сам, первый потянулся за ним. В тот раз тоже было возбуждение от поцелуя, и также сбивалось сердце. Подняв из глубин памяти основные гормоны, он медленно перелистал их, словно картотеку: «Фенилэтиламин — гормон увлечения, заинтересованности… допамин — вызывает любовный экстаз, вызывает возбуждение и толкает на необдуманные поступки… опьяняет, действует как наркотическое вещество… Окситоцин — отвечает за оргазм, сексуальное удовлетворение… Эндорфин…гормон счастья». «Симптомы любви схожи с симптомами болезни: потеющие ладони, повышение давления, потеря аппетита, учащённое сердцебиение, беспричинная на первый взгляд тревога…» Означало ли это?.. Видимо, да. Майкрофт устало облокотился на стол, спрятав лицо в ладони. Выводы были неутешительными. Холмс влюбился.