Ещё слово, и я звоню в полицию

Болтом — гаечкой, волком — заечкой, Кем ты был, кем не был, Пойди разберись.*

      — Здесь все такая же задница с транспортом? — поинтересовался Тор с набитым ртом. Было время, он каждый день проходил по много километров, никак не способный совладать с расписанием поездов, которые прекращали ходить слишком уж рано, в полночь.       Локи будто бы показательно морщил нос, недовольный предоставляемой автозаправкой едой. По правде говоря, выбора у них особого не было: даже столица Исландии стабильно вымирала на ночь глядя, так что лучшим, и, кажется, единственным, чем могли довольствоваться братья были хот-доги. Надо признаться, чертовски вкусные хот-доги, обладающие при этом весьма сомнительной ценностью в плане эстетики.       — Да. — произнес Локи с не слишком понятно интонацией, слишком занятым вытиранием собственных пальцев от горчицы и кетчупа со «сложным» лицом.       — Час пешком, — усмехнулся Тор.       Черноволосый парень буравил его взглядом. Было понятно, что вопросов сейчас было больше, нежели ответов, но Одинсон как и всегда предпочитал решать проблемы по мере их поступления.       — Исландский университет, если я правильно тебя понимаю, — бесстрастно поинтересовался наконец-то избавленный от следов коварного соуса Локи. Таким тоном, будто это был не вопрос, даже не риторический.       Мужчина кивнул в ответ, так как его рот теперь был совершенно занят сосиской с хлебом. Так, он мог только смотреть на Лафейсона, выглядящего довольно беззащитным и каким-то удивительно маленьким и тонким. Он стоял, опершись руками на столик, и грубое освещение автозаправки лишь сильнее подчеркивало острые контуры молодого, но уже, признаться, заебанного лица. В принципе Тор мог понять, почему их «процесс скрепления союза душ» осуществился, и он не возражал бы против, наверное, второго по счету раунда.       Вместо того, чтобы продолжить, Локи извлек из кармана пластиковый пропуск и положил его перед Одинсоном на стол с символикой «пепси», которую Тор признавал сугубо в симбиозе с дрянным виски. С затертой от долгого ношения в кармане фотографии на него смотрело то же лицо, что и напротив: с синяками под глазами, но идеально уложенными волосами, которые сейчас успели отрасти. Локи Лафейсон, соискатель степени PhD. Тор усмехнулся: еще один доморощенный доктор… Литературоведения?! Серьезно?       — Все понятно?       Тон Локи был в высшей степени издевательским. Они посмотрели друг на друга, будто бы стараясь запомнить, хотя этого и не требовалось: уже было достаточно, чтобы забыть только благодаря глупому механизму этого мира. А это значило — никаких интрижек еще 10 месяцев до конца академического года. Что-то подсказывало, что Лафейсону даже не требовалось об этом сообщать: что-то, а думал он, авось, порасторопнее Тора, да еще и наперед считал, чем мужчина из раза в раз пренебрегал. И никогда не был в дураках!       ***       Каким-то абсурдным образом по пути к родному дому они оказались в круглосуточном магазинчике, который спонсировал никотиновую зависимость Тора еще в бытность его школьником. Касательно Локи сказать было нечего: все воспоминания о нем были поздними.       Ничего приличного в этой дыре не было отродясь, и мужчина сомневался, что появилось теперь. Некоторое время назад он прочитал статью о том, что закрылся его любимый фастфуд-ресторан в городе, и это был, нужно сказать, удар в спину. Если бы ему не нужна была работа, то вовек бы не вернулся в этот «город детства», из которого каждый уважающий себя человек бежал, как крыса с тонущего корабля.       Локи обнимал бутылку красного сухого так, будто это был его ребенок, или же, по крайней мере, докторская диссертация, которая воспринимается примерно подобным образом. В магазинчике они успели чуть ли не поругаться: как нормальный мужик, Тор знал, что нужно брать: конечно же крепленое, однако брат что-то разнылся, и ему нехотя пришлось угодить. Забавный. Еще и курит свои дурацкие тонкие сигареты, будто какая девчонка.       А еще, чтобы курить Локи нужно было обязательно стоять. Видимо, избалованный размеренным течением времени на родном краю земли, он останавливался, как, например сейчас. Стоял, облокотившись спиной на фонарь и дымил, теперь в высшей степени эстетично, да и глядел на Тора. С полчаса назад, обсудив пару формальных тонкостей, они сошлись на мысли о том, что обоим не помешало бы выпить. За это время мужчина убедился в том, что его «родственная душа» обладает в высшей степени несносным характером, который, видимо, шел как «довесок» к милой мордочке.       — В твоем необъятном рюкзаке найдется штопор?       Да, Одинсон поехал в участок со всеми своими вещами, которые занимали всего лишь один рюкзак. Еще были книги, но те брать не стал: отвез напоследок бывшей, с которой у них все закрутилось еще давно, ровно так, как и кончилось. Ей-то все равно эта макулатура могла пригодиться больше: сам Тор перешел на электронный формат, совершенно внезапно увлеченный так называемым духом эпохи.       — Спрашиваешь, еще как. Более того, он у меня в кармане, — мужчина усмехнулся в усы, волевым жестом отбирая у Локи бутылку.       Идти оставалось недолго, но им обоим уже сейчас требовалось оказаться друг перед другом в нетрезвом виде. Зачем? Да шут его знает, может, как раз Локи-то и знает, Тор же просто хотел напиться. Хоть бы чем — обычно он предпочитал крепкое пиво, причем желательно производства какой локальной скандинавской пивоварни. Отхлебнув, он передал бутылку брату, нечаянно докасаясь до его пальцев своими. Подобное взаимодействие, удивительно, но было подобно слабому разряду электрическому току: неслабо, скажем так, прошибло. И по-хорошему должно было натолкнуть на какие-то мысли, но не до них, господи, какие, черт его дери, мысли.       ***       Они расселись на крыльце, возможно, повторяя ситуацию из прошлого. Локи негромко хохотал: возможно, шумным он был лишь когда возмущался. Сам «юный исследователь» находился в опасной близости к Тору, который в определенный момент без какой-то задней мысли закинул ему руку на плечо, притягивая к себе.       — Но вообще, — Лафейсон приложился к бутылке, и мужчина невольно загляделся на то, как двигался под тонкой кожей выпирающий кадык. — Ты мог бы поселиться в любом другом месте. Можно было бы и догадаться, что здесь буду я.       Он помолчал, прибавляя:       — Возможно, до защиты. Но пока что — это константа.       Поразительно, как привычные и удобные для устных выступлений и преподавания слова оказали паразитическое, как виделось это Тору, влияние на язык Локи. Хотя такой как он вполне мог воспринимать и это как часть эстетики собственной жизни.       Одинсон отпил большой глоток стремительно подходящего к концу вина. С такого небольшого объема захмелеть ему в принципе не представлялось возможности, в отличие от Локи, который представлял довольно любопытное зрелище. Внезапно ставший улыбчивым, он демонстрировал чудеса коммуникабельности, при этом не имеющей ничего общего с вежливостью. Тору это нравилось, как и потемневшие благодаря выпитому напитку губы. И скатывающаяся по подбородку капля, которую он поторопился поймать пальцем.       Локи взглянул на него, окидывая глазом насколько позволяло настолько близкое положение, а рассматриваемый Одинсоном рот расплылся в поистине змеиной ухмылочке, которая не сулила ничего хорошего.       — Это, видимо, тоже, — Лафейсон усмехнулся, беря Тора рукой за подбородок, заставляя смотреть прямо на него.       Тому не требовалось намекать на подобные вещи дважды, и мужчина, может, излишне грубо схватил того, кого звал в мыслях братом за плечи, притягивая для поцелуя. Тонкие губы были чрезвычайно послушны: разомкнулись, пропуская в рот язык Тора. От Локи пахло сигаретами и хвоей, а случайно попавшиеся под руку волосы на ощупь были невероятно мягкими. Тот зашипел, ведь в таком-то обращении с шевелюрой приятного было мало, однако это раззадорило Одинсона, целовавшегося так, будто не против был и сожрать.       Локи подался вперед, и одна из рук легла на талию, поощряя его движение, а вторая — сжала в кулаке волосы, чуть оттягивая назад. Казалось, заниматься такими-то практиками на условном «первом свидании» — глупость, но что тут скажешь, их встреча имела иной характер. Ни один идиот не начинает свиданки с визита в местный полицейский участок, а тем более не называет первым то, что уж точно имеет другой порядковый номер. Или, нет — вовсе его не имеет. К черту свидания.       От чуть пьяного и распаленного Локи нельзя было оторвать глаз: один в один какой мальчонка с картины Эль Греко. Хотя Тор не то, чтобы помнил много живописцев — на искусствоведении в бытности студентом предпочитал спать.       — В дом, срочно, — игриво шепнул ему Локи, приподнимаясь.       Одинсон за пару глотков добрался практически до дна бутылки, тем не менее, передавая новообретенному родственнику в обоих допустимых смыслах остатки вина, который стоял и как-то абсолютно по-блядски облизывался. С трудом верилось, что в данной ситуации не присутствовала доля бесстыдного обмана: такому человеку было трудно поверить, а хотелось безоговорочно.       Приключение началось, и лучшим в нем был тот факт, что… Они все забудут? Где-то в глубине души шевельнулось нечто не самого приятного толка: несмотря на все, Тор был честным человеком, и сложившаяся ситуация не раскладывалась на два привычных понятия «хорошо» и «плохо».       — Только скажи мне, — засмеялся он, пока Локи отпирал дверь. — Почему вино-то такое мерзкое.       Вместо ответа Тор был награжден еще одним абсолютно «нечитаемым» взглядом. Ладно, видимо, если ему не объясняют, то и знать не нужно, лишь принять, как говорится, на веру.